Ань Лэ подозревала, что Хуайсюй хочет использовать эти заклинания, чтобы стирать людей, словно одежду.
Тереть, трясти, да еще и раскручивать… Такое обращение, пожалуй, выйдет похлеще любой пытки водой.
Впрочем, у него, похоже, и правда была мания чистоты. При каждой встрече от него едва уловимо пахло мыльным корнем, к тому же он постоянно мыл руки и оправлял одежду.
А порой даже принюхивался к собственному воротнику.
Стоило его вещам хоть немного запятнаться или перенять чужой запах, как он тут же начинал чувствовать себя не в своей тарелке.
Даже во время еды он только и думал о том, как бы не испачкаться. Со стороны это выглядело жутко утомительно.
Поэтому Ань Лэ никак не могла понять: то ли Хуайсюй просто безумный чистюля, то ли действительно хочет превратить два простеньких фокуса в орудия пыток. А может, и то и другое сразу?
— «Стирка» и «Очищение тела».
Хуайсюй вернул две нефритовые таблички на место и обратился к Чи Юй:
— Я выбираю эти два фокуса.
Чи Юй едва заметно кивнула.
Все уже выбрали себе по заклинанию, и только Бэлл стоял в полной растерянности. Он не понимал ни слова из того, что было записано на табличках. Пробормотав что-то на своем непонятном западном наречии, он переговорил с Лю Цзином и, уяснив суть, спросил, нет ли здесь чего-нибудь с картинками, по которым можно практиковаться.
— Есть, брат, конечно есть! — Лю Цзин с размаху ударил себя кулаком в грудь. — Будешь закалять тело вместе со мной! Получишь личные уроки от самого преемника клана Люй из Хэдуна. Я тебе все наглядно покажу и растолкую, результат гарантирую!
— И вообще, тебе бы уже пора выучить официальный язык Девяти Провинций. Не могу же я вечно работать у тебя толмачом.
— Тебя ведь так в два счета вокруг пальца обведут, и глазом моргнуть не успеешь.
Бэлл почесал ухо и с глуповатой улыбкой показал ему большой палец:
— Брат!
Зарегистрировав выбранные методы культивации и заклинания, компания покинула книжное хранилище.
Но стоило им переступить порог, как у всех слегка затуманился разум. На мгновение показалось, будто часть воспоминаний просто испарилась: подробности множества просмотренных книг по культивации стерлись из памяти, остались лишь смутные очертания да обрывки чужих заметок и комментариев.
Впрочем, то, что они успели записать на себя, осталось в целости и сохранности.
Чи Юй пояснила, что вся библиотека находится под действием особого заклинания. Пребывание внутри подобно сну, а после пробуждения человеку дозволено вынести лишь то, что одобрено правилами.
— Хуайсюй! — Ань Лэ в пару прыжков очутилась прямо перед юношей и с сияющей улыбкой воскликнула:
— У меня получилось! Я и правда смогла постичь «Писание об Уничтожении Бедствий Трех Миров»! Неужели я теперь тоже стану великим мастером, о которых слагают легенды на улицах?
— Я так обрадовалась, что совсем забыла поблагодарить тебя! Прости, пожалуйста!
— Если бы не ты, я бы наверняка прождала еще целый месяц, прежде чем решиться. Я ведь думала, что у меня ничего не выйдет. Я самый обычный человек и никогда не считала себя какой-то особенной.
— Но ты поверил в то, что у меня все получится.
— Я тебе так невероятно, просто безумно благодарна!
— К тому же ты сам такой поразительный! Освоил технику в одно мгновение. Все на тебя смотрели и думали, что раз ты просто стоишь с вороном и ничего не делаешь, то потерпел неудачу… А ты, оказывается, справился так быстро, что никто даже глазом моргнуть не успел!
Хуайсюй сделал два шага назад, увеличивая дистанцию, и недовольно нахмурился:
— Чимин, прекрати вечно подлетать ко мне так внезапно.
— Я же сказал, что моей заслуги тут нет. Ты просто…
— …слишком много на себя беру? — Перебила Ань Лэ.
— …глупа до невозможности!
Хуайсюй раздраженно бросил:
— Твой успех – это твоя заслуга. При чем тут вообще я? Не вздумай приписывать мне еще и свои достижения в культивации.
— И где твои манеры?
— Сначала подходишь без спроса, нарушая все границы, потом перебиваешь на полуслове… Тебе не кажется, что это по меньшей мере раздражает?
— Ты бы знала, какая ты назойливая.
Ань Лэ шутливо подняла руки, сдаваясь, но ее широкая и теплая улыбка никуда не делась. В ней так и сквозило бьющее через край жизнелюбие:
— Ладно-ладно, сдаюсь! Вся вина на мне. И все же я очень тебе благодарна.
