— Готово, всё устроил.
Под вечер Лу Фэн, пропадавший где-то весь день, наконец вернулся с сияющей физиономией. Цзи Цзюэ как раз закончил мыть руки, и пока он отвлекся, Лу Фэн без церемоний завалился на его больничную койку и принялся ковырять в ноге, ведя себя так, словно он у себя дома.
— Матушка забрала Эр Ню и остальных в деревню, поживут там несколько дней. Мастерскую пока прикрыл, как всё утрясется, снова откроем.
У тебя дома я тоже был, дверь починил, а вот холодильник окончательно сдох. Потом заберешь тот, что в мастерской, пока сойдет.
Да, и твой «мелкий овечка» я поставил на больничную стоянку, заберешь, когда выпишешься.
С этими словами он вытащил из кармана ключи и положил их на стол.
Теми самыми пальцами, которыми только что ковырял в ноге…
У Цзи Цзюэ дернулся глаз. Он хотел было возразить, но промолчал: «Мне эти ключи уже не нужны, нельзя ли их заменить на новые?»
Но как только он вспомнил, что его розовенький «овечка» достался ему от Лу Фэна – тот после покупки трехколесного грузовичка продал его почти даром, притом что мопед был «почти новый, ездила девушка» – ему стало дурно. Кто знает, сколько раз тот успел поковыряться в ноге, сидя на этом сиденье…
Интересно, не поздно ли еще выставить его на «Морском рынке»?
После привычной порции взаимных упреков он всё же отломил Лу Фэну половинку яблока. Наблюдая, как тот, даже не помыв рук, уплетает его за обе щеки, Цзи Цзюэ оставалось только похвалить его пищеварительную систему, закаленную в недрах «Срединных земель».
Всё-таки физиология у них разная.
Цзи Цзюэ, кроме того что его слегка ударило током, да пару раз проехался кубарем, почти не пострадал, а до сих пор передвигается с трудом. Зато этот пес, Лу Фэн, рубился с той нечистью врукопашную, под конец даже пулю словил, а после всего этого – один сон, и снова скачет как ни в чем не бывало.
— Завидуешь, братишка? — Лу Фэн поиграл бицепсом и ухмыльнулся. — Я ведь говорил тебе тренироваться, а ты всё ленился. Пробежишь километр – и сдуваешься. Теперь жалеешь?
Цзи Цзюэ закатил глаза и проигнорировал его.
Глядя на бодрого Лу Фэна, нельзя было сказать, что он не завидует. Но куда больше его беспокоило, произошли ли какие-то изменения с «братцем-циферблатом». Увы, изменения были, но мизерные.
Помимо того, что он знатно подкрепился духовной субстанцией искажения, шкала прогресса вернулась на 99, а вот цифра [0], покрытая золотом, наконец изменилась.
Если раньше она была заполнена процентов на восемьдесят, то теперь почти на все девяносто девять. Лишь крошечный фрагмент оставался нетронутым.
Жаль только, что великого прорыва от нуля к единице так и не случилось.
Прогресс встал.
Как бы Цзи Цзюэ ни нервничал, шкала не двигалась, оставляя эту крошечную пустую полоску. У него даже развился своего рода невроз – так хотелось содрать крышку циферблата и докрасить недостающий участок самому.
Ему оставалось только в душе молиться, чтобы «братец-циферблат» не подцепил дурную привычку некоторых торговых площадок эпохи до катастрофы, где после девяноста девяти следует еще девяносто девять, и так до бесконечности.
Иначе ему светит оставаться «нулем» всю оставшуюся жизнь.
— И еще, держи, возьми пока.
Лу Фэн вытащил из бокового кармана сверток, завернутый в два слоя черного пластика, и сунул под подушку Цзи Цзюэ. Стоило тому разглядеть очертания предмета, как он втянул воздух сквозь зубы.
Пистолет!
Лицо Цзи Цзюэ побелело.
