— Здравствуйте, господин Ли.
— О, редактор Цзоу, вы, должно быть, устали с дороги. Прошу, выпейте горячего чаю, согрейтесь.
Чтобы не привлекать лишнего внимания, Ли Хэн не пошел встречать Цзоу Пина к воротам, а заранее заварил чай в доме учительницы английского.
— Господин Ли, это письма читателей, присланные в редакцию «Урожая». Я отобрал часть для вас. Надеюсь, когда выкроите минутку, сможете на некоторые ответить.
Цзоу Пин открыл рюкзак и выложил на журнальный столик пачку из пятидесяти конвертов.
Ли Хэн изумился:
— Прошло всего десять дней, и уже столько?
— Это еще мало! — Лицо Цзоу Пина так и сияло. — На самом деле их гораздо больше, редакция буквально завалена. Только за позавчерашний день пришло больше тысячи писем. Впрочем, такой ажиотаж лишь доказывает, что книга «Жить» стала хитом, а ваша работа – грандиозным успехом! Я в редакции уже шесть лет, но такой ажиотаж вижу впервые. Коллеги вам ужасно завидуют.
В отличие от их первой встречи, огромная прибыль и радость успеха сблизили их. Цзоу Пин стал менее официальным и за чаем поведал немало забавных историй из редакционной жизни, связанных с публикацией «Жить».
Ли Хэн слушал с явным удовольствием и в ходе беседы несколько раз искренне поблагодарил гостя.
— О! Чуть не забыл самое главное!
В разгар разговора Цзоу Пин вдруг хлопнул себя по лбу. Он поспешно отставил чашку, снова полез в рюкзак и достал желтоватое заказное письмо.
— Это письмо передал наш главный редактор Ляо перед самым моим отъездом. Тоже от читателя.
Ли Хэн взял конверт. С виду ничего особенного.
Опасаясь, что автор не придаст ему значения, Цзоу Пин добавил:
— Господин Ли, главный редактор Ляо выделил это письмо особо. Говорит, его попросил передать старый друг.
Ли Хэн все понял. Раз уж за письмо хлопочет главный редактор такого крупного издания, значит, отправитель – человек непростой. Может, и не «шишка» мирового масштаба, но определенным весом в обществе точно обладает.
Ли Хэн взглянул на адрес, запомнил его и отложил письмо в сторону, сосредоточившись на интервью о «творческом пути» создания повести.
Творческий путь… ну-ну.
По сути – философские размышления, приправленные порцией вдохновляющих цитат. Для Ли Хэна, оттрубившего семь лет в госаппарате, состряпать такое было парой пустяков.
Он вещал полчаса без остановки. Цзоу Пин едва успевал записывать, благо у него был диктофон, иначе он бы точно впал в отчаяние.
Редактор думал про себя: «Не зря господин Ли написал „Жить“, он и впрямь большой талант. Слушаю его и чуть не плачу от восторга. Каждое слово – афоризм, читателям это точно придется по душе».
Спустя полдня Цзоу Пин, окрыленный успехом, собрался в путь.
Ли Хэн и Ван Жуньвэнь пытались уговорить его остаться на обед, но мысли редактора были заняты исключительно работой.
Он рвался поскорее вернуться, чтобы опубликовать материал. Ему не терпелось подбросить дров в костер общественного мнения и вознести популярность «Жить» на новую вершину.
Что ж, раз это сулит рост славы и приток денежных знаков, то какие могут быть возражения? Ли Хэн с улыбкой выразил полную поддержку.
У дверей он на секунду замялся, а потом сказал Цзоу Пину:
— Через некоторое время я планирую написать короткую повесть под новым псевдонимом и прислать ее вам.
Цзоу Пин застыл на месте. — Господин Ли, зачем новый псевдоним? Сейчас ваше имя – на вес золота!
— Новый псевдоним будет использован лишь раз, — объяснил Ли Хэн. — Потом я вернусь к имени Декабрь. Причины пока оставлю в секрете.
Услышав это, Цзоу Пин облегченно выдохнул и с предвкушением спросил:
— А какой объем?
— М-м-м… не очень большая. Примерно от сорока до пятидесяти тысяч иероглифов. Думаю, за неделю управлюсь, тогда и дам знать.
— Прекрасно. Буду с нетерпением ждать добрых вестей, господин Ли.
Поездка обернулась неожиданным бонусом. Цзоу Пин крепко пожал Ли Хэну руку и ушел, светясь от счастья.
