Поняв, что уговоры бесполезны, Саньму выпрямился, приняв облик первого воина племени, и объявил У Мэна врагом, требуя изгнать его из селения.
Вождь снова замялся – ему жалко было ту загадочную чёрную пыль.
У Мэн быстро соображал: зачем Саньму так поступает? Он явно не хочет, чтобы тот соприкоснулся с богом племени. Но почему? Из-за его матери? Нет, это не объяснение. Раз он готов прогнать купца, везущего такую редкую драгоценность, значит, причина куда серьёзнее.
«Не то сказал?» – размышлял У Мэн. «Пожалуй, только фраза „я с вашим богом знаком“ могла насторожить».
Мысль вспыхнула – вот он, корень всей проблемы.
Саньму знал: тот так называемый «бог» вовсе не бог, а чужаки, демоны, получающие удовольствие от охоты на людей.
Он боялся – что снова призовёт их. Возраст уже не тот, чтобы сражаться с Хищниками, не тот, чтобы защищать племя и собственного сына. Потому-то и не убил У Мэна, а лишь связал и хотел выгнать. Пусть даже без согласия вождя… хотя не учёл одного: злить меня – рискованно.
А ведь разъярённый реинкарнатор может быть страшнее Хищника.
У тех хоть какая-то охотничья честь есть, а у реинкарнаторов – никаких тормозов.
По сути, они мало чем отличаются от игроков. Ты заботишься о жизни NPC в игре? Когда твоего персонажа пытают, унижают, ранят – ты что делаешь? Терпишь? Или вырезаешь всё вокруг?
Что бы ни делали другие, но сейчас У Мэн хотел лишь свернуть Саньму шею.
Вот тебе за то, что связал! Вот за подлое нападение! Вот за то, что зельем усыпил!
Он знал, что это неправильно – жестоко, кроваво, зло, абсурдно. Но остановиться не мог. Убийство – это черта: стоит переступить, и дальше это уже не запрет, а возможный вариант.
Бесконечное шоссе, стрельба, гранаты, кровь…
Разве он пробовал холодное оружие? Или просто голыми руками? Отчуждение рук – когти вместо ногтей, мышцы, способные пробить доску… и глотку человека.
Тем временем Саньму снова спорил с вождём. Потом, вспылив, махнул рукой и, не дожидаясь разрешения, подошёл к связанному У Мэну, поднял его и понёс прочь.
Вождь хотел остановить, но стражи не осмелились встать против первого воина.
Саньму дотащил пленника до опушки и бросил в траву.
Разрезав путы костяным ножом, он произнёс с мрачным лицом:
— Уходи. И никогда больше не ступай на землю племени Черный зуб.
У Мэн размял запястья и бросил Саньму взгляд: «Попробуй повтори это ещё раз».
«Как ты посмел задеть меня!»
Четырнадцать минут спустя.
У Мэн сидел, прислонившись к стволу, вся рожа в крови и непонимании: «Где я? Кто я? Что это было?»
Саньму глядел на него с недоумением, будто не верил, как этот купец, едва сильнее леопарда, решил врукопашную победить первого бойца племени, рвущего зверей на части голыми руками.
А У Мэн страдал – не ожидал, что туземец окажется таким монстром! Техники боя – ноль, но физика… ловкость, сила, скорость, рефлексы, как у олимпийца. Мускулы, будто у чемпиона-многоборца. А уж с его-то отчуждением когти и мышцы давали силу, чтобы в одиночку расправиться с двумя леопардами размером с тигра! Этот тип ест что, сталь?
Даже когти, которыми он доску прошивает насквозь, на теле Саньму едва кожу прорвали – будто камень вместо плоти.
Смотря на его плечи, шире своих вдвое, У Мэн невольно вспомнил того индейца из «Драгон Болла», что грудью ловил автоматные пули.
— Больше не показывайся мне на глаза, — сказал Саньму, собираясь уходить. Но вдруг резкий свист рассёк воздух – он рванул в сторону, перекатился и обернулся: в дерево вонзился нож, торча лишь рукоятью.
Саньму вскинул голову, мгновенно определив направление броска.
На ветвях стоял человек в белом. Он легко оттолкнулся, ткань взвилась, и тот плавно спустился на землю.
У Мэн выругался про себя – ну конечно, именно он!
— Кто?! — Костяной нож уже в руках Саньму, стойка готовности.
Пришелец метнул на У Мэна надменный взгляд, потом повернулся к Саньму:
— Похоже, мой товарищ доставил вам неприятности. Прошу прощения.
«Вот же павлин… охренеть», – У Мэн сплюнул кровавую слюну. Хоть и раздражало, а надо признать – эффектное появление у Чжан Цзычэна. Белый наряд, нож, прыжок – чистый фильм про мастера боевых искусств. По части выпендрёжа ему равных нет.
Да, это был Чжан Цзычэн.
И, кроме Галька и Ли Чжаньянь, он был третий, кого У Мэн меньше всего хотел видеть.
Чжан заметил выражение на лице У Мэна: «этот кто вообще?» – и нахмурился, но всё же спросил:
— Не хочешь ничего сказать?
— Скажу – поверишь? — У Мэн потёр щёку, на которой саднило.
— Говорить – твоё дело, верить – моё. — Ответил Чжан Цзычэн.
— Так чего время тратить? — Парировал У Мэн.
— Хм. Я-то думал, хоть спасибо скажешь. Интересно, как у тебя в школе предмет «Основы морали» оценивали! — Скривился Чжан.
— Учила нас вторая жена директора, по совместительству повариха. — Спокойно отозвался У Мэн.
— …
— …
— Похоже, зря вмешался. — Чжан поднялся. — И что, я, значит, ухожу?
— Скатертью дорожка. — Махнул рукой У Мэн.
— Я серьёзно, — шагнул тот. — Умрёшь – сам виноват, не спасу.
— Без забот. Умер – жалоб не подам, на тот свет претензий не предъявлю. — Кивнул У Мэн.
— Я и правда ухожу! — Поднял голос Чжан.
— Валяй, чем дальше – тем лучше! — Огрызнулся У Мэн.
Чжана как током пробило. «Ты, без стадии генного замка, недомерок, ещё хорохоришься?! Даже туземца одолеть не можешь! Да если б не Цзян Линь…» – злоба вспыхнула. «Нет, сегодня я тебя припомню!»
Главный Бог карает лишь за убийство союзников, но не запрещает им калечить друг друга. Потому Чжан никогда не связывался с Гальком и Ли Чжаньянем – знали, чем кончится. Но с У Мэном другое дело: можно выбить зубы, сломать руку – и всё по правилам. Не убил ведь.
Заметив, что Чжан разворачивается и идёт на него, да ещё с мрачным лицом, У Мэн похолодел.
«Плохо. У него первая стадия генного замка, плюс внутренняя сила – врукопашную меня сомнёт. Убить не убьёт, но искалечить может… Тогда, может, уступить? Смириться? Смириться?! Я?! Перед ним?!»
«Почему?»
«Почему?»
«Почему?»
«Почему?»
«Почему?»
«Почему?»
«Почему?!»
«Проклятье, мы ведь товарищи! Вместо того чтобы прикрыть, хочешь добить? Да чтоб тебе!»
Комментарии