Османская империя обладала обширным рынком: население Балкан, Северной Африки, Египта, Анатолии, Аравийского полуострова и Междуречья в совокупности превышало сорок миллионов человек, при этом доля мусульман составляла более семидесяти процентов, включая Египет.
Хотя многие из этих регионов, такие как Объединенные княжества, Египет и прочие, находились в полунезависимом состоянии, и имперскому правительству в Истанбуле было трудно осуществлять эффективный контроль, в качестве рынка сбыта для Османской империи они вполне подходили.
Эдхем проектировал цели Первого пятилетнего плана, опираясь именно на численность населения рынков империи – ведь произведенные промышленные товары должен был кто-то потреблять.
Первый пятилетний план Министерства общественных работ в основном касался планирования османской промышленности; что же до сельского хозяйства и прочих общественных объектов, не связанных с железными дорогами, то ведомство их в план не включило.
И дело было вовсе не в том, что Эдхем не хотел заниматься сельским хозяйством или общественным транспортом: первое попросту не входило в компетенцию министерства, а от второго пришлось отказаться из-за банального отсутствия средств.
Мурад принял это положение дел, решив, что прочую инфраструктуру можно отложить до второго или третьего пятилетнего плана.
В период реформ Танзимата реформаторы уже занимались строительством базовых объектов общественной инфраструктуры, так что их расширение не было делом первой необходимости.
Однако был один момент, о котором Мурад специально напомнил Эдхему:
— На полуострове Анатолия нужно строить гидротехнические сооружения, возводить водохранилища и прочие объекты для предотвращения последствий засухи.
Мурад отчетливо помнил, что в середине семидесятых годов девятнадцатого века в Анатолии случится засуха, которая продлится несколько лет.
Ведь именно это стало одной из причин свержения султана Абдул-Азиза в оригинальной временной линии.
Османская империя оставалась аграрной страной, и крестьяне составляли большинство её населения.
Если анатолийские крестьяне жили хорошо, то Мурад был для них священным халифом; если же им приходилось туго, Мурад превращался в Дели – безумного султана.
Поэтому султан придавал огромное значение положению дел в Анатолии и одновременно искал способы привлечь местных земледельцев на свою сторону.
Изначально он планировал сделать это через решение земельного вопроса, но этот метод уже использовали реформаторы.
Одной из задач реформ Танзимата была инвентаризация государственных земель, изъятие тех участков, что были захвачены местной аристократией, и последующая сдача их в аренду крестьянам.
Специфика империи заключалась в том, что земли было много, а людей мало. Если Истанбул действительно хотел проводить реформы, противоречия между количеством крестьян и доступной землей можно было свести практически к нулю.
Раз уж реформаторы первыми занялись распределением земли на местах, Мураду пришлось искать иные пути.
И он нашел выход в миграции, объявив набор переселенцев из Анатолии на Балканы, в Ирак и на острова Эгейского моря.
По прибытии анатолийских мусульман в пункт назначения местные власти выделяли им землю в зависимости от состава семьи: на каждого взрослого трудоспособного мужчину полагалось по 10 дунамов земли.
Разумеется, такие привилегии касались не только анатолийцев – любые мусульмане, не проживавшие на Балканском полуострове, могли рассчитывать на те же условия при переезде в назначенные балканские провинции.
Чтобы продемонстрировать свою беспристрастность, Мурад ввел льготы и для христиан, желающих сменить место жительства. Впрочем, условия для них были куда жестче: христиане могли переселиться лишь в два региона – Боснию и Южную Сербию.
В глубине души Мурад понимал, что рано или поздно Боснию и Южную Сербию придется оставить.
Раз так, пусть туда уезжают христиане из других частей империи – это поможет снизить уровень нестабильности в остальных провинциях.
Хотя Танзимат стремился превратить Османскую империю в мультикультурное государство, христиане и мусульмане в конечном счете не были едины душой.
Две группы людей с разной верой и национальной культурой никак не могли слиться в единый османский народ в девятнадцатом веке.
Реформаторы могли питать наивные иллюзии о превращении христиан в «османов», но только не Мурад.
Нельзя было отрицать, что и среди христиан встречались люди, преданные империи, но их процент был ничтожно мал.
Поэтому Мураду было спокойнее сократить число христиан внутри границ государства. В любом случае мусульмане рожали много; при грамотной политике стимулирования рождаемости прирост мусульманского населения с лихвой покроет убыль от миграции христиан.
Конечно, переселение людей – процесс долгий, и Мурад не торопил события.
Сейчас его больше занимал вопрос ирригации Анатолии.
— Ваше Величество, я распоряжусь, чтобы министерство внесло строительство водных сооружений в Анатолии в план, — отозвался Эдхем.
Мурад махнул рукой:
— С этим можно не спешить, перенесите анатолийские объекты во второй пятилетний план.
Засуха ожидалась только после 1870 года, поэтому султан не видел нужды в немедленном строительстве, он лишь хотел обозначить направление мысли.
Эдхем не мог разгадать истинных замыслов правителя, но раз тот сказал, что в первый план добавлять ничего не нужно, министр согласился:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Мурад продолжил расспросы:
— Каков необходимый объем финансирования для первого пятилетнего плана?
— Государь, по предварительным оценкам Министерства общественных работ и министерства финансов, потребуется около тридцати миллионов лир, — сообщил Эдхем.
— Сколько уже удалось собрать? — Уточнил Мурад.
— Министерство финансов будет ежегодно выделять по три миллиона лир. Недостающие пятнадцать миллионов мы планируем привлечь через выпуск государственного займа, — ответил Эдхем.
Мурад прикрыл глаза, подсчитывая, какую сумму сможет выделить лично.
Спустя мгновение он открыл их и произнес:
— Я выкуплю облигации на пять миллионов лир. Распространите эту новость: государственные облигации первого пятилетнего плана станут пользоваться на рынке гораздо большим спросом.
«Если сам султан первым вложит деньги в пятилетку, доверие других инвесторов к займу вырастет, и министерству будет проще собирать средства», – рассудил он.
Мурад невольно восхитился собственным бескорыстием: ради империи он буквально не жалел себя!
Инвестиция пяти миллионов лир, конечно же, не была попыткой Мурада прибрать к рукам государственные активы пятилетки.
Все делалось исключительно ради блага империи!
Разумеется, если имперское правительство в будущем не сможет вернуть долг и «добровольно» передаст Мураду в качестве компенсации построенные объекты, он примет их со смирением.
В конце концов, империя была Мураду дорога, но и деньги он тоже любил.
Комментарии