Сказав это, Мурад приказал загнать в лагерь две кареты из своего обоза. Когда с них сорвали брезент, взорам открылись груды сокровищ.
— Раздайте это солдатам в лагере, — распорядился Мурад, обращаясь к Осману Нури.
Армии – две доли, генерал-губернатору – тридцать с лишним. Вполне разумно!
С повозок начали выгружать полные мешки курушей и ценные вещи. Видя такое, Осман Нури не решился отказаться и позвал других солдат на помощь.
Топор, не желая отставать, тоже кликнул своих людей.
— Ваше высочество, от имени всех воинов благодарю вас за щедрость, — произнес Осман Нури, почтительно склонившись перед Мурадом.
— Пустяки, — Мурад едва заметно покачал головой. — Солдатам скоро идти за меня в бой, и вознаградить их – мой долг.
— Осман Нури-бей, как только раздадите деньги, выдвигайтесь вместе со своими людьми. Топор, вас это тоже касается, — добавил Мурад.
— Как пожелаете.
— Слушаюсь, ваше высочество.
…
Вскоре оба предводителя, следуя указаниям, организовали раздачу щедрой награды.
Мурад стоял в стороне, принимая славословия. Солдаты с небывалым восторгом приветствовали «великодушного» генерал-губернатора.
Когда с формальностями было покончено, шеститысячное войско снялось с места.
Провинциальные части Османа Нури шли в авангарде, кареты Мурада находились в центре, а Черкесский охранный полк Топора прикрывал тылы.
Путь от Пловдива на восток проходил спокойно. Не считая того, что Осман Нури то и дело подскакивал к карете Мурада за распоряжениями, ничего примечательного не случалось.
Спустя шесть дней марша колонна достигла того самого места, где на Мурада ранее напали партизаны.
— Всем быть начеку! — Прикрикнул Осман Нури на солдат и снова направил коня к карете.
— Ваше высочество, мы подошли к месту прошлого нападения, — доложил он Мураду через окно. — Я опасаюсь новых засад и ловушек, поэтому приказал сбавить темп.
Мурад согласно кивнул:
— Будьте предельно осторожны, Осман Нури-бей. Вы командуете армией, так что полагаюсь на ваше решение.
Хотя вероятность нападения на отряд в шесть тысяч сабель была ничтожной, прошлый опыт заставлял Мурада проявлять бдительность.
В конце концов, история знает немало примеров, когда великие люди гибли от внезапных ударов лишь потому, что вовремя не уклонились.
— Слушаюсь, ваше высочество, — ответил Осман Нури и поскакал вперед.
Мурад выказал ему полное доверие в военных вопросах, но Османа Нури это, казалось, совсем не радовало. Напротив, взгляд его был полон тревожных дум.
За эти дни он успел досконально изучить обоз. В каретах Мурада были вовсе не товары, а наличность, золотые и серебряные монеты, антиквариат и картины.
К тому же, Мурад взял с собой любовницу Элизу и её мать.
Как ни крути, Осман Нури не видел в этом подготовки к военному походу или торговой поездке. Всё это чертовски напоминало бегство.
Кто в здравом уме тащит за собой всю семью на войну?
С тех пор как эта дикая мысль о побеге пришла Осману Нури в голову, он не мог от неё избавиться.
Как бы он ни гнал её от себя, глаза продолжали невольно следить за каждым шагом Мурада.
И чем больше он наблюдал, тем сильнее крепла его уверенность.
Если Мурад сбежит, что станет с Обществом Прогресса?
Осман Нури впал в пессимизм.
Ведь он создавал Общество именно для того, чтобы помочь Мураду взойти на султанский престол, а теперь тот собрался бежать.
Осман Нури искренне не понимал, почему наследник, пользующийся милостью султана, хочет покинуть Османскую империю.
«Неужели он прознал о чем-то?» – гадал он, тщетно пытаясь найти логику в действиях принца.
Впрочем, уныние недолго владело им. Вскоре Осман Нури взял себя в руки.
Первым делом он четко осознал: Мураду нельзя дать сбежать ни при каких обстоятельствах!
Для этого он решил переговорить с Топором и поделиться своими подозрениями.
— Ну, говори, зачем звал? — Нетерпеливо бросил Топор, едва завидев Османа Нури.
Отношения между ними были натянутыми – оба соперничали за право быть доверенным лицом Мурада.
Осман Нури проигнорировал его тон и прямо спросил:
— Топор, ты и впрямь веришь, что его высочество везет столько добра в порт Бургас только ради торговли?
— Ты на что намекаешь, Осман Нури? Сомневаешься в помыслах принца? Даже если у него есть другие планы, не нам их обсуждать, — отрезал Топор, разыгрывая из себя преданного слугу.
Вопреки ожиданиям Топора, Осман Нури не стал отпираться, а лишь серьезно кивнул:
— Да, я действительно сомневаюсь в нем.
Топор холодно усмехнулся:
— Ха! Хорош же ты, Осман Нури. На людях корчишь из себя верного соратника, а за спиной строишь козни.
— Я не собираюсь участвовать в твоих грязных играх. Моя преданность принцу Мураду непоколебима, и я поддержу любое его начинание! Я сейчас же пойду и доложу ему о твоих словах!
Топор уже развернулся, чтобы уйти, но следующая фраза Османа Нури заставила его замереть на месте.
— А если принц Мурад собирается бежать из Османской империи? — Негромко бросил он в спину уходящему.
— Что? — Топор остановился и подозрительно оглянулся. — С чего бы принцу Мураду бежать из страны?
— Мне и самому не хотелось в это верить, но факты говорят сами за себя, — Осман Нури начал перечислять свои наблюдения.
— С ним едет его любовница и её мать. Все богатства, что он накопил в Пловдиве, упакованы в кареты.
— Лично надзирать за зачисткой партизан и ехать в Бургас ради торговли – это совсем не в его стиле. Всё указывает на то, что он хочет использовать порт Бургас, чтобы навсегда покинуть империю.
Комментарии