Линь Шу закрыл глаза и устало потер виски.
Когда он опустил руку, на его ладони тускло поблескивали несколько зловещих монет.
Изначально он планировал подождать еще немного.
Но теперь обстоятельства изменились.
Черныш разузнал далеко не все.
Он решил, что несчастная вдова просто не имела денег на лечение тяжелобольного ребенка, а потому присмотрела безумную старуху, чтобы прибрать к рукам ее скудное имущество.
Но Линь Шу знал наверняка: этот дровяной двор буквально пропитан остатками духовной ауры.
Если догадка Чан И верна и старуху Чэнь действительно обобрали до нитки, у этой девки не оставалось ни единой причины задерживаться здесь.
Стиркой чужого белья на лекарства ребенку точно не заработаешь.
К тому же… Линь Шу ни разу не улавливал во дворе запаха целебных отваров.
«Хм».
Кажется, этой духовной аурой здесь лакомится кое-кто еще.
«Да уж, твоя зловещая монета была потрачена с кучей оговорок», – мысленно усмехнулся Линь Шу.
Старуха в свое время отдала зловещую монету, чтобы спасти жизни этой вдовы и ребенка.
По логике вещей долг был уплачен.
Но если эта парочка сама приложила руку к кончине пожилой женщины, то расклад получался совсем иным.
«Но придется еще немного обождать».
Глаза Линь Шу опасно сузились. Он не привык уходить от долгов, но и безголовым глупцом не был.
Его недавняя жестокость в переулке Зеленой Ивы, когда он плевать хотел на последствия, объяснялась просто: сила белого волка стремительно таяла с каждой минутой.
Когда на кону стоит твоя жизнь, о последствиях думаешь в последнюю очередь.
К тому же все те люди действовали открыто.
Даже старый Ян прекрасно знал, что Чжан Чжунпин – великий мастер боевых искусств.
Для них именно Линь Шу оставался непредсказуемой угрозой, скрытой в тени.
Но теперь все перевернулось с ног на голову.
Если вдова действительно поглощает духовную ауру этого двора…
Линь Шу не чувствовал в ней ни капли культивации.
Отсутствие следов не гарантирует безопасность – неизвестность пугает сильнее всего.
Она в тени, а он – как на ладони!
— Фу-ух.
Взвесив все, Линь Шу принял решение.
Нужно поскорее собрать как можно больше нитей духовной энергии, чтобы не остаться у разбитого корыта, если другие реликвии бессмертных ему больше не подвернутся.
А затем – убираться с этого двора и возвращаться в переулок Зеленой Ивы.
Дровяной двор никуда не денется.
И неважно, придется ли воевать за это наследие или переигрывать уговор со старухой – сначала нужно во всем досконально разобраться, прикрываясь своим новым статусом в банде Черных Вод.
Что касается оставшихся семи зловещих монет…
Линь Шу стиснул зубы. На его губах заиграла свирепая ухмылка. Он снова рванул ворот халата и прижал их к груди.
Последний островок спокойствия пошел прахом, так какого черта тянуть!
Прорыв техники «Разрывающая кости рука призрачной луны» с шестого ранга на пятый сожрал тринадцать зловещих монет.
Она уже достигла совершенства, и чтобы поднять ее еще выше, семи монет явно не хватит.
Поэтому черная энергия устремилась прямиком во второй клык, отвечающий за «Взор сияющей луны».
[Поглощено семь зловещих монет. Темный путь бессмертия не завершен, техника претерпевает изменения]
Перед лицом зловещей силы это заклинание низшего ранга не смогло оказать никакого сопротивления. Черный туман мгновенно разорвал его структуру и пересобрал заново.
В сознании Линь Шу вновь возник образ одинокого волка, воющего на луну.
Только на этот раз из-за горизонта с грохотом поднималось алое, сочащееся кровью светило!
— Кхм!
Линь Шу затаил дыхание, спешно запуская «Дыхание синей птицы», чтобы удержать рассудок.
В его прежде чистых, темных глазах заплясали искры света, словно в прозрачном пруду отразилась луна.
Но в следующую секунду в эту чистую воду словно капнули чернила, и по ней поползли клубы красного тумана.
Светящиеся зрачки мгновенно заволокло этой кровавой дымкой!
[Шестой ранг Конденсации Ци. Багровое око: стадия малого успеха]
Эта разведывательная техника, изначально лишенная всякой атакующей силы, теперь неуловимо налилась зловещей ци.
Хотя «Дыхание синей птицы» неплохо справлялось с жаждой убийства, его ранг был слишком низок, а тут еще и два потрясения разума подряд за столь короткий срок.
Дыхание Линь Шу сделалось прерывистым и горячим.
Но он не стал отдыхать, как делал обычно.
Даже оскверненная зловещей силой, эта техника по-прежнему позволяла видеть незримое.
