— Примешь восемьдесят одну чудодейственную пилюлю – и кулаками махать сможешь так, что любо-дорого посмотреть!
Лю Цзин повернулся вполоборота, напряг руку, и его мышцы вздулись подобно каменным валунам. Он простодушно и добродушно улыбнулся:
— За одну ночь освоить технику земного ранга и заложить прочную основу для закалки тела – вот в чем истинное величие методов самосовершенствования нашего клана Люй!
— Горстями глотай пилюли да нещадно тренируйся!
— И результат не заставит себя ждать!
Техника, которой он обучал Бэлла, была защитным искусством клана Люй из Хэдуна. Предназначалась она в основном для взращивания внешних учеников, принявших чужую фамилию, однако сам подход к тренировкам оставался столь же неистовым и безумным, как и у членов главной ветви семьи.
Пока не сдохнешь – тренируйся до полусмерти.
А когда под рукой горы лекарств, поддерживающих в тебе искру жизни, умереть даже при всем желании будет трудновато.
Миновала ночь. Благодаря помощи восьмидесяти одной пилюли Бэлл неимоверным усилием воли перешагнул порог техники земного ранга и едва-едва освоил основы трактата «Канон Куньшань: Базовый свиток».
Вот только сам он от этих тренировок едва не испустил дух.
Стоило опустить его на землю, как он тут же уснул с невероятно умиротворенным выражением лица.
— Он действительно не умрет?
Ань Лэ нерешительно замерла, не зная, радоваться за него или сочувствовать.
За один присест сожрать восемьдесят одну пилюлю! Да ими объесться можно, даже если просто вместо риса лопать!
Неужели они не боялись, что беднягу разорвет на части от избытка духовной силы?
И к тому же… какое расточительство!
Вчера вечером она приняла всего одну пилюлю взращивания истока, и то у нее сердце кровью обливалось при мысли о расходах – ее и без того скудный кошелек заметно похудел.
А эти люди за один раз заглатывают восемьдесят одну штуку, словно обычную еду.
«Эх, богачи», – мысленно вздохнула она.
Ань Лэ перевела взгляд на Хуайсюя и вздохнула еще раз: «Эх, гении».
Такой посредственности из простой семьи, как она, оставалось лишь усердно и до седьмого пота тренироваться, добровольно искать невзгоды и закалять себя, используя энергию бедствия для продвижения по пути культивации. Только так у нее появится хоть призрачный шанс со временем разглядеть их удаляющиеся спины.
«Позже надо будет подольше попрактиковаться в Книге Пепла».
Впрочем, Хуайсюй прекрасно понимал, в чем тут секрет.
Члены клана Люй из Хэдуна испокон веков беспрестанно поглощали снадобья. Кто-то из их предков даже вывел рецепт особых «гармонизирующих пилюль», предназначенных специально для того, чтобы уравновешивать и направлять целебную силу лекарств. Они многократно ускоряли развитие новичков и защищали их меридианы от разрушения при одновременном приеме огромного количества снадобий.
И все же скормить какому-то чужаку восемьдесят одну бесценную духовную пилюлю и безвозмездно передать ему «Канон Куньшань: Базовый свиток»…
Стоило ли называть клан Люй из Хэдуна невероятно щедрым и великодушным?
Или это сам Лю Цзин… оказался столь своеобразным?
Обычный человек, даже имея под рукой гармонизирующие пилюли, ни за что не осмелился бы принять столько лекарств за раз.
Все-таки нормальные люди – это не те безумцы из клана Люй, которые из поколения в поколение пичкали себя химией и закаляли плоть.
К поглощению пилюль тоже нужен особый талант.
Некоторым дано усваивать гораздо больше лекарств, чем другим, и эффект от тренировок у них выходит в разы лучше.
Бэллу повезло: будучи представителем иного народа, он обладал отменной предрасположенностью к подобному методу. В противном случае после восьмидесяти одного снаряда он бы гарантированно слег в постель на несколько дней и не смог бы даже пошевелиться.
До смерти бы не дошло – среди принятых им лекарств имелось несколько видов, предназначенных исключительно для поддержания жизненных сил, чтобы практик не помер от внезапной остановки сердца из-за запредельных нагрузок.
Вскоре с небольшим опозданием подошла Чу Хуэйхуэй.
Она явилась на полчаса раньше назначенного срока, но никак не ожидала, что все остальные соберутся еще раньше.
Чи Юй так сильно переживала из-за торта, что со второй половины ночи стояла под соснами на часах.
Хуайсюй пришел пораньше, чтобы избежать встречи с Ань Лэ наедине.
Ань Лэ еще до рассвета караулила у ворот, намереваясь подловить Хуайсюя.
А Лю Цзин и Бэлл просто закончили последний круг тренировок, наспех перекусили и сразу же направились сюда.
Увидев, что все в сборе, Чи Юй повела группу на тренировочную площадку. Выбрав подходящее просторное место, она приготовилась давать наставления по культивации и заклинаниям.
