Май 1998 года для обычных выпускников пролетел как одно мгновение.
Но для Люка эти пять месяцев стали секретной мясорубкой, в которой его закаляли льдом и пламенем.
Днем он оставался блистательным Золотым мальчиком Вест-Пойнта, любимцем американских СМИ и Пентагона.
А по выходным проходил подготовку в группе «Венерина мухоловка».
Инструктором, разумеется, была Маргарет Уиттакер.
За эти пять месяцев плотного общения Люк в полной мере познал многоликую натуру этой дочери влиятельного клана, которая одновременно очаровывала и пугала.
На утренних построениях она была суровым тактическим офицером, крайне придирчивым к внешнему виду Люка.
В тренировочном зале явочной квартиры она превращалась в жестокого следователя, лично проводя симуляции допросов с использованием слепящего света и пытки водой.
Она учила Люка обманывать самые современные полиграфы ФБР, контролируя сфинктеры и пальцы ног; учила его передавать разведданные через тайники-закладки.
Холодная, элегантная, властная, распутная.
Люк никогда не знал, какое лицо Маргарет встретит его сегодня за дверью.
Изнурительные тренировки вызвали между ними странную химическую реакцию.
Это не было похоже на романтический трепет влюбленных – скорее на два одинаково острых лезвия, которые в постоянных столкновениях идеально притерлись друг к другу.
Их отношения переросли рамки «наставник – ученик» и превратились в союз двух напарников, знающих друг друга досконально.
Атмосфера между ними постепенно накалялась.
Что касается высокопоставленного руководителя SAD под кодовым именем «Анна», то она таинственным образом покинула Вест-Пойнт уже в первую неделю после Нового года.
Она исчезла, словно ее никогда и не было. Ни Люк, ни Маргарет ее больше не видели. Единственным каналом связи остался спутниковый телефон, на который изредка приходили зашифрованные односторонние приказы.
Такова была реальность Отдела специальных акций ЦРУ – абсолютная тишина, строго линейная связь.
Когда тренировки заканчивались, они отдыхали в загородных апартаментах.
Маргарет, переодевшись в легкий шелковый халат, лениво тонула в кожаном диване, жестом приглашая Люка сесть рядом.
Это было время разбора полетов, хотя темы чаще касались не разведки, а скрытых механизмов власти в Вашингтоне.
— Слышал? Тот большой корабль не только затопил кинотеатры по всему миру, но и доплыл до Пенсильвания-авеню. — Маргарет покачивала вино в бокале, и в ее голосе сквозило пренебрежение к массовой культуре.
Она говорила о «Титанике», который вышел в конце прошлого года и теперь сметал все кассовые сборы.
— На прошлой неделе в отеле «Хилтон» на ужине Ассоциации корреспондентов Белого дома этот смазливый мальчик, Леонардо, игравший Джека, стал центром внимания.
Маргарет придвинулась к Люку, насмешливо продолжая:
— Все вашингтонские политики выстроились в очередь, чтобы пожать ему руку. Его популярность сейчас выше, чем у тебя, Золотой мальчик.
— …Но самое забавное – наша первая леди, Хиллари. Похоже, она от него в восторге. Они мило беседовали весь вечер, вспышки камер едва крышу не снесли.
Маргарет усмехнулась, проведя кончиком пальца по щеке Люка:
— Знаешь, что это значит? Когда Белый дом начинает так нагло использовать голливудские гормоны для заголовков на первых полосах…
— …Это обычно означает, что запах гнили в Овальном кабинете уже невозможно скрыть.
Услышав эту сплетню, Люк на миг замер с бокалом в руке. Его брови едва заметно дрогнули.
В 1998 году большинство видело лишь яркое шоу на стыке звезд и политики, но в голове Люка всплыла иная картина.
Появление Леонардо на ужине было не просто пиком влияния «Титаника».
Это была отчаянная попытка четы Клинтон перед лицом шторма под названием Моникагейт спасти свои рейтинги с помощью звезд.
А точность, с которой первая леди ловила общественные настроения, предвещала ее амбициозный путь на следующие двадцать лет.
Более того, Люк остро почувствовал, что эта игра в «кумиров и политику» в точности повторяет логику, по которой Пентагон лепил из него Золотого мальчика Вест-Пойнта.