Проводив гостя, Ван Жуньвэнь вернулась в комнату. — Уже новые идеи появились? — Полюбопытствовала она.
Ли Хэн постучал себя по лбу с напускной важностью. — Не стоит недооценивать этот котелок, там еще много чего припрятано. Просто сейчас надо к Гаокао готовиться, писать некогда.
Раньше учительница английского лишь усмехнулась бы в ответ. Но теперь она лишь поправила кончиком пальца очки, загадочно улыбнулась и, прихватив одно из писем, уселась на диван напротив, не давая ему шанса продолжить хвастовство.
— Ну и зачем ты села прямо напротив меня… — пробормотал Ли Хэн.
А «персик» – то и впрямь созрел.
У Ли Хэна, пребывающего в самом расцвете гормональной активности, невольно разбежались глаза. Он заставил себя отвернуться, сделал пару глотков чая, чтобы унять волнение, и взялся за конверт, присланный редактором Ляо.
Пока он вчитывался в письмо, учительница английского украдкой взглянула на него, затем – на собственные пышные формы. Поразмыслив, она пересела в отдельное кресло сбоку.
Заказное письмо оказалось увесистым – внутри обнаружилось целых четыре листа.
Судя по объему, отправитель явно был преданным поклонником. Честно говоря, Ли Хэн впервые в обеих жизнях получал нечто подобное. Ведомый любопытством и толикой тщеславия, он принялся за чтение:
«Многоуважаемый господин Декабрь, здравствуйте! Меня зовут Хуан Чжаои, я из Шанхая и страстно люблю литературу. Для меня было огромной честью прочесть ваше великолепное произведение „Жить“ в журнале „Урожай“. Повесть мне необычайно понравилась: она заставила меня радоваться и плакать, вызвала глубокое сочувствие и заставила задуматься…»
Ли Хэн потратил немало времени, вчитываясь в каждое слово из этих двух тысяч иероглифов.
Выяснилось, что поначалу Хуан Чжаои не хотела читать «Жить», полагая, что это банальная трагедия. Но по совету друзей все же решилась – и ее затянуло. История Фугуя и перемены в его семье потрясли ее до глубины души.
Проще говоря, повесть буквально «вынесла ей мозг».
Ли Хэн решил, что пишет женщина – уж очень изящным был почерк и само имя. Чжаои! Вряд ли мужчина выберет имя с такими явными женскими чертами.
Перечитав письмо еще раз, он отметил высокий слог автора. Вероятно, она была связана с литературой или искусством. Забавно, что она постоянно использовала вежливые обращения – видимо, представляла Ли Хэна эдаким пожилым мудрым мэтром.
Поразмыслив и приняв во внимание просьбу редактора Ляо, искренность читательницы и собственное удовольствие от первого письма, Ли Хэн решил ответить незамедлительно.
— Учительница, у вас найдется бумага и ручка? — Спросил он.
Ван Жуньвэнь принесла из кабинета все необходимое.
— Сразу решил ответить?
— Ага, пока время есть.
Ван Жуньвэнь закинула ногу на ногу. — Ты так внимательно читал… Что там написано? Дашь взглянуть?
Ли Хэн хмыкнул. — Ты же и так уже несколько конвертов вскрыла, а об этом спрашиваешь?
— Это другое, — улыбнулась учительница. — Ценность этого письма явно выше остальных.
Ли Хэну было не жалко. — Да брось, какая там ценность. Просто через главного редактора передали.
Ван Жуньвэнь поправила волосы и принялась за чтение. Спустя пару минут она заключила:
— Сразу видно образованного человека. Слог очень изысканный, я бы так не смогла.
— Это точно, — согласился Ли Хэн. — Необразованный человек вряд ли полюбил бы «Жить».
Учительница посмотрела на него с лукавой усмешкой. — Каждая строчка так и дышит восхищением. Если приложишь немного усилий, глядишь, и закрутится роман.
Ли Хэн воззрился на нее. — Ну что вы такое говорите? В каждом письме мне выражают восхищение. Иначе зачем людям тратить время и деньги? Вы, учительница, явно что-то не то замышляете. К тому же, неужели вы не заметили? Она видит во мне пожилого дядюшку, а может, и вовсе седого старика. Стали бы вы питать нежные чувства к деду?
Ван Жуньвэнь не нашла, что ответить. Она лишь хмыкнула и принялась помогать ему разбирать почту.
