29 августа 413 года Эры Катастрофы.
7:20 утра.
День начала занятий в Тяньмэньском университете.
Цзи Цзюэ медленно пробуждался от чуткого сна. Он открыл глаза и посмотрел на небо за окном. Рано утром прошел небольшой дождь, и теперь, когда взошло солнце, небо прояснилось, а улицы выглядели свежими и умытыми.
В распахнутое окно врывался прохладный легкий ветерок.
Какая чудесная погода: цветы распускаются, птицы поют… а некоторым невезучим детишкам предстоит отправиться прямиком в адское пламя.
Например, Цзи Цзюэ.
Проснувшись в холодном поту от ночного кошмара, он коснулся почти промокшей от слез подушки. Долгое время он не решался взять в руки телефон – особенно когда обнаружил, что его почтовый ящик, не считая рекламного спама, до сих пор пуст. В тот момент ему отчаянно хотелось найти изящную коробочку, чтобы самому в нее лечь и отправиться прямиком в крематорий!
Конец, это полный конец!
Профессор Е до сих пор не ответила. Возможно, вероятно, скорее всего, он действительно покойник!
Вспоминая прошедший месяц, Цзи Цзюэ чувствовал, будто это была совсем другая жизнь.
Столько всего навалилось, летние каникулы выдались настолько насыщенными и бурными, что он совсем выбросил из головы ту самую курсовую, которую должен был сдать…
Да и что тут поделаешь!
Даже если бы он хотел ее сдать, разве были бы на то условия?!
Почти все время Цзи Цзюэ провалялся в больнице, пребывая в состоянии овоща. Из-за крайней физической слабости он спал по восемнадцать часов в сутки, а из-за неоднократного серьезного истощения собственной духовной субстанции большую часть времени соображал как умственно отсталый.
На простой вопрос о том, что он будет на обед, он реагировал целую вечность, а когда брал в руки палочки, они дрожали так, будто у него болезнь Паркинсона.
Словно умирающий ленивец.
Не говоря уже о способности к научной деятельности, у него даже элементарный навык счета пропал. Купил как-то порцию рисовой лапши, начал складывать и вычитать числа в пределах десяти, да так, что едва не получил «гениальный» результат, по которому продавец еще должен был ему шесть с половиной юаней.
А когда он наконец пришел в себя и обнаружил, что дедлайн дышит в спину, до начала учебы оставалось всего три дня!
Три дня?
Да хоть убейся, а ничего путного за это время не сделаешь!
В отчаянии Цзи Цзюэ отправился в интернет-кафе, сжимая в зубах модуль оперативной памяти, просидел там всю ночь и кое-как наскреб нечто настолько водянистое, что даже у Короля Драконов от такого контента заломило бы спину. С замирающим сердцем, набравшись мужества, он отправил это на почту профессора.
И вот – до сих пор ни ответа, ни привета…
Если смотреть на ситуацию с оптимизмом, профессор Е слишком занята, чтобы заглянуть в почту, так ведь? А может, она вообще забыла об этом и ей плевать.
А может, прочитав это, она поняла, что такой крупный «академический мусор», как он, уже не подлежит спасению, и отправилась заказывать печь для сжигания загрязнителей, лишь дожидаясь, когда он осмелится явиться на глаза, чтобы покончить с ним быстро и безболезненно.
Смерть дышит в затылок.
Никакого выхода!
Но как бы безнадежно ни было, Цзи Цзюэ все равно, шаркая, извиваясь и поползновениями, поднялся с кровати, как лунатик умылся и переоделся.
Спускаясь вниз, он обнаружил, что его мутировавшая «овечка» лежит в гостиной и лижет телевизор, который старше его самого, а машинное масло разлилось повсюду… отчего ему захотелось умереть еще сильнее!
Говорят, до Эры Катастрофы была знаменитая фраза: «Жизнь подобна роскошному халату, усеянному вшами».
Цзи Цзюэ же чувствовал, что его жизнь – это сплошные вши, а халата-то и нет вовсе! Но кроме как надеть на себя эту дрянь, другой одежды у него все равно не было…
Не голышом же бегать?
Сойдет и так, как-нибудь перебьется, разве не так живут все остальные?
Со слезами на глазах он оседлал свой скутер и, медленно тащась, добрался до входа в авторемонтную мастерскую. Группа людей уже ждала его – сегодня был первый день учебы для второй дочки, Лу Лин. Наконец-то старая семья Лу дождалась плодов учебы своего единственного семени знаний – она поступила в тот же Тяньмэньский университет, что и Цзи Цзюэ. Матушка Лу была готова устроить праздничный салют у порога в честь такого события.