— Брат, это больница! Зачем мне эта штука?! — Понизив голос, воскликнул он, а затем осекся и подозрительно уставился на Лу Фэна. — Ты чего это внезапно «затарился»? Тебя что, в Управление безопасности насильно припахали?
— С чего бы мне свихнуться? Я с таким трудом вылез из армейской выгребной ямы, чтобы лезть в нору Управления безопасности? Без официального запроса из министерства обороны, кто посмеет в Федерации лезть в мои личные дела? Мечтать не вредно.
Лу Фэн отмахнулся, пытаясь скрыть неловкость:
— Я просто уеду подальше, пережду некоторое время… Если в ближайшие пару дней тебя будет расспрашивать обо мне женщина со шрамом на шее, ни слова, понял?
— Опять ты вляпался? — Прищурился Цзи Цзюэ.
— Ты думаешь, все эти вещи достаются бесплатно? — Лу Фэн закатил глаза и прошептал:
— Самый дешевый ствол с дюжиной патронов стоит двадцать восемь тысяч, а тут еще посредники накручивают.
Черт, ради этого добра я почти что побирался, чуть ли не проституцией решил заняться. Если не удеру поскорее, придется продавать себя в рабство, чтобы долги отдать!
Цзи Цзюэ молчал.
Долго глядя на него, он медленно похлопал того по плечу и утешил:
— Фэн-гэ, не бери в голову. Чтобы работать «по этой части», нужно образование и смазливая мордашка.
«Фамилия Цзи, да ты охренел…»
Едкое замечание попало в самую цель, и Лу Фэн мгновенно вскипел.
— Если нужны образование и внешность, то иди сам! В конце концов, это всё для семьи!
Лу Фэн запнулся, и в его глазах вдруг мелькнуло озарение.
Точно, как это он сразу не догадался?
— В драмах же всегда так показывают, — принялся он убеждать, тон был полон участия:
— Старший брат влез в долги из-за азартных игр, родители больны, младшие не могут учиться, Эр Ню с таким трудом поступила в Тяньюань – как брат, ты разве не должен проявить заботу? Компьютер или телефон ей купить просто обязан.
Парням учиться без толку, а стоит тебе расстегнуть ширинку – и в семье сразу появятся деньги!
— Пошел вон!
Цзи Цзюэ, окончательно потеряв терпение, пинком сбросил его с кровати. Глядя, как Лу Фэн, шатаясь, удаляется прочь, он почувствовал, как напряжение немного отпустило. Раз он всё еще шутит, значит, дела не так уж плохи. «Боевые товарищи», «боевые товарищи»… похоже, это те самые товарищи, которые в артиллерийском полку часто делились опытом!
— Какие у братьев хорошие отношения, — вздохнул худой старик на соседней койке, чья нога была в гипсе. — Эх, а мой брат… мы уж сколько лет не общаемся. И сыновья мои вечно не ладят, каждый день грызутся.
— Ой, да это ж дети, они всегда озорные, подрастут – поумнеют, — утешила его женщина с другой койки. — У меня вот младшие двое тоже такими были, а как повзрослели, поняли, что жизнь тяжелая, и поняли, что ближе своих никого нет. На днях навещала их, такие дружные, чуть ли не в одной постели спят. Старший иногда к ним переезжает.
Старик прослезился:
— В семье мир – и всё идет как по маслу. Повезло тебе, сестра.
Только Цзи Цзюэ, ошеломленно слушавший этот диалог, несколько раз хотел что-то сказать, открывал рот, но закрывал снова.
В итоге он не решился произнести ни слова.
Он лег обратно в постель, погрузившись в сладкие мечты о том, как однажды всё-таки преодолеет путь от нуля к единице, и постепенно заснул.
За окном сгущались сумерки. Наступил вечер.
И тут в отдаленном шуме ветра раздался оглушительный взрыв.
Густой дым начал медленно подниматься над подножием гор на другом конце Ячэна.
.
.
— Что происходит?
В кабинете, сотрясавшемся от мощных ударов, клубился дым. Во внутреннем дворе за окном сотрудники в исступленных криках превращались в нечеловеческих чудовищ и набрасывались на вторженцев.