— И еще… Нам ведь потом нужно будет зарегистрировать свои имена для писем, верно?
— Ты постоянно зовешь меня Чимин, так почему бы мне не взять это имя в качестве своего позывного?
Хуайсюй опешил. Он уставился на живое, веселое лицо девушки, невольно сравнивая его с тем холодным и безжалостным образом, что остался в его памяти. Нынешняя улыбка показалась ему ужасно глупой, и он брезгливо отмахнулся:
— Исключено. Выбирай что угодно, но только не это имя.
— Тогда, может, Пожиратель?
— Да у тебя в голове вместо мозгов… Ты просто неисправима!
— Значит, все-таки Чимин, — с лукавой усмешкой подытожила Ань Лэ. — В конце концов, у меня ведь есть имя. Моя фамилия Ань, а зовут меня Лэ. Простое имя, означающее покой и радость. Но ты почему-то упорно зовешь меня Чимин.
— Почему бы тебе просто не называть меня по имени?
— Если ты согласишься звать меня Ань Лэ, я, так и быть, выберу другой позывной.
Хуайсюй никак не мог заставить себя произнести ее настоящее имя вслух. Он слишком привык называть ее Чимин, и обращение по настоящему имени казалось ему чем-то непозволительно близким.
Это походило на то, как если бы ты всю жизнь обращался к человеку официально, а потом вдруг ни с того ни с сего назвал его ласковым домашним прозвищем.
Он заставил себя успокоиться и заговорил подчеркнуто холодно и отстраненно:
— Мы разве настолько близки, чтобы ты пыталась навязать мне дружбу? С какой стати я должен звать тебя по имени?
— Твой позывной – это твое личное дело. Пожалуйста, не лезь к другим со всякими глупостями.
— Ну тогда пусть будет Пожиратель, — не унималась Ань Лэ.
Заметив, что брови Хуайсюя снова поползли к переносице, девушка весело рассмеялась:
— Да шучу я, шучу! Конечно, выберу Чимин. Раз уж ты меня так кличешь изо дня в день, я уже и сама привыкла.
— Пожиратель – это ведь имя твоего пистолета, звучит грозно и круто. А если человека так назвать, он будет казаться каким-то ненасытным обжорой.
Лицо Хуайсюя потемнело. Он крепко сжал кулаки, из последних сил подавляя желание выхватить оружие и всадить в нее пулю, после чего молча развернулся и пошел прочь.
Лю Цзин только головой покачал и тяжело вздохнул:
— Эх, ну и чудаки. До чего же неловко на них смотреть.
— Хе-хе… — Чу Хуэйхуэй тихонько рассмеялась, поправила очки и медленно протянула:
— Но это… это очень мило.
Бэлл ничего не сказал, лишь понимающе закивал, снова выставив большой палец.
Вообще-то Чи Юй как раз собиралась показать им владения «Логистики Пепла» и рассказать о внутренних привилегиях.
Но стоило Ань Лэ затеять этот разговор, как они, подобно обычным зевакам на улице, засмотрелись на чужую перепалку и совсем позабыли о деле.
Заметив, что Хуайсюй уже уходит, Чи Юй поспешила догнать его и остановить, после чего повела всю группу осматривать территорию.
Секта Пепла не зря носила звание величайшей логистической компании в мире. Ее штаб-квартира занимала добрую четверть Восточного квартала. Под контролем Секты находилась половина проспекта Счастья, Процветания и Долголетия. Если посмотреть вдаль, их здания и башни тянулись нескончаемой чередой, образуя живописный упорядоченный ансамбль.
Поскольку их основным делом была доставка грузов, Секта Пепла имела свои представительства и филиалы по всему свету.
Впрочем, большая часть главного комплекса новичкам пока была без надобности. Чи Юй сосредоточилась на тех местах, которые пригодятся им в повседневной жизни.
Она показала им аптеку, столовую, залы для медитаций и тренировочные площадки.
Все эти блага предназначались исключительно для внутреннего пользования членов Секты.
Цены в местной аптеке были куда ниже городских, ассортимент лекарств поражал воображение, а каждый дежурный лекарь сам был сильным практиком с глубокими познаниями. К тому же здесь находилась Стела Испытания Дао, помогавшая безошибочно проводить диагностику.
Пока человек дышит, доставь его сюда вовремя – и лекари вытащат его с того света.
Ань Лэ и Чу Хуэйхуэй слушали с неподдельным интересом, но Лю Цзин тут же вставил свои пять копеек. Он заявил, что у него есть связи и он может достать любые снадобья еще дешевле. Если им понадобятся снадобья для помощи в культивации, они могут обращаться напрямую к нему – нужно лишь сделать предзаказ, и товар доставят прямиком с большой земли Девяти Провинций.
