Трое нашли место для отдыха. Как раз кстати, второй этаж одной из чайных был свободен. В первый день фестиваля арендовать целое помещение, чтобы просто немного отдохнуть, было дорого, но деньги для них не были проблемой.
Вайолет, не скупясь, заплатила, чтобы отдохнуть без помех.
С террасы, на которой они сидели, было видно улицу, полную людей. На лицах тех, кто с разными выражениями занимался своими делами, было полно веселья.
— И что, мы так и будем сидеть, раз уж вышли? Там, кажется, интересно, пойдём вместе.
— Хочешь играть — иди играй.
— Почему! Неужели мы так и будем здесь сидеть?
— …Иди поиграй один.
— Одному скучно!
— Тогда иди поиграй с сэром Адином.
— Да?
— С таким истуканом разве повеселишься! Я же говорю, пойдём вместе!
— Устала…
— П-пожалуйста, не обращайте на меня внимания…
На недовольное лицо Каирна Вайолет ответила усталым. Адин, оказавшись между двух огней, почувствовал себя неловко и, сказав, что закажет закуски, незаметно удалился.
Каирн, видя, что Вайолет, похоже, твёрдо решила сидеть на месте, быстро сдался и спокойно сел.
Что интересного в том, чтобы просто сидеть и смотреть?
Он, вслед за Вайолет, начал наблюдать за улицей и вздохнул. Было видно, как ему не сидится на месте.
Вайолет вскоре переключила своё внимание с уличной толпы на лицо Каирна. Было удивительно видеть, как его тонкое, отцовское лицо морщится.
Зачем ему сидеть здесь, если он хочет играть? Вайолет, поразмыслив о мыслях Каирна, вскоре отвернулась от него.
Тем временем, для Каирна нынешняя Вайолет была как ребёнок у воды. Любопытная, лезущая повсюду, готовая в любой момент ввязаться в какую-нибудь историю.
Если с Вайолет что-то случится, то больше всего достанется именно ему. Поэтому он, хоть и показывал своё раздражение, не мог отойти от Вайолет.
Вайолет подумала, что Каирн очень упрям.
Вскоре вернулся Адин, заказавший чай и десерты. Он ничего не сказал и просто молча сел между ними.
Прошло довольно много времени.
Каирн, переводя взгляд с Адина на Вайолет, вслед за ней начал смотреть на улицу.
Для него это было привычное зрелище. Веселящиеся люди, праздничная улица, разные происшествия.
Но наблюдать было не так уж и скучно. В праздничной атмосфере все веселились, то сталкивались и начинали ссориться, то происходили публичные признания, а то и разворачивались любовные треугольники, когда кто-то уводил девушку, которой только что признались в любви.
— Тот парень плачет.
— Похоже, его отвергли.
— …Вот так.
По очереди сказали Каирн и Вайолет, и Адин запоздало добавил.
Уличный любовный треугольник, который был интереснее любого спектакля, закончился тем, что парень, сделавший публичное признание, был отвергнут. Вайолет и Каирн цокнули языками.
Вскоре солнце село, и небо окрасилось закатом.
Каирн, словно что-то вспомнив, открыл рот.
— Мне нужно кое-что посмотреть. Вы оставайтесь!
И он быстро исчез. Каирн скрылся из виду, не дав даже времени спросить, в чём дело. В отличие от Вайолет, которая сделала лицо, говорящее: «Что этот сорвиголова опять задумал?», Адин выглядел безразличным.
— …
— …
Вскоре между ними повисла неловкая тишина. Стоило одному человеку уйти, как молчание стало ощущаться.
Только тогда Вайолет, поняв, какую роль играл Каирн между ними, мысленно вздохнула. Но было уже поздно.
Адин, до этого молчавший, заговорил, чтобы хоть как-то поддержать разговор.
— Э… прошлый бал был весёлым?
Повисла неловкая тишина. Надо же было спросить именно о бале, это было всё равно что наступить на мину.
Вайолет задумалась, стоит ли ей рассказывать, что на балу она так решительно отвергла наследного принца, что теперь подумывает об эмиграции.
— …Так себе.
— Моя сестра говорила, что на этом балу…
Адин, не зная, что это мина, изо всех сил старался поддержать разговор, используя своё скудное красноречие.
Вайолет подумала, не стоит ли сменить тему, но, найдя забавным то, как старается этот мужчина, решила оставить всё как есть.
Продолжая говорить, Адин почему-то оглядывался. Причём очень сильно.
Живописный закат тоже не продлился долго и быстро исчез. Вскоре настало время звёзд.
— И вот, на этот раз командир…
К тому времени рассказ Адина перешёл от его сестры к тому, как командир рыцарского ордена в позднем возрасте впервые влюбился.
Он был во многом неуклюж. Казалось, он обычно мало говорил, но на этот раз было очевидно, что он изо всех сил пытается найти любую тему для разговора ради Вайолет.
Это было неплохо. Нет, скорее, его старания казались немного милыми.