Как «приемный» второй брат, Цзи Цзюэ должен был подвезти ее по пути.
И заодно выклянчить завтрак.
— Ой, не надо брать так много вещей! В первый день только регистрация, познакомишься с учителями и однокурсниками. К тому же вторая дочка местная, учится на дневном, вечером уже дома будет, зачем столько барахла? — Глядя на баулы, приготовленные Матушкой Лу, Цзи Цзюэ не мог не покачать головой. С горем пополам удалось уговорить ее убрать лишнее, оставив только необходимые документы. Посадив вторую дочку позади себя, «овечка» с характерным тарахтением тронулась в путь.
На заднем сиденье Лу Лин восторженно ерзала, наслаждаясь встречным ветром. Молодая, сияющая, полная жизни – она выглядела полной противоположностью Цзи Цзюэ с его похоронным выражением лица.
— Второй брат, ты сменил транспорт? — Наконец заметила она деталь, от которой Цзи Цзюэ весь напрягся. — Н-нет, это тот же самый. Видишь, шрам сзади, который оставил Лао Яо, когда царапал его ножом?
— Э-э, и правда.
Лу Лин рассеянно похлопала по сиденью. В конце концов, Лу Фэн три года подряд каждый день возил ее на учебу на этой штуке, так что не узнать ее было невозможно, только вот…
— Почему кажется, что он стал таким большим?
Маленький скутер с объемом двигателя 110 кубов теперь стал размером почти с мотоцикл среднего класса, раздавшись вширь не меньше чем на размер. Только слепой не заметил бы, что тут что-то не так.
Цзи Цзюэ закатил глаза и громко парировал:
— Раз уж тебе можно поступать в университет, неужели ему нельзя подрасти в период пубертата?
Лу Лин нашлась что ответить, но скутер, молча слушавший их под седлом, словно почувствовал, что обсуждают его, и невольно дернулся. Цзи Цзюэ сердито пнул его по подножке, и тот мгновенно присмирел.
Каково это – ощущать, что твой скутер внезапно превратился в собаку?
Это ощущение, от которого хочется умереть.
Сначала Цзи Цзюэ беспокоился, что тот однажды спятит и откусит ему голову, чтобы играть ею в футбол, но обнаружил, что как мутировавший объект, впитавший большую часть крови дракона и испытавший на себе влияние способностей Цзи Цзюэ и техники «Водоворота», его характер стал пугающе стабильным. К тому же он был невероятно послушным и подлизывался как пес.
Когда он общался с ним через свои способности, тот ничем не отличался от собаки.
Скажешь «сидеть» – сядет, скажешь «кувыркайся» – будет кувыркаться, а брызговик при этом вилял так, будто вот-вот оторвется.
К тому же он экономил топливо и электричество. После мутации ему даже бензин больше не требовался, а мощность стала пугающе огромной – невесть чей двигатель от спорткара он сожрал, но разгонялся до сотни за две секунды, а максимальная скорость зашкаливала за четыреста семьдесят километров в час, из-за чего на шоссе рядом с домом Цзи Цзюэ недавно начали ходить слухи о призраках.
Все это были плюсы, а единственный минус заключался в том, что…
У него был слишком привередливый аппетит!
В среднем он потреблял полкурицы «по-белому» на сто километров. Тушеная курица по-желтому ему не подходила, замороженные куриные ножки из супермаркета он не ел, признавая только свежеприготовленное мясо…
В результате Цзи Цзюэ, который и так находился в состоянии крайней нищеты, был почти на грани банкротства.
Конечно, Цзи Цзюэ понимал, что это его минус, а не скутера.
В конце концов, у «собачки» не может быть плохих намерений, верно? Он ведь не просился переродиться в его скутер. Попади он к богачу, глядишь, давно бы уже реализовал свободу поедания курицы «по-белому».
Ничего не поделаешь, приходится кормить. Разве можно его выбросить?
То, что он не позволяет ему заходить в спальню и оставляет спать в гостиной – это был предел жестокости Цзи Цзюэ.
Хорошо еще, что, когда он притворяется обычным скутером, то ведет себя очень тихо, иначе у Цзи Цзюэ не хватило бы смелости выезжать на нем из дома.
К утру Тяньмэньский университет, пребывавший в относительном затишье больше месяца, начал постепенно оживать. У главных ворот царило столпотворение: абитуриенты из разных районов и даже других городов с восторгом крутили головами, без конца фотографируя все на телефоны.
Взволнованная вторая дочка таскала Цзи Цзюэ по всем популярным местам университета, чтобы выложить фото в соцсети, а Матушка Лу с другого конца провода демонстрировала чудеса скорости, мгновенно лайкая и расхваливая их.
