Визг автомобильного гудка нарушил тишину.
Редкие прохожие шарахались в стороны и с изумлением оборачивались.
В сгущающихся сумерках, ловя свет фар, тяжелые шины зашуршали по каменной мостовой. Под удивленными и завистливыми взглядами зевак роскошный заграничный автомобиль – настоящее чудо техники и символ непомерного богатства – изящно припарковался у обочины.
Юноша толкнул дверцу и выбрался наружу. Его высокая, стройная фигура замерла на мостовой Северного квартала. Окинув холодным взглядом багровый диск заходящего солнца, он повернулся к кондитерской, которая еще работала.
От него веяло ледяным равнодушием. Он никогда не задерживал взгляд на случайных людях, сосредоточенный исключительно на своих делах. Что творилось вокруг, как реагировали окружающие, чужие радости и печали – все это его совершенно не волновало.
Он присутствовал здесь физически, но жил в каком-то своем, недоступном для других мире.
Окружающим он казался невероятно нелюдимым. Своей выдающейся внешностью он без труда приковывал к себе все взгляды, а дорогая машина, в которой не было никакой практической нужды, наводила на мысль, что в деньгах он точно не нуждался.
И все же он приехал один. Ни водителя, ни слуг, ни прелестной спутницы, которая по всем законам жанра должна была сидеть на пассажирском сиденье в такой час.
В этот одинокий сумеречный час рядом с ним не было даже друга.
Но подойти и заговорить никто не решался.
На одежде юноши красовалась эмблема «Логистики Пепла», да и весь его вид разительно отличался от добродушных младших посланников. Сразу видно – настоящий заклинатель.
В нем не было ни капли той приземленной простоты, что присуща обычным обывателям.
Хуайсюй подошел к витрине кондитерской. Девушка за прилавком, сжимавшая в руках приходную книгу, даже затаила дыхание и не смела вымолвить ни слова, растерянно глядя на него.
Она не понимала, зачем этот столь необычный юноша с таким грозным и решительным видом явился сюда.
Неужели в ее скромной лавке у него затаился враг?
Холодный, нелюдимый юноша вынул руку из кармана. Его тонкие длинные пальцы замерли в воздухе. Сердце кондитерши бешено заколотилось – в воображении уже рисовался бурный любовный роман с налетом криминальной драмы, смертельной вражды заклинателей и девичьих грез о простом кондитере…
Она во все глаза смотрела на его руку, в это неуловимо краткое и одновременно бесконечно долгое мгновение пытаясь угадать истинную цель незваного гостя.
Ей не терпелось узнать, на что же он укажет.
Пометавшись немного в воздухе, тонкий палец решительно замер, указывая на цель. Девушка с замиранием сердца проследила за его направлением.
И что же это было?
Холодный и нелюдимый красавец указывал на… последнюю оставшуюся в лавке порцию сливочного торта.
— Мне фруктовый торт, — ровным, не терпящим возражений тоном произнес Хуайсюй.
— А?
Девушка на секунду опешила, но уже в следующий миг расплылась в небывалой улыбке.
Она принялась суетливо упаковывать покупку, попутно щебеча и спрашивая, не желает ли дорогой гость чего-нибудь еще.
Надо же, этот мрачный, загадочный юноша оказался сладкоежкой!
Подобный контраст мгновенно растопил ее девичье сердце. Ей показалось, будто сам старец под луной опутал ее невидимыми красными нитями, и ей до безумия захотелось по-матерински обнять этого колючего юношу и ласково потрепать.
Однако Хуайсюй не обратил на ее порывы никакого внимания. Ледяной взгляд его алых глаз красноречиво отвергал любую любезность. Дождавшись, пока коробку перевяжут лентой, он молча забрал ее и направился к выходу.
Решимости ему было не занимать.
Вспомнив во время разговора с Красным Змеем о притоне работорговцев, он сразу решил, что прикроет эту лавочку. Для этого он и нарезал круги по Северному кварталу, проверяя адреса и сверяясь с памятью.
Все сошлось.
Несколько притонов в Северном квартале все еще находились на прежних местах, их не успели перенести.
Осталось так же методично проверить Южный, Западный и Восточный кварталы.
Через пару дней, когда он немного продвинется в самосовершенствовании и освоит новые заклинания, можно будет устроить налет. Заодно добудет полезные ресурсы для развития, да и обещание начать честную жизнь выполнит.
В конце концов, пытать негодяев и резать человеческий сброд – это не преступление против совести.
Зачистка одного такого гнезда принесет ему и кровавую жатву, и энергию бедствия, и свободные очки характеристик. Одни плюсы.
