Погасив свечу, Ван Тайфу замер перед дверью общей комнаты бродячей труппы, глядя на зажатый в руке короткий нож, и на миг лишился дар речи.
Сегодняшние события казались сном, но нефритовый пояс на талии всё ещё жег кожу.
В смутные времена его долг – служить родине, так что бросить труппу было не жалко.
Однако Ван Тайфу не ушёл сразу. Долго колеблясь, он оставил письмо у окна в другой гостевой комнате и лишь после этого зашагал прочь.
Стоило ему выйти за ворота маленького двора, как из-под свеса крыши разнесся тихий оклик. Оглянувшись, он увидел троих – Чжу Цылана и остальных.
— Покровитель?!
— Брат Сяншань, я пришел к тебе под крыло, — прижавшись к стене под карнизом, Чжу Цылан в темноте блеснул в улыбке ослепительно белыми зубами.
Заметив его дорожный мешок, Ван Тайфу испуганно ахнул:
— Покровитель, как вы здесь оказались?
— Я же сказал, пришел к тебе за приютом, — Чжу Цылан и не думал церемониться. — Меня сейчас преследуют, я без гроша в кармане. Найдется для меня крыша над головой?
Ван Тайфу на мгновение опешил, а затем огляделся по сторонам:
— За городом, среди тростников, стоит заброшенная хижина. Я отведу вас.
Ускользнув с пристани, они крались вдоль уличных навесов.
Дневной свет казался пепельно-серым, тени под крышами – зловещими. Вокруг простиралась такая мгла, будто наступающие сумерки несли с собой шествие сотен духов.
Пройдя с лигу от городской стены, Чжу Цылан огляделся: сельская дорога превратилась в сплошное месиво.
После позапрошлогоднего наводнения поля и жилища были смыты подчистую, и межи между угодьями до сих пор не угадывались.
Пройдя три-пять ли, они почти не встретили людей – лишь белеющие в траве человеческие кости, которые время от времени клевали коршуны, даже не страшась приближения живых.
Поля заросли густым тростником и сорняками выше человеческого роста, а полоска заходящего солнца окрашивала заросли в кровавый цвет.
Ван Тайфу шел впереди, раздвигая тростник. Пройдя еще около полумили, они внезапно увидели деревню.
Только вот двери во всех домах были сорваны, дворы зияли пустотой, и единственным уцелевшем строением оставалась лачуга, которую когда-то подлатал сам Ван Тайфу.
Они толкнули дверь и вошли внутрь. Ван Тайфу, отступив в сторону, пропустил вперед Чжу Цылана, Фан Чжиэр и Мэй Инцзиня.
В комнате царил полумрак. Из обстановки – лишь глиняный кан, половина рваной циновки, глиняный котел на очаге, а в углу – охапка хвороста и соломы.
Ван Тайфу смущенно произнес:
— Я чинил эту хижину летом и с тех пор здесь не появлялся, так что прошу простить за беспорядок.
— Ничего страшного, — Чжу Цылан велел Мэй Инцзиню растопить кан и уселся, поджав ноги.
Подбрасывая хворост в очаг, Ван Тайфу поинтересовался:
— Покровитель, что у вас стряслось?
— Когда я возвращался за тобой, в моей комнате в засаде сидели солдаты. Мы решили разведать обстановку и выяснили, что всех наших товарищей схватили, — пламя бросало на лицо Чжу Цылана то блеклые, то яркие отблески. — Это определенно происки партии чиновников!
Надо признать, прежде Чжу Цылан думал, что достаточно хорошо изучил партию чиновников, но никак не ожидал, что недооценил их.
Быть может, в смутные времена конца Мин они уже перестали утруждать себя маскировкой.
Они просто прислали солдат и повязали Мяо Диньяна со спутниками впридачу к Му Ху.
С этой точки зрения лишний раз подтверждалась важность написанной им книги «Подлинная история Великой Мин» – партия чиновников испытывала страх!
Выслушав сбивбивчивый рассказ Чжу Цылана, Ван Тайфу так ничего и не понял, пока Фан Чжиэр не растолковала ему всё заново.
— Это были солдаты из отряда тысячника Лю Чжэньцзи, — лицо Ван Тайфу помрачнело. — С чего вдруг им арестовывать ваших людей?
— Это партия Дунлинь преследует меня!
— Партия Дунлинь преследует вас? — Ван Тайфу ошалело моргнул. — Партия Дунлинь? Та самая академия Дунлинь в Уси?
— Ну да, а что такое?
Ван Тайфу нахмурился.