Но стоило им зайти внутрь, как на нее навалилась нешуточная тревога.
Хуайсюй и Ань Лэ практиковали «Писание об Уничтожении Бедствий Трех Миров» – величайший метод культивации в поднебесной. К тому же оба обладали выдающимся, непревзойденным талантом. Их развитие шло без сучка и задоринки, и давать им поспешные советы было бы верхом безрассудства.
Даже ее отец, бессмертный мастер Цяньцзи, опирался лишь на обрывки чужого опыта и никогда сам не изучал это писание.
Если у этой парочки возникнут вопросы по культивации, она могла бы напрямую расспросить отца.
А если уж и бессмертный мастер не найдет ответа, он всегда может отправить весточку своему наставнику, Сюаньмяо-цзы.
Но если бы она сама попыталась указывать им, как развиваться, это выглядело бы так, словно дилетант, знающий о деле лишь понаслышке, пытается учить признанного мастера. Весьма неловко.
Лю Цзин и Бэлл унаследовали семейные техники клана Люй из Хэдуна. У них уже был четкий, проверенный временем план тренировок, и в посторонних советах они точно не нуждались.
Единственным человеком, которому действительно требовались подробные наставления по методу культивации, оставалась Чу Хуэйхуэй.
«Раз так, то лучше сначала разобрать заклинания с каждым по отдельности».
Прошлой ночью она специально выучила все фокусы, которые выбрали ребята. Ее нынешнего уровня вполне хватало, чтобы наставлять новичков.
Чи Юй посмотрела на Хуайсюя.
Среди всех присутствующих он обладал наивысшим талантом, а значит, на объяснение заклинаний ему потребуется меньше всего времени.
К тому же и он, и Ань Лэ выбрали «Кукольный театр на нитях», так что можно обучать двоих одновременно.
— Я уже освоил его, — ответил Хуайсюй.
Юноша стоял посреди тренировочной площадки. Он не сделал ни одного лишнего движения, но его взгляд внезапно стал абсолютно мертвым. Лицо лишилось всяких эмоций, превратившись в безжизненную восковую маску, от которой веяло чем-то жутким, потусторонним.
Он вытянул правую руку. Суставы его пальцев один за другим со щелчком вылетели из пазов, но сами пальцы при этом продолжали гибко и плавно двигаться.
Кости словно превратились в разборные детали марионетки, послушно подчиняющиеся воле своего хозяина. Он мог даже повернуть голову назад на сто восемьдесят градусов.
От этого леденящего душу зрелища у всех присутствующих побежали мурашки по коже.
— …Это «Кукольный театр на нитях»? — Ань Лэ почувствовала, что здесь что-то не так. — Почему это так сильно отличается от того, что практикую я?
Она подошла к Хуайсюю. Ее взгляд тоже мгновенно стал холодным и бесстрастным, но никаких иных изменений не произошло.
Да, она могла бы усилием воли вывихнуть себе суставы, но это принесло бы ей лишь дикую боль и увечья.
Заклинание принудительно повышало болевой порог и заставляло человека управлять собственным телом так, словно тот дергал за ниточки марионетку.
Но по сравнению с тем, что продемонстрировал Хуайсюй, ее техника казалась дешевой подделкой – урезанной, жалкой версией для бедных.
— Это не «Кукольный театр на нитях», — вынесла вердикт Чи Юй.
Она сама за прошлую ночь довела этот фокус до совершенства, попутно исправив несколько мелких деталей для лучшего контроля.
Однако то, что показал Хуайсюй, и обычный фокус были совершенно разными вещами.
Он превратил себя в настоящее оружие.
В момент сотворения заклинания менялась сама структура его плоти и крови. Даже когда он скручивал шею назад, это выглядело пугающе, но не наносило ему абсолютно никакого вреда.
В то время как фокус «Кукольный театр на нитях» лишь заставлял «воспринимать плоть как марионетку».
Если бы обычный практик попытался повторить его трюк, свернуть себе шею и разобрать кости по суставам, то демонстрация магии закончилась бы банальным самоубийством.
Хуайсюй определенно использовал что-то другое.
— Нет, это именно «Кукольный театр на нитях», — возразил Хуайсюй.
Он развеял чары и принялся зачитывать полный текст техники Дао «Кукольный театр на нитях». Юноша последовательно, от простого к сложному, разъяснял ключевые моменты культивации, делился личным опытом и описывал процесс того, как обычный фокус можно развить и превратить в полноценную технику Дао.
В прошлой жизни он поначалу не изучал это искусство. Вместо этого он практиковал схожую по эффекту, но куда более экстремальную и зловещую технику под названием «Облик Темного Света Без Эго».
«Кукольный театр на нитях» был излюбленным приемом Чимин.
Пройдя через бесчисленные смертельные схватки, она накопила колоссальный опыт и, объединив особенности других заклинаний, превратила примитивный фокус в изящную и смертоносную технику Дао.