Тот парень, игравший Джека – мечта мирного времени. А он, Люк – оружие на алтаре рождающейся имперской войны.
Люк отпил вина:
— Мило беседовали? Что ж, я знаю только одно: шестеренки судьбы начали вращаться.
…
Дни летели один за другим.
И вот календарь открыл страницу 29 мая 1998 года.
Вест-Пойнт, стадион «Мичи».
Майское солнце в штате Нью-Йорк было ярким, ветерок доносил аромат свежей травы.
Но этот свежий воздух не мог разогнать удушливую атмосферу политической важности, царившую на стадионе.
Трибуны были забиты элитой со всей страны.
Сенаторы из комитета по делам вооруженных сил, лоббисты военно-промышленного комплекса, высокопоставленные чины из Пентагона с генеральскими звездами и гордые семьи кадетов.
В центре стадиона на зеленом газоне выстроились более девятисот выпускников 98-го года.
По двухсотлетней традиции академии на выпускную церемонию кадеты должны были надеть парадную белоснежную летнюю форму, символ «чести и чистоты».
Однако в этом году долина Гудзона преподнесла сюрприз.
Из-за задержавшегося холодного фронта воздух в конце мая оставался пронизывающе сырым. В последний момент руководство издало приказ: из-за низкой температуры сменить форму на полную парадную «Серую линию».
Так что на газоне не было ожидаемого ослепительно-белого моря. Вместо него стоял суровый, холодный строй из девятисот серых фигур, словно высеченных из гранита.
Ряды приталенных мундиров с высокими жесткими воротниками-стойками, плотно охватывающими горло, и ряды латунных пуговиц с матовым золотистым блеском.
В этом облачении они выглядели не как изнеженные аристократы, а как стальная армия, готовая к кровавой жатве.
Стоило им покинуть этот стадион, как они снимут эту нарядную оболочку академии и облачатся в суровый армейский оливковый, официально вступая в жестокую профессию войны.
Люк стоял в самом центре первого ряда.
Его спина была прямой как струна, на груди сияла Солдатская медаль, а взгляд, подобно соколиному, сканировал высокую трибуну для почетных гостей.
Вашингтон сейчас трясло от беспрецедентного политического землетрясения.
Всего несколько месяцев назад независимый прокурор Старр взорвал бомбу скандала Моникагейт. Репутация президента Клинтона рухнула на дно, и ему каждый день грозил импичмент.
Чтобы отвлечь внимание страны, Белому дому и Пентагону как никогда нужны были «военная мощь» и «герои».
Именно поэтому гостем, выступающим сегодня с речью, был сам министр обороны Соединенных Штатов.
— …Сегодня вы покидаете эту великую академию. Вы больше не защищенные кадеты, вы – мечи свободного мира!
Речь министра была пафосной и пылкой, но Люк слушал ее с полным равнодушием.
Он слишком хорошо понимал политическую логику за этими красивыми словами: политики просто готовили почву для будущих интервенций за рубежом.
Когда бесконечная речь закончилась, настал самый священный момент – вручение дипломов.
Суперинтендант встал перед микрофоном и открыл тяжелую книгу со списком имен.
По традиции Вест-Пойнта, порядок вызова выпускников строго соответствовал их рейтингу успеваемости.
Из громкоговорителей раздался торжественный, протяжный зов:
— Выпускник 1998 года, первый в рейтинге OML, обладатель высшей награды Армейской спортивной ассоциации, владелец Сабли генерала Джона Першинга – Люк Чанг Кавендиш!
В тот миг, когда этот список титулов и имя эхом разнеслись над стадионом «Мичи», трибуны взорвались самым мощным за сегодня шквалом звуков!
— Г-р-р-а-а-а-а!!
Это не были вежливые аплодисменты – это было фанатичное поклонение всей Америки своему Золотому мальчику!
Щелчки затворов в секторе прессы слились в сплошную белую молнию. Люк безупречным строевым шагом поднялся на помост к суперинтенданту и министру обороны.
Министр не просто протянул ему обеими руками пергаментный диплом с гербом Вест-Пойнта.
Под затаившим дыхание взглядом толпы он медленно достал из рук адъютанта футляр из орехового дерева, обтянутый темным бархатом.