Вайолет, делая вид, что слушает, а на самом деле разглядывая лицо Адина, бросила фразу:
— Мы не пойдём смотреть на иллюзорную магию?
— !
Адин, который, продолжая говорить, уже и сам не понимал, о чём говорит, удивился. И ответил:
— Я провожу вас.
Они встали и направились к лучшему месту для обзора.
Каирн, наверное, будет разочарован, потеряв место, куда вернуться, но что поделаешь. Это была его вина, что он ушёл.
На ночном небе, усыпанном млечным путём, вспыхнул фейерверк, такой же яркий, как звёзды. Хоть это и была иллюзорная магия, её было не отличить от настоящих фейерверков.
Скорее, она была даже разнообразнее по цветам и формам, чем обычные фейерверки.
Это было зрелище, которое можно было увидеть только в столице, так как для него требовались маги. Вайолет, рассеянно глядя на небо, вдруг повернула голову.
Рядом с ней Адин, сосредоточившись на фейерверке, смотрел на небо.
Под ночным небом его изящный профиль, освещённый светом, был прекрасен. Вайолет, подумав, что, кажется, понимает, почему Каирн ушёл, сказала:
— Сэр. Сэр, почему я вам нравлюсь?
— Да?
Это был очень неожиданный вопрос. Адин, который смотрел на фейерверк, застыл от удивления.
Но лицо Вайолет, задавшей этот вопрос, было предельно серьёзным. Лицо Адина покраснело.
— Т-то есть…
— Причину вы уже говорили. Но я не помню этого. Разве это не странно — влюбиться в человека из-за такой мелочи? Мы ведь с тех пор и не встречались.
— …Я помню, и этого достаточно.
Слова Вайолет были резкими. Но Адин ничуть не смутился.
— Прежде всего…
Адин, немного помедлив, продолжил:
— Как вы, леди… как вы, такая благородная по рождению, сказали мне такое, это особенно запомнилось.
Адин, тихо закрыв и открыв глаза, снова улыбнулся.
— В те времена я был совсем другим. Я ненавидел всё на свете, вёл себя вызывающе… Я считал смешным, что ценность человека определяется его происхождением. Поэтому я ненавидел само существование аристократов.
За исключением последнего, Вайолет разделяла его чувства. Она и сама когда-то испытывала нечто подобное.
Адин, словно хорошо зная это, медленно продолжил:
— Но потом я услышал, что вы сказали. Человек, которому, казалось, нечего желать, сказал, словно он ничем не отличается от меня, что нужно оттачивать свою ценность и занять такое положение, чтобы никто не мог тебя игнорировать.
— …Понятно.
Неизвестно, почему она тогда так поступила. Из-за сочувствия к нему или из-за сопереживания?
— Эти слова изменили мою жизнь… И даже если вы сейчас не помните, даже если вы изменились с тех пор. В конце концов, это вы мне это сказали.
Выражение его лица, когда он это говорил, было лишено всякого притворства, искренним.
От неожиданного признания Вайолет на некоторое время замолчала. И спросила:
— В таком случае, сэр, от чего вы готовы отказаться ради меня?
— …От всего.
Несмотря на внезапный вопрос, Адин ответил без колебаний.
— Вы можете отказаться от рыцарства?
— Ради вас мне ничего не жаль.
— Но разве вам не будет жаль? Вы ведь так старались. Даже с талантом, без усилий вы бы не достигли такого положения…
— Ничего страшного. Даже если я перестану быть императорским рыцарем, моя сущность не изменится, и моё мастерство никуда не денется.
Слова, полные уверенности, граничащей с высокомерием.
Этот мужчина с самого начала был таким. Смиренный, словно лишённый самолюбия, но в то же время гордящийся своим мастерством больше, чем кто-либо другой.
— Если вы можете отказаться от всего, вы ничего не просите взамен?
— Ничего. Если только я смогу до конца защищать леди…
Вайолет, услышав этот ответ, медленно закрыла глаза.
— Раз вы так обо мне думаете, почему ничего не просите?
— Да?
— Сэр, вы несколько раз спасали меня, так что могли бы потребовать награду.
— …Э.
Это был простой вопрос. На её вопрос Адин коротко хмыкнул. Его уши покраснели, и он отвёл взгляд.
Наконец, его ответ был предельно честным.
— …Слова о том, что я ничего не желаю, — это, на самом деле, ложь. Но если это чувство будет вас беспокоить и станет обузой, то лучше от него избавиться. Так я смогу остаться рядом.
Это был отчаянный ответ человека, который хотел остаться рядом хотя бы в качестве друга. В то же время это была великая и чистая любовь, и для Вайолет это было глубокое чувство, которое она не могла понять.
Поэтому она рассмеялась. Фыркнув.
— Вот как.
Честность всегда ей нравилась.
— Прогуляемся немного?
— …Да.
От улыбки Вайолет Адин снова покраснел. Но при этом он безропотно последовал за ней.
Комментарии