— А твой редактор молодец, — заметила она через некоторое время. — Здесь письма почти со всей страны. Смотри! Это из Шанхая, это из Столицы, тут – Сучжоу и Чжэцзян, это из Юньнани… Даже из далекого Хух-Хото прислали.
— Это значит, что я популярен, — не поднимая головы, ответил Ли Хэн, продолжая писать. — Читатели есть в каждом уголке страны.
— Ты на все письма ответишь?
— Трудно сказать. По обстоятельствам. Будет время – выберу несколько, нет – так и ладно.
— Хе-хе, ну и любимчиков же ты себе выбираешь, — с намеком произнесла Ван Жуньвэнь.
Ли Хэн пожал плечами. — А что поделать? Будь у вас связи с главредом, я бы и вам в первую очередь ответил. У меня хлопот полон рот, я же не какой-то богатей, приходится исходить из практической выгоды, разве нет?
Одним махом он исписал семьсот иероглифов – целый лист. Ли Хэн подул на бумагу, чтобы чернила подсохли, и потер живот.
— Учительница, я проголодался. Не сидите просто так, сообразите чего-нибудь поесть.
Ван Жуньвэнь тут же направилась к двери. — Я в столовую, решай свои проблемы сам.
— Эй! Вы меня бросаете? — Крикнул он ей вдогонку.
— У меня хлопот полон рот, я не богатейка. И кто ты мне такой, чтобы я о тебе заботилась? — Ван Жуньвэнь съязвила его же словами и действительно ушла.
— Какая жестокость… — пробормотал Ли Хэн, прихватил письмо и тоже покинул дом.
На лестнице он столкнулся с Сунь Манънин.
Девчонка тут же с подозрительным видом спросила:
— Ты что, все утро провел с учительницей английского наедине за закрытыми дверями?
Ли Хэн нахмурился. — На что это ты намекаешь?
— Да ни на что, — Сунь Манънин огляделась и хихикнула. — Просто у нее фигура очень сексуальная и голос такой глубокий… Она в самом соку, да и пары у нее нет. Тебе бы лучше держаться от нее подальше.
— Ты мне не веришь?
— Верю!
— Не веришь учительнице?
— Верю!
— Тогда к чему эти бредни?
— К тому, что вы оба сейчас в таком возрасте, когда кровь кипит… Вдвоем вам находиться опасно.
Ли Хэн на мгновение задумался. — Маннин, ты что, слышала какие-то сплетни?
Она покачала голвой. — Да нет, учительницу в этом доме все любят, никто о ней плохо не подумает. Просто ты к ней больно часто бегаешь и пропадаешь надолго. Будь я твоей девушкой, я бы уже вовсю ревновала.
Оказалось – пустая тревога. Ли Хэн продолжил спускаться. — Вот поэтому ты и не моя девушка.
— Пф-ф!
Сунь Манънин фыркнула. — Ты куда? Будет время еще пару партий сыграть?
Ли Хэн отказался:
— Мне письмо отправить надо, а потом в медучилище заскочить.
— Зачем это тебе в медучилище?
— У меня там вторая сестра учится, — бросил он на ходу.
— А-а, — протянула Сунь Манънин. — Может, мне с тобой пойти? Мой дядя живет в том районе, я там все тропки знаю.
— Спасибо, не надо. Отдыхай, раз уж выдались выходные.
Ли Хэн ответил решительным отказом. Еще чего не хватало! Он идет сестре деньги отдавать, если она пойдет следом, все тайное станет явным.
К его удивлению, безголовый в кои-то веки сидел в комнате над учебниками.
Ли Хэн зашел и легонько пнул его. — Не ожидал. Неужели ты взялся за ум?
Чжан Чжиюн возмутился:
— Это все из-за тебя, гад ты такой! Старик не хочет быть последним в списке класса.
— Есть дело, — сказал Ли Хэн. — Сходи со мной в медучилище.
— К твоей сестре, этой тигрице?! Матушка моя! Уволь, не пойду я к ней, не хочу по шее получать! — Чжан Чжиюн замотал головой так, что у него чуть шея не хрустнула.
Уговоры не помогли, пришлось Ли Хэну применить физическую силу в воспитательных целях. Когда они вновь оказались у ворот, Чжан Чжиюн вел себя тише воды, ниже травы.