Этого просто не могло быть. Партия Дунлинь на тот момент вовсю грызлась в Нанкине с Жуань Дачэном и Ма Шиином, с какой стати им тайком сюда соваться из-за какого-то покровителя?
Единственным объяснением оставалось то, что Чжу Цылан имел отношение к этой двоице, и всё же…
— Покровитель, они люди князя Фу? — Осторожно осведомился Ван Тайфу.
— Князь Фу? Конечно нет, — Чжу Цылан нахмурился. — В некотором роде мы с князем Фу – враги.
Коль ты враждуешь с князем Фу, значит, по логике вещей, должен быть человеком партии Дунлинь!
Ван Тайфу окончательно запутался:
— Тогда с какой стати партии Дунлинь нападать на вас?
Чжу Цылан расстегнул шкатулку с прошением и с грохотом швырнул на стол стопку исписанных листов.
— Вот мои рукописи! Здесь записаны тайны партии Дунлинь, вот почему они открыли на меня охоту!
Ван Тайфу мгновенно подобрался. Теперь многое вставало на свои места: неудивительно, что у покровителя возникли разногласия с партией Дунлинь.
Если покровитель и вправду добыл какие-то секреты партии Дунлинь, способные пошатнуть политический расклад в Нанкине, преследования вполне закономерны.
Но едва он взял рукопись в руки и бросил взгляд на заголовок первой страницы – пять крупных иероглифов «Код Чжан Цзэчжэня», – как его сердце почему-то тревожно ёкнуло.
Опустив взгляд на первую строку: «Партия Дунлинь берет свое начало во времена Ся…», он машинально отпрянул назад.
Протерев глаза, Ван Тайфу поднес бумагу ближе и вчитался снова: «Партия Дунлинь берет свое начало во времена Ся…»
На лбу выступил пот. Подняв глаза на Чжу Цылана, он встретил ободряющий взгляд:
— Сяншань, читай же.
Не желая огорчать покровителя, Ван Тайфу скрипя сердце продолжил чтение.
Однако чем дальше он читал, тем сильнее кружилась голова. Текст сочинял причудливые узоры, норовив проникнуть прямо в глаза и поразить сознание.
В голове начали роиться странные звуки: не то птичьи трели, не то звериный рык, не то шепот людей и призраков – сплошной неразборливый галдеж.
С хлопком он резко вскинул голову и отбросил рукопись на стол, но в голове все еще гулко отдавалось содержание прочитанного.
Множество слов и впечатлений слилось в одно-единственное ощущение – потрясение!
Судя по написанному в «Коде Чжан Цзэчжэня», партия Дунлинь, или, если угодно, партия чиновников, зародилась еще при династии Ся, оформилась в эпохи Шан и Чжоу, а расцвела в Период Весен и Осеней и во времена Сражающихся Царств.
После трех веков прерывистых притеснений в эпохи Хань она на короткое время ускользнула, рассеявшись среди варварских племен на четырех окраинах, а затем снова подвергалась гонениям на протяжении целого столетия в династию Тан.
С приходом эпохи Сун она постепенно расползлась по всему миру вслед за расширением мировой торговли и сухопутно-морского Шелкового пути.
В Великих Мин это именовалось партией Дунлинь, в Европе – масонами, но всё это были лишь разные грани партии чиновников.
Иными словами, партия чиновников существовала вовсе не только в Великой Мин – она правила всем миром.
Она была в Англии, во Франции, в Священной Римской империи, в Османской империи, в Персии, в России и в державе Великих Моголов!
После падения Константинополя в 1453 году, когда погасла последняя искра Европы, гигантская длань партии чиновников нависла над миром – от Киото сегуната Токугава до ирландского Корка.
Можно сказать без преувеличения: весь мир уже был поглощен партией чиновников, и Великая Мин оставалась последним бастионом цивилизации!
Предотвратить падение Великой Мин значило не просто спасти империю, а вырвать весь мир из лап партии чиновников!
— Э-э, погодите-ка, разве это верно? — Отойдя от шока, Ван Тайфу с трудом выдавил слова. — Насколько я помню, партия Дунлинь активизировалась лишь в годы Ваньли…
— Ты ошибаешься, — лицо Чжу Цылана оставалось невозмутимым. — Академия Дунлинь официально открылась еще в годы Чжэнхэ Северной Сун, но это была лишь разведка боем партии чиновников, и лишь при Ваньли они вышли из подполья на свет!
Напиши подобное кто-нибудь другой, Ван Тайфу непременно разразился бы бранью за бред сивой кобылы.
Но автором был не кто иной, как его оплот и надежда – Чжу Цылан.