И лишь в кабинете президента, где только что сменили табличку на двери, царила мертвая тишина.
Пожилой мужчина, прятавшийся за окном, застыл, словно изваяние.
Он судорожно набирал номер. Раз, другой… наконец, после длинных гудков вызов был принят, и он уже не мог сдерживать ярость:
— Что происходит?! Лоуренс, какого черта ты творишь?!
Лу Вэньдин был на грани обморока, его колотила дрожь:
— Ты же говорил, что риск исключен!
— Эксперимент действительно был безопасным, — раздался с той стороны спокойный, мягкий голос. — Прошу вас, не волнуйтесь. Ваша жертва не будет напрасной.
— О чем ты?! — Возопил Лу Вэньдин, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Не забывай, кто вытащил тебя из той ямы! Если бы не я…
— Разве шестнадцати патентов, которые принесут долгосрочную прибыль и увеличат стоимость вашей компании в десятки раз, недостаточно?
Лоуренс рассмеялся:
— К тому же я сделал всё, что мог: подготовил для вас десять эталонных доз эликсира долголетия и нейтрализаторов «скверны» без побочных эффектов, чтобы помочь вам взойти на вершину.
А небольшие неприятности, которые возникли попутно, – лишь неизбежный побочный эффект. Вы же генеральный директор фармацевтической компании, разве вы никогда не читаете инструкцию?
Наш контракт окончен, господин Лу. Благодарю вас за поддержку и вклад. В своих будущих научных работах я обязательно выражу вам огромную благодарность.
Это ведь величайшее достижение в истории медицины!
— Да пошел ты к черту со своим достижением! — Взревел Лу Вэньдин, когда грохот снаружи стал невыносимым, и закричал в трубку:
— Не забывай, кто искал тебе подопытных! Столько времени ты растил только отходы, а единственная особь, которая подавала надежды, та сука, сдохла. Подожди, я еще могу…
Хлоп!
Не успел он договорить, как раздался звонкий звук.
В воздухе проступили очертания золотой цепи, которая мгновенно рассыпалась на части.
Договор Тяньюань был расторгнут.
— А теперь, пожалуйста, принесите последнюю жертву на алтарь нашего общего великого дела.
В тот же миг Лу Вэньдин замер. Его дыхание стало тяжелым, он забился в конвульсиях и изрыгнул фонтан крови. Алая пелена залила уголки губ, вздулись вены, а кисти рук начали стремительно разрастаться, превращаясь в острые когти.
Следом из плеча начала прорастать вторая, извращенная голова.
Тело раздувалось, увеличиваясь в размерах!
За считанные мгновения он проломил стены, словно был из плоти, и вывалился наружу. В глазах, усеявших всё его тело, отчаяние сменилось лишь звериным голодом и безумием.
Среди осыпающейся пыли и обломков голос в трубке продолжал звучать:
— Ах да, забыл сказать: не переживайте, результат эксперимента обязательно будет достигнут.
Лоуренс улыбался, переполненный искренним восторгом:
— Я нашел «сосуд» получше. Нет, вернее будет сказать – подлинное, настоящее Орудие бедствия!
Но Лу Вэньдин его уже не слышал.
Многотонный искаженный вурдалак походил на гору, из его тела тянулись десятки конечностей, а посреди туловища разверзлась гигантская пасть, извергающая яд и кислоту.
От одного лишь движения его туши падала тяжелая тень.
Он медленно обернулся, уставившись на непрошенных гостей, раскрыл пасть и бросился в атаку!
А затем, по инерции отлетев назад, с грохотом впечатался в производственный цех, будучи пригвожденным к земле появившейся из ниоткуда гигантской кристаллической колонной.
Вэнь Вэнь даже не обратила внимания на то, что именно она запустила в противника.
В этот момент, среди натиска десятков вурдалаков, она нахмурилась, прислушиваясь к еще работающему телефону, и раздраженно произнесла:
— Может, ты начнешь говорить по-человечески?
Комментарии