А спасение похищенных детей… что ж, это можно сделать попутно.
Объехав все точки и закончив с делами, он почувствовал жуткую усталость и голод.
Проезжая мимо кондитерской и заметив, что она еще открыта, Хуайсюй решил побаловать себя сладким.
Вообще-то сегодня он планировал поужинать в Южном квартале, в трактире «Синьшэнлоу». Тамошний повар творил чудеса, особенно с бараниной, а его фирменные блюда вроде «жареного облачного кита», «девяти лазурных вершин» или «полнолуния над Облачной Башней» славились на весь город.
Вкусно, изысканно, необычно.
Последние дни выдались слишком суматошными, свободного времени не оставалось вовсе, и он никак не мог выкроить часок, чтобы выбраться туда.
Вот и сегодня, стоило только настроиться, как все планы спутала Ань Лэ.
Она изводила его всю дорогу: не отставала ни на шаг, пропускала мимо ушей любые ругательства и без умолку трещала над ухом о всяких пустяках, словно читала заунывную сутру. От этого бубнежа у него начисто пропал аппетит.
Так что лучше просто перекусить сладким.
В прошлой жизни он несколько раз заглядывал в эту лавку. Здесь готовили на совесть, без вредных добавок, всегда чисто, и вся выпечка была свежей.
И надо же, как повезло – они еще не закрылись.
Хуайсюй вернулся в машину и захлопнул дверцу, отсекая уличный шум.
В мягком полумраке сумерек он бережно пристроил коробку с тортом на пассажирское сиденье справа, после чего аккуратно устроился за рулем. Поправил воротник, одернул рукава, пригладил волосы, глядя в зеркало заднего вида, и принюхался, проверяя, не пахнет ли от него потом.
У него был отличный план.
Сначала принять горячую ванну, смыть с себя дорожную пыль и усталость, а затем сесть у окна и, любуясь лунным светом, не спеша съесть этот фруктовый торт.
А после сладкого можно будет спокойно лечь спать.
Если повезет, ночь обойдется без кошмаров и навязчивых голосов, и он наконец-то выспится.
Сон у него был чуткий – любой шорох заставлял его вскакивать, готовым к бою. Из-за этой вечной тревоги он никогда не отдыхал по-настоящему.
Кошмары терзали его постоянно, заставляя просыпаться по нескольку раз за ночь.
В такие моменты он подолгу сидел на постели, бессмысленно глядя в темноту чужой, незнакомой комнаты.
Это изматывало.
Но поделать с этим он ничего не мог.
Когда его культивация достигнет определенного уровня, потребность во сне отпадет сама собой.
А пока приходилось терпеть.
Хуайсюй надеялся, что торт окажется вкусным. Возможно, сладкое не просто насытит его, но и подарит немного покоя перед долгой ночью, прогнав тревогу и дурные сны.
Заходящее солнце мягко освещало лицо юноши. Маска холодного безразличия чуть приоткрылась, обнажив мягкие, почти детские черты. Прикрыв веки, он уставился на улицу, время от времени бросая взгляд на коробку с тортом, и на душе у него потеплело.
Хуайсюй уже взялся за ключ зажигания, намереваясь завести мотор, как вдруг боковым зрением уловил знакомый силуэт.
У витрины стояла девушка. В угасающем сумеречном свете она казалась совсем хрупкой и одинокой, похожей на потерявшуюся красную птичку. Склонив голову, она грустно смотрела на опустевшую полку витрины – туда, где еще недавно лежало лакомство.
Это была Чи Юй.
— Извините, но все закончилось, — виновато произнесла продавщица. — Последний кусок только что забрали.
Чи Юй словно не слышала ее. Она потерянно смотрела на пустой прилавок, затем подняла глаза к небу. Сегодня было ясно, на востоке уже всходила луна, а в блеклых сумерках зажигались первые несмелые звезды.
Дождя не было.
А значит, нельзя пойти к морю и выплакаться.
Если нет дождя, все увидят ее слезы.
Ей уже двадцать один год, она – уважаемый посланник среднего ранга. В столь юные годы заслужила ранг Элиты, впереди маячило звание мастера, а с недавних пор ей даже доверили опекать новичков, для которых она стала кем-то вроде наставницы.
Она стала той самой надежной старшей сестрой, на которую когда-то равнялась сама.
Поэтому плакать было нельзя.
Даже в день годовщины их гибели.
Старшие перед смертью просили ее не лить слезы в этот день.
Они шутили, что плачущей она выглядит совсем некрасиво.
Но любимое лакомство закончилось.