Это легкое и радостное настроение сохранялось вплоть до завершения процесса регистрации, когда дело дошло до оплаты обучения.
Представитель банка, сидевший за стойкой с улыбкой до ушей, протянул ей кредитный договор – точно так же, как вампиры смотрят на очередь из доноров крови.
Тяньмэньский университет никогда не был благотворительной организацией. Будучи одним из пяти ведущих вузов Федерации, он славился высокой академической ценностью, высоким порогом входа и – что не менее знаменито – высокой платой за обучение.
Конечно, раз уж ты поступил, не стоит переживать из-за отсутствия денег на оплату… Разумеется, найдется добрый, отзывчивый и щедрый банк, который придет к вам на помощь и предложит следующие двадцать лет побыть их долговым рабом.
Даже несмотря на то, что Цзи Цзюэ и Лу Фэн в первой половине лета обошли все муниципальные службы с кучей справок, оформляя всевозможные льготы и субсидии, годовая процентная ставка все равно оставалась высокой – 4,1%.
Спустя всего несколько минут на плечи маленькой девочки легла нагрузка в восемьсот тысяч кредитов в виде студенческого займа, и она, прижимая к себе папку, едва сдерживала слезы.
— Не волнуйся, не волнуйся, с экономическим образованием Тяньмэньского легче всего найти работу. А если нет, то есть Большой пес и второй брат, так ведь? — Цзи Цзюэ потрепал ее по волосам, утешая. — Идем, сперва посмотрим учебный корпус, а потом второй брат сводит тебя в столовую на рис с тушеным мясом!
— Не хочу рис с тушеным мясом, — Лу Лин потерла глаза, ей стало еще грустнее. — Второй брат, ты два года назад после него попал в больницу…
Улыбка Цзи Цзюэ застыла. Что за несносный ребенок, почему она до сих пор помнит эту ерунду? К тому же столовая выплатила тогда огромную компенсацию, разве ты забыла, откуда у тебя взялось то милое платьице? Это все второй брат, тарелка за тарелкой, «высидел» его, лежа в реанимации!
Он хотел было что-то ответить, как вдруг его телефон завибрировал.
В ту секунду, как экран загорелся, застывшая улыбка исчезла, сердце, казалось, остановилось.
Профессор Е: 【Процедуры завершены? Зайди в мой кабинет】
«…»
Цзи Цзюэ сглотнул слюну и убрал телефон обратно:
— Подожди, сходи пока вон с той старшекурсницей, познакомься с учебным корпусом. У меня дело, я отойду на минутку.
— Куда? — Растерянно спросила Лу Лин.
Цзи Цзюэ помолчал мгновение, выдавив из себя стандартную улыбку, словно с надгробного фото:
— На встречу с погибелью.
.
Бегом, переходя на рысь, Цзи Цзюэ добрался до четвертого этажа административного корпуса и увидел лицо, которое светилось от почти слезливого восторга. Оно неслось прямо на него.
Это была Е Чунь!
— У-у-у, Цзи Цзюэ, ты такой молодец! — Старшекурсница с силой похлопала его по плечу, словно видела впервые, и принялась картинно вытирать уголки глаз платочком. — Оказывается, ты правда не был «задротом»! Я так тронута! В обед куплю тебе куриную ножку! Даже две!
— Хватит, я хочу умереть! — Цзи Цзюэ был в отчаянии, готовый лечь на пол. Небо свидетель, никто не знал, как объяснить профессору, что он сдал кучу мусора. Нельзя же сказать, что он был втянут в террористическую атаку, плечом к плечу сражался с девушкой из Управления безопасности против Лоуренса и набрал 93 балла за весь бой?
— Давай-давай, прошу! Герой идет на казнь! — Е Чунь с явным злорадством проводила его до двери кабинета, сама открыла ее и пнула его в сторону «трибунала».
В воцарившейся мертвой тишине слышалось только тиканье часов.
В лучах утреннего солнца человек за рабочим столом, казалось, ждал его уже давно. Она не стала делать вид, что проверяет бумаги, а просто потягивала из старой чашки крепчайший, черный как смоль чай.
Никакого макияжа. На лице профессора Е Сянь, которой перевалило за сорок, залегли морщины, подобные порезам от ножа, что лишь подчеркивало ее природную суровость и холодность.
Видя, как Цзи Цзюэ, шаркая, подползает к столу и с заискивающей улыбкой потирает руки в приветствии, она не разозлилась, а лишь указала на стопку только что распечатанных листов.
— Сперва дай им самокритичную оценку, — сказала она. — Тому, что ты сдал… хм… в качестве «академического» результата.
Комментарии