Теперь нити духовной ауры, парящие над двором, стали куда отчетливее. Они напоминали полупрозрачную сеть, накрывшую весь участок.
Правда, они все так же висели безвольно, лишенные видимого источника.
Ведомый внутренней яростью, Линь Шу начал с удвоенной силой вытягивать и поглощать эту духовную энергию.
Ему безумно хотелось поскорее покинуть это проклятое место.
…
Тем временем на город опустилась ночь.
В другой комнате дровяного двора.
Юньнян сидела на краю постели, отрешенно глядя на пляшущий огонек свечи.
Пальцы ее судорожно сжимали уже собранный узелок с вещами.
Лишь благодаря врожденному чутью на опасность она умудрялась выживать в жестоком Городе Черных Вод все эти годы.
Точно так же, когда к ним ломился Лю Третий, Юньнян заранее приготовилась бежать.
Тогда она лишь слегка замешкалась из-за чувства долга перед этой семьей, из-за чего и оказалась заперта во дворе.
Сегодня, когда благодетель вернулся, он вел себя совершенно обычно, но стоило ему мимоходом взглянуть на нее, как ее сердце снова бешено заколотилось от ужаса.
Организм подавал четкий сигнал бедствия.
Юньнян понимала: пора уходить.
И все же она медлила.
Она прикусила губу, ее бледное лицо то тонуло в тени, то озарялось мягким светом свечи.
В ушах звенели слова господина Линя, которыми он прогнал тех лис.
Юньнян впервые в жизни почувствовала себя под чьей-то надежной защитой.
Ей на мгновение показалось… что ее жизнь наконец-то начинает налаживаться.
— Эх.
Юньнян потерла пухлые щеки, заставляя себя улыбнуться.
Сейчас ее мучил лишь один вопрос: стоит ли перед уходом предупредить спасителя, что с внучкой покойной старухи творится нечто неладное?
Подумав об этом, Юньнян повернула голову к кровати.
Под тяжелым одеялом лежала кроха с фарфоровой кожей. Ее глаза были закрыты, а длинные ресницы едва заметно подрагивали в такт ровному дыханию.
На вид ей было года три-четыре.
При первой встрече Юньнян почувствовала к этой малютке невероятный прилив материнской нежности.
Пока не осознала… что за два года ребенок ни разу не открыл глаза, не сделал ни единого глотка воды и не съел ни крошки еды.
Целебные отвары, что приносила старуха, никогда не попадали в рот этой девочки, но она продолжала жить и сладко спать.
Постепенно нежность в душе Юньнян сменилась липким страхом.
— Погоди… — она осеклась.
Вдруг заметив неладное, она схватила узелок и бросилась к двери.
В небе над заброшенным двором ничего не было, но воздух странно дрожал и мерцал, словно треснувшее стекло.
В то же время до ее ушей донесся тихий, жалобный плач.
Он походил на всхлипывания младенца, в которых сквозила нешуточная злость.
— Ох! — Юньнян резко обернулась, и ее глаза округлились от ужаса при виде невероятной картины.
Маленькая бледная ручка медленно откинула одеяло.
Малышка все так же не открывала глаз, пребывая в глубоком сне, но ее тело плавно сползло с кровати.
Стоило ее босым ножкам коснуться пола, как вокруг щиколоток начали прорастать ярко-зеленые перья, сплетаясь в изящные сапожки.
Пока она стояла посреди комнаты, ее тело на глазах вытянулось, превращаясь в стройную девушку, облаченную в короткую рубаху из изумрудных перьев.
Юньнян воочию видела, как перья пробивались прямо сквозь ее нежную кожу, покрывая даже щеки и виски.
Спящая дева в зеленых перьях прошла мимо онемевшей женщины и бесшумно перешагнула порог, направляясь к пристройке Линь Шу.
— Гос… — Юньнян опомнилась и попыталась крикнуть, чтобы предупредить юношу.
Но не успел сорваться с ее губ первый звук, как та необъяснимая тяга защитить этого ребенка вспыхнула в ее груди с новой, сокрушительной силой, затуманивая разум.
Ее взгляд остекленел, а лицо сделалось безжизненным.
Тем временем…
Пернатая дева уже замерла перед дверью пристройки.
Она стояла с закрытыми глазами, слегка запрокинув голову.
На заброшенном дворе царило безмолвие, но воздух вокруг начал наливаться смертоносной стужей.
Деревянная дверь распахнулась сама собой, без единого дуновения ветра.
Внутри комнаты стоял юноша в длинном халате. Он медленно опустил руку, пряча в рукав последние нити собранной духовной энергии, и со сложным чувством посмотрел на незваную гостью.
В следующий миг плечи девы мелко задрожали.
И по двору разнесся оглушительный, яростный визг – пронзительный, как крик младенца, и острый, как стальной клинок:
— А-а-а-а-а!!
Комментарии