— Почему ты так говоришь? Ты… отрицаешь сам факт того, что я тебя люблю?
— Нет. Ваша искренность была вполне понятна. И то, какие чувства вы ко мне питаете, и то, что вы обо мне думаете.
— Тогда почему!
— Потому что тот, кого вы любите больше всего, — не я.
Чем спокойнее продолжала говорить Вайолет, тем больше Раджаден, выказывавший свои чувства, в конце концов отводил взгляд.
«Я люблю тебя».
Это был неоспоримый факт. К тому же, разве он не обещал не смотреть на других женщин и дать ей всё, что она пожелает?
Так почему же?
Мужчина, который должен был стоять на вершине империи и править миром, был любим всеми. Почтение к нему было само собой разумеющимся, а будущее — сияющим.
Поэтому было естественно, что он смотрел на неё с недоумением.
Вайолет, глядя на Раджадена, улыбнулась.
— Потому что то, что вы любите больше всего, — это «трон императора» и эта страна.
Вайолет медленно вложила снятое кольцо обратно в руку Раджадена.
— Мне не нужен ни трон, правящий миром, ни золото и драгоценности, ни самая роскошная жизнь.
Всего этого у неё было в достатке, будучи леди. Даже если бы она заняла более высокое положение, её одиночество не было бы заполнено.
Вайолет знала, в чём заключалось её одиночество.
— Ваше Высочество, вы — будущий император, который поведёт за собой эту страну. Я, как ваша подданная, буду ценить и служить вам, но не смею думать и желать большего.
Пока Вайолет говорила, слово за словом, Раджаден не мог вымолвить ни слова.
Он безгранично любил свою страну.
Он был наследным принцем. Он родился наследным принцем и жил лишь для того, чтобы стать императором.
Он никогда не чувствовал бремени этого положения и ни разу не сомневался в своих способностях. И настолько же сильно он любил свою страну.
Как человек, он был лишь мужчиной, признававшимся в любви Вайолет, но, будучи наследным принцем, это не могло быть просто любовью.
Поэтому из глаз Раджадена, не в силах произнести ни слова, потекла слеза.
Если бы он захотел, он мог бы здесь и сейчас объявить Вайолет своей кронпринцессой. В её родословной, воспитании, знаниях не было изъянов, так что возражений не было бы.
Тогда Вайолет пришлось бы вступить в нежеланный брак, а Раджаден, и как император, и как мужчина, получил бы то, чего хотел.
Но он не мог этого сделать. Вайоолет сказала, что будет ценить и служить ему как своему правителю.
Она просила его не попирать других властью.
В конце концов, Раджаден, поняв весь смысл слов Вайолет, почувствовал, как из его глаз потекли слёзы, которые ему придётся подавить.
Вайолет медленно подошла к нему и осторожно вытерла его слёзы.
И, взяв его за щёки, нежно поцеловала в лоб.
Поцелуй не страсти, а привязанности. Заявление о том, что и она не испытывает к нему неприязни. А также поцелуй-благословение на его будущий путь.
Этот жест был благоговейным. Из глаз Раджадена катились слёзы.
— …Ты.
Его голос прервался.
‘Если бы я стал тираном, я бы мог взять то, чего хочу’.
‘Если бы ты хотя бы не была такой нежной’.
— Как же ты жестока.
Сказал Раджаден, опустив голову, чтобы скрыть слёзы. Вайолет, вручив ему платок, ушла.
Оставшись один, Раджаден, сжимая платок, беззвучно плакал.
— …Больно, оказывается, сильнее, чем я думал.
Он смирился с тем, что его отвергли.
Вайолет, оставив Раджадена позади, вышла и посмотрела на ночное небо.
Густо усыпанные звёзды текли рекой.
Пейзаж был таким же романтичным, как и то, что только что с ней произошло.
Она подумала, как же забавно она сейчас выглядит.
Будет ложью сказать, что она ни разу, ни на йоту не дрогнула.
Разве можно не дрогнуть, когда такой человек умоляет тебя, если ты не лишён чувств?
Но Вайолет провела черту. Каждый раз, когда она колебалась, она брала себя в руки, и когда он шептал ей о любви, она просчитывала все проблемы, которые стояли между ними.
Раджаден любил Вайолет, но это было лишь его личное чувство.
Если бы ему пришлось пожертвовать своей любовью ради великого дела, он бы с готовностью это сделал.
Такова уж участь императора, и любовь, которую он шепчет женщине, — это всего лишь мимолётное увлечение.
Вайолет без сожаления покинула сад. Оставив позади все невысказанные чувства, чтобы найти то, чего она действительно желала.
Под одной и той же луной пересеклись разные чувства.
Если бы у воздуха был вкус, то в нынешней атмосфере он был бы сладким, как десерт.
В день, когда приблизились национальные праздники и фестивали, многие, сдерживая волнение, жили своей обычной жизнью.