Сам же Хуайсюй жаждал победы над ней, а потому после каждого их поединка до мельчайших деталей разбирал ход сражения, пытаясь разгадать принципы работы ее излюбленных приемов.
Так он попутно и освоил эту технику на уровне Дао.
После гибели Чимин он еще глубже изучил ее наследие. Объединив полученные знания с особенностями «Облика Темного Света Без Эго», он довел «Кукольный театр на нитях» до совершенства, создав ту самую версию, которую излагал сейчас.
Ему удалось полностью устранить все изъяны и побочные эффекты. Теперь эта техника позволяла практику сохранять полную боеспособность до тех пор, пока в нем теплилась хоть капля жизни. Тело мгновенно отзывалось на любой импульс разума, а воля становилась несокрушимой – даже если бы человека заживо резали на куски, адская боль не помешала бы ему продолжать бой.
И сейчас он воспользовался случаем, чтобы обучить этой улучшенной версии Ань Лэ.
В итоге занятие, где Чи Юй должна была выступать в роли мудрой наставницы, делящейся опытом, превратилось в сольную лекцию Хуайсюя. Он детально разбирал структуру заклинания и с легкостью отвечал на любые возникающие вопросы.
Когда Хуайсюй закончил объяснение, слушатели застыли на месте, уподобившись деревянным истуканам.
— Он вообще о чем сейчас говорил? — Лю Цзин озадаченно почесал затылок и посмотрел на Чу Хуэйхуэй.
Его взгляд оставался девственно чистым, не оскверненным никакими проблесками понимания. Он не уловил ни единого слова из монолога юноши.
Разве на общем языке говорят именно так?
Почему каждое слово в отдельности ему знакомо, но когда они складываются вместе, мозг просто отказывается работать и уходит в глухую оборону?
Может, это какой-то местный диалект Облачной Башни?
Чу Хуэйхуэй промолчала, лишь быстро заскрипела кистью, делая подробные записи.
Пропасть между обычными людьми и такими гениями, как Хуайсюй, была непреодолимой. Сейчас она чувствовала себя неграмотной крестьянкой, случайно забредшей на лекцию столичного академика, рассуждающего о высших тайнах мироздания. Разумеется, она ничего не поняла.
Но это было неважно.
Раз их не попросили удалиться, значит, им позволяли слушать. Это была открытая передача знаний.
Нужно было хвататься за эту возможность обеими руками, прилежно записывать каждое слово и надеяться, что в будущем, когда накопится достаточно опыта, она сможет во всем разобраться.
Знания – это богатство. Знания – это сила, позволяющая подняться к вершинам.
Если природа не наградила тебя божественным даром, остается лишь упорно трудиться, твердо стоя на земле.
— Это… действительно «Кукольный театр на нитях»? — Чи Юй еще долго не могла прийти в себя.
Чем дольше она вслушивалась в его слова, тем сильнее ее охватывал трепет. Некоторые идеи Хуайсюя по улучшению заклинания перекликались с ее собственными ночными мыслями, но его понимание уходило неизмеримо глубже. Да и некоторые затронутые им теории казались весьма… дикими, в них отчетливо прослеживались черты темных искусств.
Более того, описанный им метод давно перешагнул рамки простого фокуса, превратившись в изощренную технику Дао.
Он ведь только вчера получил этот свиток! И всего за одну ночь не только развил свое тело до пика смертных, но и мимоходом переписал фокус в сложнейшее заклинание среднего ранга?
… Что делать наставнику, если ученик оказался во много раз способнее его самого?
Изначально она полагала, что ее навыков с лихвой хватит, чтобы направлять новичков на их пути.
Но гению уровня Хуайсюя обычные советы были не нужны. А те вопросы, которые могли бы поставить его в тупик, скорее всего, озадачили бы и ее отца, бессмертного мастера Цяньцзи.
Может, стоит позвать отца сюда?
В конце концов, в авторитетных орденах с глубоким наследием звать на помощь старших при возникновении трудностей считалось абсолютно нормальным делом.
Не успела она принять решение, как Ань Лэ снова принялась ребячиться.
— Хуайсюй, смотри, смотри! — Весело воскликнула девушка. Она достала веревочку и принялась невероятно быстро и ловко перебирать пальцами, за считаные мгновения сотворив из нее сложнейший узор.
Ей совсем не улыбалась перспектива выворачивать суставы ради забавы – это выглядело слишком уж жутко.
Поэтому она решила продемонстрировать свои успехи в освоении «Кукольного театра на нитях» более эстетичным и безобидным способом.
А откуда у нее веревка?
Вообще-то она сегодня планировала затащить Хуайсюя поиграть с ней в веревочные узоры, надеясь взять его «на слабо», а потому заранее прихватила с собой красный шнурок.
И сейчас он пришелся как нельзя кстати.
Комментарии