Слегка отклонившись назад, он вновь принялся разглядывать Чжу Цылана, пытаясь уловить хоть тень сомнения на его лице.
Однако там не было ничего, кроме железобетонной уверенности и полной невозмутимости.
От этого Ван Тайфу сам начал сомневаться: неужели дело и впрямь в партии Дунлинь?
Неужели партия Дунлинь действительно существовала со времен Северной Сун?
Инцидент в Цянкане, резня в крепости Туму, переворот у ворот Цзинмынь – неужто всё это спланировала партия Дунлинь?
Тем более что шкатулку со статьей уже пытались выкрасть тайком, а когда воровство провалилось, на следующий же день последовали открытые облавы с солдатами.
Собравшись с духом, Ван Тайфу принялся перечитывать «Код Чжан Цзэчжэня» слово за словом.
На этот раз он постарался отбросить всю багаж накопившихся исторических знаний и предрассудков, и впрямь почувствовал, что в голове не так сильно шумит.
Присмотревшись внимательнее, он заметил, что многие вещи изложены стройно и даже объясняют многое из того, что прежде казалось необъяснимым.
К примеру, Ван Тайфу всегда ломал голову: куда же делась стотысячная столичная гвардия во время осады Бэйцзина в годы Цянькан?
Объяснение в «Коде Чжан Цзэчжэня» выглядело вполне убедительно…
Партия Дунлинь, устроив переворот и подчинив себе императора Хуэя, взяла под контроль и столичную гвардию, заставив воинов безучастно смотреть, как чжурчжэни пересекают границу.
Если отбросить официальную историю (которую в тексте называли фальшивкой), в этом действительно прослеживалась своя внутренняя логика.
— Главное в истории – вовсе не живые свидетели или вещественные доказательства и уж тем более не взаимные ссылки в летописях, а логическое обоснование! — Чжу Цылан постучал по стопке рукописей. — Скажи, разумно это или нет?!
Ван Тайфу надолго умолк. В его голове царил полный кавардак, шла ожесточенная борьба мотивов.
Фан Чжиэр же, обычно вспыхивающая от злости, на сей раз сохраняла лишь угрюмое сосредоточение.
С одной стороны, когда Чжу Цылан писал эти строки, она сидела с закрытыми глазами, а после того как историю с кражей книг замяли, он таскал шкатулку с собой повсюду, так что заглянуть внутрь она, естественно, не могла.
С другой стороны, она вообще не слушала их разговор, продолжая обдумывать дневные события.
Что же произошло? Где кроется ошибка, раз за ними пришли солдаты?
Версия Чжу Цылана о том, что партия чиновников после провала тайной кражи перешла к открытому грабежу, явно не выдерживала критики.
Если бы они могли беспрепятственно грабить среди бела дня, зачем вообще затевать тайную кражу?
Нападение средь бела дня как следующий за тайной кражей шаг означало либо то, что кража не принесла результатов и пришлось идти на крайние меры, либо то, что эти два инцидента вообще не связаны между собой.
Похоже, Чжу Цылан в корне неверно истолковал причинно-следственные связи.
Впрочем, в любом случае – будь то первый вариант или второй – Фан Чжиэр всё равно не могла взять в толк: кому понадобилось воровать эту книгу?
5Уж точно не партии чиновников. Ни за что не партии чиновников!
Но как бы то ни было с кражей, судя по тому, что в облаве участвовала пехота, здесь определенно замешаны официальные структуры.
Иными словами, само слово «грабеж» выглядело крайне сомнительно.
Раз вмешались власти, у Фан Чжиэр оставалось лишь два предположения.
Либо всё дело в утопленниках на соляном судне, либо всплыло прошлое Мяо Диньяна и прочих торговцев контрабандной солью.
Если бы дело было в утопленниках, чиновники уже давно допросили бы оставшихся в живых свидетелей и вряд ли стали бы разыскивать их самих.
Значит, скорее всего, Мяо Диньян и остальные попались властям из-за излишне бурной деятельности Чжу Цылана.
Ну а сам Чжу Цылан сотоварищи попросту попали под раздачу.
Фан Чжиэр до боли в ногтях впилась в ладони: ну почему этот проклятый зануда вечно навлекает на них беду!
Разве нельзя было спокойно, без фокусов доехать до Ханчжоу и отправить её в Нанкин на верную смерть уже после того, как она сбежит?!
Поразмыслив с полчаса, Ван Тайфу все же решил отложить этот разговор на потом:
— Покровителю лучше отдохнуть. Я знаком с вами, и если кто-то проведет расследование, меня могут вычислить. Я вернусь в уездный город, а завтра принесу вам еды.
Комментарии