Во дворе дома Чжао.
Чан И стоял в глубоком молчании, чувствуя на себе испуганные и полные надежды взгляды несчастных женщин и слуг.
В прежние дни он непременно подавил бы бушевавший в груди гнев, принялся бы утешать плачущих, помог прибрать тело погибшего, а уж после отправился искать справедливости, пытаясь обелить доброе имя семьи Чжао.
Но сейчас перед его глазами то и дело вставал образ Линь Шу, пренебрежительно косящегося на зажатый в его руке ордер.
Человеческая жизнь висит на волоске – тут уж не до глупых правил, нужно действовать быстро и уметь расставлять приоритеты!
Придя к этой мысли, он яростно стиснул зубы и, точно безумный, бросился бежать по улице.
Редкие прохожие удивленно провожали взглядом летящего сломя голову юного стражника.
Он бежал без остановки из Западного города в Восточный.
Чан И ворвался в грозные ворота управы, охраняемые парой величественных каменных львов, и, петляя по запутанным коридорам, выскочил к неприметному уединенному залу.
Толкнув дверь, он тяжело дыша шагнул внутрь:
— Тетушка!
— Хм?
За массивным столом сидела женщина редкой красоты и стати.
Будучи воеводой города Черной Воды, она не признавала белил и румян. На ней был строгий черный наряд, схожий со стражническим кафтаном, на груди которого извивался вышитый фиолетовый дракон, сжимающий когтями пенные волны.
Рядом на столе покоился ее верный драгоценный клинок, придававший ее мягкому и нежному лицу неумолимую суровость.
Услышав это обращение, Гу Наньчжи с легким удивлением оторвала взгляд от свитков и посмотрела на взъерошенного юношу у порога.
Она мягко улыбнулась:
— Ты ведь сам мне уши прожужжал, умоляя, чтобы в управе никто не прознал о нашем родстве. Что стряслось сегодня?
Мальчишка был слишком горд и самолюбив.
К тому же десять лет назад его старший брат сгинул в водах реки Черной Воды, после чего семья тряслась над единственным выжившим сыном как над писаной торбой. Неудивительно, что он вырос таким чистым и наивным.
Чан И поспешно притворил за собой дверь и выпалил:
— На улице Сыфан в Западном городе семью Чжао обвинили в сговоре со Свирепыми Волками. Никаких улик нет, а молодую хозяйку Чжао уже уволокли в темницу…
— Я поняла. Я прикажу во всем разобраться, — спокойно кивнула Гу Наньчжи.
Но прежде чем она успела отвернуться, тишину кабинета нарушил его сорванный, хриплый крик:
— Выпусти ее! Немедленно!
Чан И уже догадывался, откуда у семьи Чжао полгода назад взялось это чудодейственное снадобье. Его глаза налились кровью, он яростно процедил:
— Все доказательства я соберу и представлю позже!
Он всегда следовал букве закона, боясь сделать хоть шаг в сторону – лишь бы люди не шептались, будто он пользуется связями или ведет себя как заносчивый барчук.
Но что сейчас важнее: его безупречное имя или жизни живых людей?
В этом проклятом городе законы давно превратились в пустой звук.
И если он действительно хочет кому-то помочь, глупо цепляться за мертвые правила.
«…»
Гу Наньчжи вновь подняла на него взгляд, и удивление на ее лице стало еще заметнее.
Немного помолчав, она медленно произнесла:
— До меня дошли слухи, что в последнее время ты близко сошелся с одним из Свирепых Волков банды Черной Воды. Стоило ему прибрать к рукам Сыфан, как ты тут же вцепился в Лю Чжэня?
Ей хотелось понять, исходит ли эта перемена из глубин души ее племянника или же его просто используют как послушное орудие в чужих руках.
— Свирепый Волк? — Чан И растерялся, но быстро сообразил, о ком говорит тетя, и твердо ответил:
— Он хороший человек.
То, что Линь Шу оказался у дома Чжао, доказывало: ему тоже не все равно. Просто статус не позволял ему открыто вмешаться.
Слыша этот по-детски наивный довод, Гу Наньчжи лишь вздохнула про себя:
— Ладно, забирай девку из темницы. Но держи под присмотром, пока я сама все не проверю. Искать улики тебе не нужно – силенок не хватит. Ступай и спокойно патрулируй улицы.
— И помни: держись от этого волка подальше.
Новоиспеченный вожак, жаждущий закрепиться на новой земле, пойдет на все ради власти.
Гу Наньчжи мало знала об этом Жаждущем Волке, зато отлично знала своего племянника – прирожденного простака, которого любой прожженный мерзавец мигом сделает своей марионеткой.
— Иди, забирай ее, — махнула она рукой.
…
Западный город, заброшенный дровяной склад.
Юнь-нянь подняла взгляд к темному ночному небу.
С того самого дня, как очнулся бессмертный потомок, ей казалось, будто в вышине разорвалась невидимая пелена, и теперь она время от времени замечала в воздухе странные полупрозрачные потоки.
Они колыхались над складом, напоминая обрывки старой рыбацкой сети.