Цену он предлагал даже ниже себестоимости, не считая расходов на доставку и прочие издержки. Это была чистой воды дружеская услуга.
Но все понимали: беря у него товар, они тем самым становились должниками клана Люй из Хэдуна.
— Да ладно вам, это все матушка мне так велела торговать! — Лю Цзин широко улыбнулся и открыто рассмеялся, хлопнув себя по груди. — Не переживайте, в накладе мы не останемся. Моя семья ведет крупные дела, и подобные мелочи для нас – сущие пустяки.
— Мы ведь друзья, а для друзей мне ничего не жалко.
Уступить в малом, чтобы завоевать расположение собратьев по Секте Пепла, – сделка определенно была выгодной.
Затем Чи Юй повела их в столовую.
Местная кухня разительно отличалась от обычных заведений. Здесь подавали дорогую духовную пищу, крайне полезную для развития внутренних сил.
Разумеется, и цены кусались.
Новоприбывшим вестникам в первый месяц полагался один бесплатный сытный обед в день, чтобы помочь их телу окрепнуть. Выбирать блюда, однако, не дозволялось: приходилось есть то, что приготовил шеф-повар.
Сегодня в меню значился картофель, тушенный с картошкой.
А вчера подавали жабу, томленную с лягушкой.
— Ох, надо же… — лицо Чу Хуэйхуэй страдальчески скривилось.
— И как, вкусно? — Лю Цзин озадаченно почесал затылок. — Да уж, в Облачной Башне любят извратиться с едой. Я у себя дома такого отродясь не видывал… Но погодите, разве картофель и картошка – это не одно и то же? С чего вдруг картофель с картошкой?
— Да и жаба с лягушкой – это как-то уж слишком экзотично.
— Ужас, — Чу Хуэйхуэй совсем сникла. — Я… я такое точно есть не смогу.
— И я не смогу, — поддержала ее Ань Лэ. — Картошка с картошкой – ладно, обычная домашняя еда, привычное дело. Но тушеная жаба с лягушкой… Бр-р, увольте.
— Терпеть не могу всякую странную склизкую живность.
— Хуайсюй, а ты что думаешь?
Девушка снова резко подалась вперед, бесцеремонно нарушив двухметровую дистанцию.
Хуайсюй предпочел проигнорировать вопрос.
Его гастрономические привычки были весьма обширны, он недолюбливал лишь очень малую часть продуктов. К тому же он сам прекрасно готовил: за долгие годы практики он научился превращать любые съедобные припасы в кулинарные шедевры.
Какая-то там жаба с лягушкой не могла его испугать.
Это вам не кое-кто другой, готовый давиться сухими лепешками и запивать их холодной водой, лишь бы не признавать поражения и не пробовать его стряпню.
— Может, сообразим сегодня вечером застолье? — Предложил Лю Цзин. — Я уже давно мечтаю нормально набить брюхо чем-нибудь приличным, а в одиночку пировать скучно. В прошлый раз у всех нашлись дела, но сегодня-то вы свободны?
— Не выйдет. Мне нужно вернуться и проверить, как продвигается ремонт в моей усадьбе.
— Как-нибудь в другой раз.
Хуайсюй упоминал об этом еще при встрече.
Поняв, что у того действительно неотложные дела, Лю Цзин не стал настаивать и согласился перенести встречу.
Ань Лэ мягко улыбнулась:
— Мама не разрешает мне ужинать вне дома, так что мне пора возвращаться.
Лю Цзин с пониманием кивнул:
— Эх, все матери одинаковы. Моя тоже вечно ворчит, если я ем где попало. Даже здесь, в Облачной Башне, мне приходится сидеть дома и есть то, что приготовил наш семейный повар.
— Учеба… домашнее задание еще не сделано, — Чу Хуэйхуэй жила по строгому расписанию, где каждая минута отдыха была расписана. Помимо обычной учебы, ей нужно было изучать предания о духах и чудовищах, а также заниматься физическими упражнениями.
Вступив на путь культивации, она понимала: без железной дисциплины ей никогда не догнать истинных гениев.
Чи Юй тоже извинилась, сославшись на то, что после завершения службы у нее остались нерешенные вопросы, так что составить им компанию она не сможет.
Хуайсюй мысленно усмехнулся, заподозрив, что она просто собирается спешно отправить послание бессмертному мастеру Цяньцзи, чтобы расспросить его о правилах ведения светских бесед за ужином.
Поскольку у каждого нашлись свои дела, совместный ужин снова пришлось отложить до лучших времен.
Комментарии