Сначала они зашли на почту – отправить письмо Хуан Чжаои. Затем – в банк.
Поразмыслив, Ли Хэн снял двести юаней. По тем временам – сумма колоссальная. Сестре на семечки надолго хватит.
Медучилище Шаояна было государственным заведением и находилось в районе Бэйта, довольно далеко от их района Шуанцин.
Путь на автобусе занял больше часа.
— Ох, матушки! Больше я с тобой никуда не поеду. Натерпелся… — едва сойдя с подножки, Чжан Чжиюн, которого ужасно укачало, вцепился в придорожный столб и принялся выворачивать желудок наизнанку.
Запахи в автобусе и впрямь были тяжелыми. Ли Хэна тоже мутило, но он сдержался. Он сбегал в ближайшую лавку, купил две бутылки газировки и протянул одну другу.
— На, старина Юн, прополощи рот.
Тот взял бутылку, открыл ее и, сделав несколько жадных глотков, сокрушенно произнес:
— Проклятье! Весь обед с говядиной – коту под хвост, все на земле осталось. Сердце кровью обливается.
Ли Хэн с улыбкой похлопал его по плечу. — Не горюй. Деньги есть, вечером пойдем на хого. С говядиной.
С тех пор как он переродился, хого он еще не пробовал, и вкус его уже начал забываться.
На территории училища Чжан Чжиюн окончательно сник. Он плюхнулся на траву у входа. — Я здесь подожду, не пойду я к твоей тигрице.
— Ладно, — Ли Хэн не стал настаивать.
Училище было небольшим. Полагаясь на память, он довольно быстро отыскал вторую сестру.
Она была в компании друзей – парней и девушек, все весело болтали.
Один из парней, широкоплечий и с густыми бровями, показался Ли Хэну до боли знакомым.
Еще бы ему его не знать! Сын из семьи чиновников, будущий муж второй сестры. Правда, сейчас он был лишь одним из многих «верных песиков» в очереди претендентов.
Надо сказать, в делах сердечных вторая сестра была мастером от бога. Она умело пользовалась своей красотой и в итоге выбрала самого перспективного из своих подлиз.
— Ты чего здесь?
— Да вот, решил навестить тебя.
В тот момент, когда Ли Хэн подошел, двое парней буквально впились в него взглядами. Ага, все понятно – верные песики на страже, учуяли конкурента.
Ли Лань отвела его в сторонку. — Обедал уже?
— Ага.
— Один приехал?
— Со стариной Юном. Его укачало, он там, на травке у ворот отлеживается.
Ли Лань пристально оглядела брата, и глаза ее недобро блеснули. — Всего месяц не виделись, а выглядишь куда лучше прежнего. Небось, в школе нашел себе богатенькую подружку?
Ну и вопросики у нее! Прямо в лоб.
Ли Хэн скривился. — А вариант, что это одноклассник расщедрился, не рассматривается?
— Исключено. Я твоих дружков видела. Если по совести, то из них разве что безголовый самый при деньгах. Ну же, колись, кто та бедолага, что заняла место Чэнь Цзыцзинь?
С тех пор как в январе их отношения потеплели, при виде брата Ли Лань вдруг почувствовала забытую близость, и слов у нее стало больше, чем обычно.
Ли Хэн обиделся. — То есть любая девушка, что со мной общается – уже бедолага?
Ли Лань потянулась и, не стесняясь в выражениях, выдала:
— А кто же еще? Судя по твоим прошлым подвигам, если ты ее только на деньги обберешь – ей еще повезет. А то ведь выйдет как с Чэнь Цзыцзинь: попользовался и бросил ни с чем.
Услышав это, Ли Хэн развернулся. — Я тебе вообще-то денег принес, но после такого – хрен ты их получишь.
Ли Лань осталась стоять на месте. Она подумала: «Много ли ты там на дурочках-одноклассницах наскребешь?»
Неудивительно, что она так думала. Образ брата в ее голове сложился прочно, особенно после истории с Чэнь Цзыцзинь. Такая славная, послушная девушка, красавица из приличной семьи – и как только этот прохвост затащил ее в постель? Вся деревня была в шоке.
Втайне и она сама, и Ли Цзяньго, и Тянь Жунъэ тоже диву давались. Впрочем, тогда она рассудила так: хорошо хоть это ее брат кого-то обидел. Будь Чэнь Цзыцзинь ее сестрой – прибила бы на месте.