Крышка открылась, и на свет блеснула сталь.
Это была не обычная кадетская сабля, а Сабля Першинга, которая вручалась только «первому номеру» каждого выпуска.
Символ высшей воинской доблести и власти.
Голос министра через усилители разнесся по стадиону:
— Генерал Першинг говорил, что настоящий воин должен не только строить планы на картах, но и закалять душу в крови.
— …Люк Чанг Кавендиш, среди девятисот двух выпускников ты – единственный, чьи показатели достигли абсолютного пика. Эта сабля – знак высочайшего признания твоего таланта командира со стороны Пентагона.
Люк принял футляр. Вес оружия оказался больше, чем он ожидал. Он поднял голову и, проигнорировав лицемерную улыбку министра, посмотрел на Маргарет. В ее глазах читалась гордость.
Министр обороны, пренебрегая этикетом, сам протянул левую руку и крепко похлопал Люка по плечу.
— Отправляйся в Форт-Беннинг и добудь нашивку рейнджера, младший лейтенант. — Министр понизил голос. — Белый дом и Капитолий ждут, когда этот клинок выйдет из ножен.
— Я не подведу Америку, сэр. — Люк отдал безупречный салют, выхватил саблю и развернулся лицом к трибунам.
Он стоял там – с легендарным клинком в руке и медалью на груди, подобно юному полководцу, готовому к походу!
Спускаясь с помоста, он заметил Брэда Уиттакера. Тот из последних сил сохранял маску высокомерия.
Но глядя на Саблю Першинга в руках Люка – символ абсолютной власти в стенах академии – Брэд едва сдерживал пожирающую его зависть.
Хотя в сувенирном магазине Вест-Пойнта можно было купить такую же реплику за пару сотен долларов, сабля Люка была иной.
На внутренней стороне гарды было выгравировано его имя. Пока Люк носит форму, эта сабля будет его пропуском в высшую касту!
А Сэмми в строю безумно кривлялся и подмигивал Люку, сияя от счастья за друга.
После вручения дипломов церемония перешла к главной части, дающей им законное право убивать – к обряду присвоения званий.
Кадеты разошлись по газону. По традиции, золотые планки младших лейтенантов (O-1) им должны были прикрепить самые уважаемые ими офицеры или родственники.
Родителей у Люка не было, поэтому в Вест-Пойнте его поручителем закономерно стала его тактический наставник.
Майор Маргарет Уиттакер в отглаженной форме класса «А», в черных туфлях на каблуке, мерным шагом пересекла газон и остановилась перед Люком.
На солнце ее золотистые волосы и золотые дубовые листья на погонах сияли в унисон. Ее холодное лицо выражало официальную суровость.
Но только Люк видел в глубине ее ледяных глаз сложную, обжигающую страсть.
Они стояли лицом к лицу на расстоянии меньше полуметра.
Маргарет приняла из рук адъютанта две маленькие, но тяжелые лейтенантские планки.
— Смирно, кадет! — Ее голос, звонкий и чистый, отчетливо прозвучал над притихшим стадионом.
Люк вытянулся в струну, его взгляд был тверд как сталь.
Маргарет протянула руку и сняла с его обшлагов золотые полоски, обозначавшие статус кадета.
Затем она прижала две золотые планки, мерцающие властью, к ткани на его плечах.
— Щелк.
Металлические зажимы впились в мягкую серую шерсть мундира. Это больше не были кадетские нашивки – это были знаки отличия младшего лейтенанта армии США.
Приподнявшись на носочках, чтобы закрепить планку на другом плече, она едва заметно приблизила губы к его уху.
Под прикрытием оглушительного военного марша она прошептала голосом, полным собственничества:
— Эти золотые планки я надела тебе своими руками, Люк… Это значит, что с сегодняшнего дня ты больше не кадет…
Ее длинные пальцы через ткань мундира сильно сжали его твердые плечевые мышцы:
— …Но ты навсегда останешься моим лучшим учеником. Не разочаруй меня в Форт-Беннинге.
— …Твоя жизнь теперь принадлежит мне… нет, наполовину она принадлежит «Венериной мухоловке»!