Это ощущение становилось все более отчетливым, пока наконец не начало складываться в ее сознании в неясные, разрозненные символы.
Она поднялась, желая поделиться этим чудом со своим благодетелем.
Но тут во двор, бормоча что-то под нос, ввалился незваный гость. Девушка замялась, после чего тихонько вернулась в комнату, прикрыла дверь и прильнула к оконной раме.
С тех пор как положение ее спасителя укрепилось, в их скромном прибежище все чаще стали появляться чужаки.
Она ни в коем случае не должна была мешать его делам, а потому предпочитала лишний раз не показываться на глаза.
— Линь-е, я принес то, что вы просили… — бесцветным голосом позвал Дун Чэн, останавливаясь у дверей боковой пристройки.
Если честно, вернувшись к себе, он долго раздумывал, не сбежать ли ему поскорее от этого безумца, который оказался столь же жадным, сколь и глупым.
Да, именно так он теперь и думал о Линь Шу.
Вот только бежать из города Черной Воды было некуда – все земли давно поделили управа и банда Черной Воды, и укрывать беглого волчонка никто бы не стал.
Что погибнуть от руки своего же вожака, что сгинуть из-за его выходок – разницы никакой.
В конце концов Дун Чэн пересилил страх и пришел.
— Входи, — отозвался из комнаты спокойный голос.
Дун Чэн юркнул внутрь, воровато прикрыл за собой дверь и, набравшись смелости, опустил на стол потрепанную тетрадь.
Сейчас он готов был собственноручно вырвать себе язык.
Ну подумаешь, поиздевался над ним этот пес Лю, не в первый же раз! Зачем надо было трепать языком и хвастаться?
— Линь-е, я должен вам все объяснить, — Дун Чэн попытался выжать из себя жалкую улыбку. — Лю Чжэнь не дурак. Он прекрасно знает, что мы ведем эти записи, но это не помешало ему прикончить нашего прошлого вожака.
— Хоть они и подстроили засаду, суть в том, что Лю плевать хотел на все законы…
— Да, в этой книге полно его грешков, но все они ведут прямиком к верхушке Белых Тигров!
Дун Чэн умоляюще посмотрел на юношу – даже круглый идиот должен был понять намек.
Когда дело пахнет жареным для самой банды Белого Тигра, ни один Свирепый Волк не посмеет дать ход этим бумагам.
Зная, что у них кишка тонка, Лю Чжэнь и подавно не станет пугаться. Вместо того чтобы делиться серебром, этот пристав скорее прирежет их обоих.
— Из-за какой-то горсти монет так рисковать просто глупо!
«…»
Линь Шу молча листал тетрадь.
Каждая строчка здесь была написана кровью: пристав обменивал жизни простых горожан на щедрые подачки от Белых Тигров.
Записей было без счета.
Не туда этот Лю Чжэнь пошел служить. Будь он в банде Черной Воды, прозвище «Жаждущий» подошло бы ему куда больше.
Линь Шу захлопнул книгу и привычным жестом достал из-за пазухи две пилюли восполнения Ци, отправив их в рот.
На вкус это снадобье оказалось вовсе не таким сладким и приятным, как он рисовал себе в мечтах о бессмертных эликсирах.
Напротив, по языку растеклась невыносимая горечь – такая, что лицо невольно кривилось.
Но Линь Шу лишь слегка нахмурился, чувствуя, как целебная сила быстро расходится по телу.
В недавней схватке с Тянь Цзинюанем он растратил около шести нитей духовной силы.
Только что он попытался использовать два очка добродетели, чтобы повысить ранг своей внутренней техники – ведь благодаря эссенции крови Юй Шэн его «Техника привлечения Ци Синей птицы» седьмого ранга уже давно стояла на пороге прорыва.
Увы, очков добродетели оказалось маловато, и совершить качественный скачок не удалось.
Удалось лишь немного расшатать барьер да попутно восстановить четыре нити духовной силы.
А две пилюли восполнения Ци как раз вернули его в идеальное состояние.
— Это… — Дун Чэн, глядя на действия вожака, обреченно потер виски.
Раз уж он так судорожно глотает таблетки перед выходом, неужели эти деньги действительно стоят его жизни?
Что ж, сегодня ночью придется держать ухо востро. Чуть что пойдет не так – надо делать ноги.
— Фух.
Линь Шу швырнул тетрадь обратно притихшему волчонку и медленно поднялся.
Он без конца сокрушался, что ему не хватает очков добродетели.
Но ведь те, кто осмеливается проливать кровь в городе Черной Воды, редко оказываются беззащитными одиночками вроде Лю Третьего. У каждого за спиной стоит какая-никакая сила.
И раз уж очки добродетели сами плывут к нему в руки, глупо закрывать на это глаза.
— Он все еще в чайной?
— Определенно. Этот пес не успокоится, пока не просадит все до последнего медяка к утру, — выдохнул Дун Чэн.
— Забирай книгу, пойдем и мы сыграем партию-другую.
Линь Шу уверенно шагнул к выходу, распахнул дверь и без колебаний растворился в ночной прохладе.
Комментарии