Ли Хэн отошел метров на пять, но, видя, что сестра и не думает его возвращать, сдался. Он вернулся и достал из внутреннего кармана две пачки «Большого единения».
Ли Лань замерла, не веря своим глазам. — У тебя и впрямь есть деньги?
— Держи, — Ли Хэн всучил ей купюры. — Я что, зря перся в такую даль? Стану я тебе врать.
Ли Лань мгновенно посерьезнела. — Откуда такие деньжищи? Ты что, в дурное дело впутался?
— Да какое там дело, я целыми днями в школе!
Чтобы она не гадала лишнего, Ли Хэн вкратце рассказал ей про свое писательство. Подробно рассказал.
Сначала Ли Лань не верила. Потом у нее на лице отразилась такая гамма чувств, что и не опишешь. А в конце она смотрела на него как на Бодхисаттву.
Все это казалось ей слишком невероятным, сказкой какой-то. Она ущипнула себя за бедро. Больно! Ойкнув, она приложила ладонь ко лбу брата:
— Температуры нет… С чего это ты средь бела дня бредить начал?
Ли Хэн промолчал.
— Чур меня! Ты кто такой? Что в моего брата вселился? А ну, изыди!
Ли Хэн, теряя терпение от ее выходок, вздохнул:
— Помнишь, когда я был в третьем классе, ты, чтобы мне еды не досталось, взяла и оплевала все блюда на столе?
Как же не помнить свои собственные проделки. Ли Лань на мгновение смутилась, убрала руку и спросила:
— Так значит… «Жить» и впрямь ты написал?
— Угу.
— И ты теперь настоящий великий писатель? Неужели над могилами предков семьи Ли снова взошло благодатное сияние?
— Болтаешь много. Деньги берешь или как?
Ли Лань всегда любила поесть, а такие люди обычно и до денег жадны. Она тут же рассовала пачки по карманам. — Я скоро домой собираюсь, передам маме.
Ли Хэн покачал головой. — Это тебе на карманные расходы. Купи себе одежду, еды какой-нибудь. О доме не беспокойся, я там тоже приготовил. Пока в банке лежат, как поеду домой – сниму.
Ли Лань замолчала. В глубине души она была тронута, но, будучи натурой сильной, виду не подала.
Заметив, что компания в отдалении вовсю шепчется, глядя на них, Ли Хэн сказал:
— Ладно, сестра, я пойду. Возвращайся к друзьям.
— Да куда ты так спешишь? Пойдем, пообедаем вместе, — предложила Ли Лань.
Ли Хэн подумал и отказался:
— В другой раз. Мы со стариной Юном, а он тебя боится до смерти, так что видеть не желает. Пойду я.
В отличие от начала разговора, Ли Лань теперь была притихшей. Она проводила его до самых ворот и ушла только тогда, когда он сел в автобус.
— Ланьлань, это кто был? — Стоило Ли Хэну уехать, как друзья тут же налетели с расспросами.
— Брат мой.
— А! Я так и знала! — Воскликнула одна из девушек. — Вы глазами похожи, оба красивые.
Ли Лань спросила их:
— Слышал кто-нибудь про книгу «Жить»?
— Я слышал!
— И я! Знаю, знаменитая вещь. Мой старик недавно читал, так потом полдня сидел как громом пораженный, ни слова вымолвить не мог, — вставил один из подлиз.
— А насколько она знаменита? — Уточнила Ли Лань.
Другой парень поспешил перехватить инициативу:
— В газетах только о ней и пишут. Критики говорят, что это монументальный шедевр, который на века останется в литературе.
Монументальный шедевр? На века? Образ писателя никак не желал вязаться в голове Ли Лань с братом, который затащил Чэнь Цзыцзинь в постель. Как человек может так измениться?
Неужели отлынивание от работы под предлогом чтения книг может принести такой успех?
Внутри Ли Лань бушевал настоящий шторм. Она долго смотрела вслед уехавшему автобусу, не в силах успокоиться.
— Хозяин, дайте свежий номер журнала «Урожай», — любопытство пересилило скупость, и Ли Лань решила не жалеть денег.
— Нету. Все раскупили. Приходите завтра после обеда, новую партию привезут.
— Ланьлань, не траться! Я из дома отцовский экземпляр притащу, — вызвался один из верных песиков. Другой лишь втайне досадовал на свою медлительность – опять его опередили.
P.S. Жду ваших голосов и подписок!
Комментарии