И жизнь Роэна была такой же. Проводя обычный день, он, притворяясь невозмутимым, в конце концов не смог сдержать любопытства и спросил:
— Вайолет, у тебя что-то случилось с Его Высочеством наследным принцем?
— Он сделал мне предложение, и я отказала.
— …Что?
— Он даже кольцо приготовил, так что, похоже, был настроен серьёзно, и я решительно отказала.
Последние несколько дней он был странным, а сегодня Раджаден выглядел заметно хуже.
Наконец узнав причину от Вайолет, он, заподозрив, что в его молодом возрасте у него начался шум в ушах, переспросил:
— Что ты только что сказала?
— …Его Высочество признался мне в любви и сделал предложение, и я спросила, любит ли он меня настолько, чтобы поставить на кон престол, и он ответил, что нет, поэтому я отказала.
— …
После повторного вопроса получив тот же ответ, Роэн замолчал. В его голове проносился образ Раджадена, которого он видел на рассвете.
— Вот… как.
— Да.
Тон Вайолет был таким же невозмутимым, как если бы она говорила о погоде.
Поэтому Роэну пришлось приложить руку ко лбу.
‘Неосторожно’.
Обычно в браке дочери знатного рода её мнение не учитывалось. Так было испокон веков.
Иногда бывали исключения, но в основном было так.
Поэтому предложение Раджадена не соответствовало его положению.
Искреннее предложение, основанное на чувствах.
Роэн, столкнувшись с чем-то, что могло произойти во имя любви, быстро прокручивал в голове варианты.
Сейчас делать предложение было преждевременно. Нужно было хотя бы потратить время, чтобы постепенно завоевать её сердце. Тогда у него было бы больше шансов.
Это Роэн, наблюдавший за Вайолет со стороны, знал лучше всех.
Раджаден тоже не мог этого не знать, так куда он так торопился? Он, похоже, пытался завоевать её сердце, но результат был таков.
Всё это было неважно. В конце концов, Роэн любил Раджадена как друга и правителя, а не как зятя.
— Я разузнал о странах, куда можно эмигрировать. Позже передам тебе.
Он уважал выбор сестры. Но даже так, если императорский двор пришлёт официальное предложение, отказ Вайолет будет аннулирован.
И Роэн, и Вайолет, и Раджаден прекрасно это знали.
Роэн, зная высокомерие Раджадена, всерьёз начал подбирать страны, подходящие для эмиграции. На месте, где пересекались шутки и серьёзные разговоры, снова прозвучала шутливая правда.
Вайолет, поняв причину разговоров об эмиграции, поблагодарила его.
— В таком случае, ты, наверное, не пойдёшь сегодня на бал.
— Да. Я не настолько наглая.
— …Да.
‘Хоть и моя сестра, но такая жестокая’. Подумав так, Роэн спокойно улыбнулся и посмотрел на Вайолет.
Конечно, если бы она пошла на бал с ним в качестве партнёра после отказа, это было бы лишь ложной надеждой. Хотя, может, он и надеялся на эту ложную надежду.
Хоть он и узнал о предложении со слов Вайолет и не мог прочитать всех чувств, которые были в него вложены, Роэн смутно догадывался о состоянии Раджадена.
И он с грустью пробормотал:
— У него были причины торопиться…
— Какие?
— Нет, ничего. Если не пойдёшь на бал, у тебя есть другие планы?
— Говорят, сегодня вечером начнётся фестиваль, так что я собираюсь пойти посмотреть.
— Правда?
— Да.
— …Понятно.
Каирн настоял, чтобы она пошла с ним на фестиваль. Роэн в её словах прочитал и о другом спутнике.
В этом и была причина спешки Раджадена. ‘Похоже, у него не было времени ждать, имея такого сильного соперника’. Он проглотил эту мысль, не произнеся её вслух.
И затем, словно внезапно вспомнив, он легко сказал:
— Ах, да. Тех, кто пытался тебя похитить, поймали.
— Вот как?
— Да, сейчас их допрашивают.
— Вы же всё равно не дадите мне эту информацию.
— Это секретная информация. То, что их поймали, — это тоже секрет, но я говорю тебе, потому что ты — потерпевшая.
— …Разве так можно?
— Ха-ха, просто держи это в секрете.
Вайолет на мгновение задумалась, достоин ли Роэн стать герцогом империи и помощником императора.
Роэн, не зная её мыслей, что-то обдумал и снова заговорил:
— И.
— Да.
— Нет, ничего. Хорошо повеселись на фестивале.
— Похоже, вы веселиться не собираетесь.
— …Если бы ты сейчас согласилась стать герцогом вместо меня, я бы с удовольствием пошёл развлекаться.
— Держитесь.
— Жестокая…
Вайолет, оставив Роэна, встала.
Хоть ей и было неприятно от того, что он не договорил, но если бы это было что-то действительно важное, он бы сказал сразу.
Вайолет, с верой, которую трудно было назвать доверием, начала готовиться к фестивалю.
Комментарии