Люк слегка повернул голову и ответил таким же тихим, амбициозным голосом:
— Не волнуйтесь, сэр. Я вернусь из этого ада с нашивкой рейнджера.
— …И эта лейтенантская планка когда-нибудь превратится в генеральскую звезду. Надеюсь, тогда вы всё так же сможете стоять передо мной и отдавать приказы.
Маргарет вздрогнула, в ее глазах вспыхнул азарт от этого вызова. Но она тут же отступила на полшага, приняв прежний беспристрастный вид:
— Поздравляю, младший лейтенант Люк Чанг Кавендиш!
Маргарет четко вскинула руку к козырьку. Таков устав Вест-Пойнта: старший офицер первым салютует новоиспеченному лейтенанту.
Люк ответил ей таким же резким, холодным салютом.
Следом наступил черед «серебряного салюта» – старинной и трогательной традиции армии США.
Молодой лейтенант должен отдать блестящую серебряную монету первому солдату, который отдаст ему честь. Обычно это сержант.
Это не просто дань уважения через сословную пропасть, а древний договор о доверии жизней.
Как только Люк обернулся, к нему широким шагом подошел грузный тактический мастер-сержант с Пурпурным сердцем и Значком боевого пехотинца на груди.
В огромной машине Вест-Пойнта были не только высокие чины.
Напротив, за каждой ротой кадетов присматривали вот такие ветераны, прошедшие через ад.
Офицеры планируют операции на картах, а сержанты, «цепные псы» армии, учат этих «золотых деток», как вытравить из себя аристократическую спесь.
Этот мастер-сержант слыл самым отъявленным «дьяволом-инструктором» в академии. Четыре года он втаптывал в грязь высокомерных кадетов, не давая поблажек ни одному «сынку».
Но сейчас ветеран войны в Заливе смотрел на Люка без тени былой злобы или пренебрежения.
Он с грохотом свел каблуки сапог, выпрямился и четким, молниеносным движением отдал честь этому двадцатилетнему офицеру.
— Сэр!
Старый сержант специально выделил это обращение, прорычав своим хриплым голосом:
— Мое почтение вашей железной воле! Покажите этим ублюдкам из рейнджеров, насколько крепкие кости у выпускников Вест-Пойнта!
— Благодарю вас, мастер-сержант. — Люк ответил на салют. Уважение от тех, кто раньше презирал твой статус, ощущалось весомее любой медали.
Он достал из кармана серебряный доллар 1922 года и твердо вложил его в мозолистую ладонь ветерана.
Получить первый салют от самого свирепого сержанта академии означало, что Люк завоевал не только симпатию верхов, но и признание низов.
Стоило сержанту отойти, как к Люку с ревом прорвались две мощные, как у медведей, фигуры.
Это были Большой Майк и Сэмми – братья по крови, прикрывавшие его в матчах по Железному футболу.
Только что надев свои лейтенантские планки, они, словно верная гвардия, с покрасневшими от эмоций глазами бросились к Люку.
За ними потянулись остальные игроки команды. Они наперебой фотографировались с Саблей Першинга в руках Люка, не скрывая восторга.
Хотя теперь они были равны в звании, для них Люк оставался тем самым командиром, который всегда вел их в атаку на передовой.
— Командир! — Сэмми резко вытянулся в струну и под его началом вся группа футболистов на виду у десятков тысяч людей отдала Люку слаженный салют!
Это было не требование устава, а признание лидерства, завоеванное потом и кровью на поле!
В душе Люка в этот момент шевельнулось редкое чувство азарта. Он не стал доставать монеты – его братьям это было не нужно.
Он шагнул вперед и по очереди с силой столкнулся плечами с Сэмми и Майком. Раздался глухой звук удара мышц о мышцы.
— Увидимся на поле боя, братья! — В голосе Люка зазвучала властная уверенность. — Не посрамите титул чемпионов девяносто восьмого года!
— Ху-а!!
Когда церемония подошла к концу, из динамиков стадиона прозвучал финальный приказ, которого они ждали четыре года:
— Выпуск 1998 года… Вольно! Разойтись!
— Г-р-р-а-а-а-а!!
Под этот оглушительный клич более девятисот белоснежных фуражек одновременно взмыли в ярко-голубое небо над стадионом «Мичи».
Комментарии