И весь сегодняшний день пошел наперекосяк.
Доклад, который она писала всю ночь, ей так и не дали дочитать до конца, уладить конфликт не удалось, а ее искренние советы младшим обернулись лишь нелепым поучением…
Новички весело общались между собой, а она лишь стояла в стороне, так и не сумев проявить себя авторитетным наставником.
Вечно лишняя.
Ее даже выслушать толком никто не хотел.
Она решила сходить на могилу к друзьям, но там столкнулась с младшей сестрой погибшей подруги.
Та девочка ненавидела ее и прямо спросила, почему вместо них не погибла она сама.
Атмосфера на кладбище казалась такой же леденящей, как в тот ясный день, когда полуденное солнце сочилось кроваво-красным светом.
Чи Юй специально выбрала время ближе к вечеру, надеясь избежать этой встречи. Но, как оказалось, сирота проводила там целые дни.
Она приходила утром и сидела до глубоких сумерек, недвижимо созерцая холодный надгробный камень, словно потерянная душа, лишившаяся крова.
Попытка разминуться в этот день была глупой затеей.
Ей пришлось почтить память ушедших под этим тяжелым, полным ненависти взглядом, а затем позорно сбежать.
Ей просто хотелось заесть это горе чем-нибудь сладким, и она пришла в кондитерскую, которую знала лучше всего.
Но ее любимый торт закончился.
Она стояла перед пустой витриной, не в силах сдвинуться с места.
… Ну почему сегодня нет дождя?
— Может, вы заглянете в другое место? — Не выдержала продавщица.
Ей казалось, что с этой молчаливой красавицей каши не сваришь: пришла и стоит, не говоря ни слова.
Обычно она быстро покупала что нужно и уходила, а теперь, когда товара не оказалось, даже не думала уходить.
Уж не собирается ли она скандалить?
Чи Юй ничего не ответила. Она лишь тихо повернулась и медленно побрела вдоль улицы.
Ее огненно-красные глаза, похожие на угасающие угольки костра, уныло скользнули по линии горизонта, где догорала заря, и случайно зацепились за припаркованный у обочины автомобиль.
Но ей было все равно. Она просто шла дальше.
Сумерки сгущались, укрывая ее одинокую фигуру.
Раздался рев заведенного мотора, а следом – резкий, бесцеремонный гудок. Машина пронеслась совсем рядом, и из приоткрытого окна вылетел какой-то предмет.
Чи Юй рефлекторно применила заклинание, и вещь послушно зависла в воздухе. Взглянув на водителя, она встретилась взглядом с парой знакомых алых глаз. На нее с явным раздражением смотрел холодный и нелюдимый юноша.
— Хуайсюй? — Выдохнула она, удивленная и растерянная, и тут же потянулась к лицу, проверяя, не видны ли слезы.
Но Хуайсюй даже не притормозил.
Его колючий взгляд исчез за стеклом, и машина умчалась прочь, словно он просто выбросил ненужный мусор.
Автомобиль скрылся из виду.
Чи Юй растерянно смотрела вслед удаляющейся темной машине, пока ее габаритные огни окончательно не растворились во тьме.
Этот автомобиль мчался напропалую, распугивая всех гудками, но при этом умудрялся не задеть ни единого пешехода, лавируя на дороге с ловкостью рыбы.
Рыбы, уплывающей в холодную бездну ночи.
Коробка с фруктовым тортом плавно опустилась в ее руки. Едва пальцы коснулись картона, как сквозь холод она почувствовала слабое тепло. На глаза снова навернулись слезы.
В то короткое мгновение, когда они встретились взглядами, Чи Юй успела заметить в его глазах глубокую усталость и затаенную печаль. Этот торт должен был стать его утешением после тяжелого дня.
И все же он, напустив на себя сердитый вид, просто отдал свой ужин ей. Поделился своим теплом.
Она огляделась, но на темной улице уже не было и следа его машины.
Этот юноша, которого она считала родственной душой, но который на деле оказался совсем другим, просто умчался в ночь, не оставив ей ни единого шанса сказать «спасибо».
Если бы она попыталась догнать его, он наверняка бы буркнул: «Много на себя берешь! Какой еще торт? Перехотелось мне, вот и выкинул как мусор!»
Вечно он так.
Сумерки окончательно угасли, и ночная тьма поглотила последние отблески заката. В небе ярко заблистали звезды, туч не было и в помине, а над головой сиял тонкий серп молодой луны. Дождь так и не пошел.
Но Чи Юй сделала шаг вперед.
Крепко сжимая в руках коробку со сладким тортом.
Комментарии