Люк не обернулся, лишь слегка качнул стакан; лед со звоном ударился о стекло.
— Ты все это время наблюдала? — Спросил он в пустоту, совершенно уверенный в ответе.
Из тени в свет ламп медленно вышла майор Маргарет Уиттакер.
Этим вечером на ней не было строгой армейской формы. Она сменила ее на темно-синее вечернее платье с открытой спиной.
Смелый крой ткани плотно облегал ее зрелое тело; золотистые волосы были высоко уложены, открывая длинную белую шею.
Маргарет встала рядом с Люком, сохраняя привычную гордость старшей дочери клана Уиттакер и начальника тактического отдела.
Они вместе смотрели на Гудзон, соблюдая вполне пристойную социальную дистанцию.
— Эдвард Стерлинг. Этот «чистильщик» обычно не удостаивает вниманием даже офицеров в чине полковника.
Она повернула голову, глядя на то место на груди Люка, куда он только что спрятал визитку:
— Не ожидала, что он лично придет вручить тебе «жетон».
— Это не жетон, а визитка партнера.
Люк развернулся вполоборота, облокотившись на каменные перила террасы, и бесцеремонно окинул взглядом свою начальницу, обычно столь недосягаемую.
Будь на его месте кто-то другой, столь агрессивный взгляд привел бы ее в ярость.
Но перед Люком… Маргарет почувствовала лишь легкую дрожь. Будто звук той ночной пощечины снова отозвался в ушах, а мышцы бедер под платьем рефлекторно напряглись.
— Что такое? Майор Уиттакер пришла выписать мне штраф? За то, что я провернул политическую сделку прямо на фуршете? — На губах Люка заиграла ироничная усмешка.
Маргарет прикусила нижнюю губу, накрашенную темно-красной помадой. Она сделала полшага вперед и в этом углу огромного зала, полного генералов и политиков, прошептала так, чтобы слышал только он:
— Не слишком-то задавайся, Люк. Ты должен четко понимать, что представляет собой этот адвокат из «серебряных запонок». Это корм, который лоббисты с К-стрит скармливают своим гончим.
Она вздернула подбородок, в ее глазах вспыхнула жажда власти. Она ткнула пальцем в грудь Люка, прямо туда, где лежала визитка, и произнесла ледяным, надменным тоном:
— Стерлинг – старый друг моего деда. Так что уясни: по каким бы чистым счетам ни прошли эти деньги, твой кивок означает, что ты надел ошейник.
— А другой конец цепи держим мы, семья Уиттакер.
— Ошейник? — Люк негромко рассмеялся, и в то же мгновение его взгляд стал холодным. Он молниеносно оценил обстановку.
Угол террасы тонул в тени, тяжелые бархатные шторы надежно скрывали их от банкетного зала. Генералы были слишком заняты выпивкой, никто не смотрел в их сторону.
Убедившись, что они одни, Люк действовал.
Без малейшего предупреждения его правая рука метнулась вперед, и пальцы мертвой хваткой сомкнулись на белой шее Маргарет.
Настоящий, жесткий захват.
— Кх-х… — короткий, оборванный в горле стон вырвался у Маргарет.
Пальцы Люка сжались, словно стальные тиски, перекрывая трахею и сонные артерии.
Нахлынуло удушье. Вся спесь наследницы клана Уиттакер и властность майора мгновенно рассыпались перед лицом первобытной силы.
Ее лицо от нехватки кислорода быстро налилось багрянцем, зрачки расширились и поплыли.
Но она не звала на помощь. Даже не пыталась разжать его пальцы.
Напротив.
В этом предсмертном чувстве удушья ее руки вцепились в лацканы мундира Люка. Но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы самой податься навстречу мужчине, который ее «убивал».
В тот момент, когда она была готова прильнуть к нему…
Хрясь!
Люк резко разжал руку, с силой толкнув ее от себя.
Маргарет пошатнулась, ударившись спиной о холодный камень перил, и легкие тут же жадно глотнули воздух.
— Кха-кха… Кха!
Она зашлась в судорожном кашле, на глазах выступили невольные слезы, но в ее взгляде не было страха – лишь безумный, болезненный азарт.
Люк не спеша поправил помятый рукав.
— Верно. В этом мире есть лишь те, кто держит цепь, и те, кто ее носит.
Его пальцы едва коснулись ее тяжело вздымающихся ключиц. Он заставил Маргарет смотреть себе в глаза, любуясь ее лицом – красивым, искаженным мукой и восторгом одновременно.
Склонившись к самому уху, он обдал ее нежную мочку горячим дыханием и прошептал, словно демон:
— Я полагаю, у меня есть все права быть первым. А вы, благородная майор Уиттакер, старшая дочь своего рода…
— Вы сейчас выглядите так, будто сами мечтаете, чтобы кто-нибудь надел на вас цепь. Я ведь прав?
Тело Маргарет крупно дрогнуло.
Она была женщиной, жаждущей силы, и сейчас от Люка исходило куда больше мужских амбиций, чем от любого генерала в этом зале.
— Ты сумасшедший… — выдохнула она.
Глубоко вдохнув холодный ночной воздух, она быстрыми движениями оправила воротник, пытаясь вновь собрать по кусочкам маску ледяной леди-офицера.
Маргарет прислонилась к перилам. Румянец еще не сошел с ее щек, но в голос вернулась привычная надменная язвительность:
— Признаю, Люк, у тебя есть стержень.
— И я искренне надеюсь, что когда-нибудь ты действительно окажешься по ту сторону поводка. Я видела тебя на стадионе. Стерлинг верит в тебя, и я тоже верю.
Однако затем ее губы скривились в издевке. Она указала на медаль, которую ему недавно вручил генерал.
— Но давай будем реалистами, мальчик. Сейчас ты всего лишь кадет, живущий на стипендию. Тебе еще далеко до того, чтобы самому водить кого-то на цепи.
— В этих кругах амбиции – вещь необходимая, но расходная. Пока ты не сел за главный стол, ты лишь пешка, которой могут пожертвовать в любой момент.
В этот миг лихорадочный блеск в ее глазах окончательно погас.
Она подошла ближе и произнесла тоном, полным презрения, словно давала совет нищему:
— Так что, если тебе так приспичило почувствовать себя «хозяином»…
— Бери те деньги, что тебе переведут, и катись в Манхэттене на Сорок вторую улицу. За двадцать долларов любая проститутка исполнит любой твой каприз, будет ползать на коленях и звать тебя королем или богом.
— Вот там таким выходцам из дешевых мотелей, как ты, и место для разрядки. А передо мной? Оставь свои фокусы. Сейчас ты еще не дорос.
Закончив, Маргарет вздернула подбородок. Ее грудь часто вздымалась – она ждала от Люка ответного выпада или вспышки гнева, которой обычно реагируют те, кого задели за живое.
Ей было нужно, чтобы Люк сорвался, чтобы он зарычал, как побитый пес, – только так она могла отыграться в их психологической дуэли.
Однако ее ждало разочарование.
Комментарии