'Вдова Чжоу Миня?'
Услышав это, Сюй Циань первым делом подумал: 'Она лжёт'.
Кроме писарей, все чиновники в Великой Фэн, от губернатора провинции до главы уезда, были приезжими.
Чжоу Минь, будучи чиновником из канцелярии командующего войсками, конечно, не был исключением. К тому же, это была его официальная должность. На самом деле он был тайным агентом Ночной Стражи.
'Разве Вэй Юань позволил бы тайному агенту держать при себе жену и детей? Это же верный способ стать предателем'.
— Чжоу Минь? — инспектор Чжан нахмурился. — Какая у него обида?
Он сделал вид, что не знает, кто такой Чжоу Минь.
Ян Инъин с горечью сказала:
— Мой муж был чиновником из канцелярии командующего войсками Юньчжоу.
Инспектор Чжан удивился. Его отношение тут же изменилось. Он наклонился и помог Ян Инъин встать:
— Оказывается, это жена господина Чжоу. Что случилось с господином Чжоу? И почему вы решили ехать так далеко, в Цинчжоу, чтобы подать жалобу?
— Цинчжоу и Юньчжоу — провинции одного уровня. Губернатор Ян, возможно, и не взялся бы за это дело. Хм, я — инспектор Юньчжоу. Все три ведомства Юньчжоу должны мне подчиняться. Если у вас есть какая-то обида, говорите, не стесняйтесь.
'Оказывается, не только женщины — прирождённые актрисы. У чиновников тоже актёрское мастерство на высоте…' — Сюй Циань молча наблюдал, как старый Чжан играет.
Ян Инъин, поколебавшись, посмотрела на инспектора Чжана и сказала:
— Господин, могу я взглянуть на ваш указ о назначении? Или на официальную печать?
При этих словах инспектор Чжан и стражники Ночной Стражи нахмурились.
Медные и серебряные гонги невольно положили руки на рукояти мечей и с подозрением посмотрели на Ян Инъин.
'Это не те слова, которые могла бы сказать обычная женщина, даже если она — жена чиновника'.
'Она хорошо разбирается в делах…' — Сюй Циань тоже положил руку на рукоять меча и серьёзно посмотрел на Ян Инъин. У этой женщины не было ни малейшего колебания ци. Судя по её телосложению, она не была воином.
Но можно было исключить только то, что она — воин. Другие системы были слишком хитрыми, с множеством приёмов. Нельзя было терять бдительность.
Инспектор Чжан незаметно отступил на два шага и сказал:
— Попросите золотого гонга Цзяна принести мой указ и официальную печать.
'Трус…' — Цзян Люйчжун искоса взглянул на него и принёс указ и печать.
Инспектор Чжан не стал их брать, проигнорировав жест Цзян Люйчжуна, и, посмотрев на Ян Инъин, сказал:
— Поскольку вы — жена господина Чжоу, я позволю вам взглянуть.
Цзян Люйчжуну пришлось подойти и показать указ и печать.
Ян Инъин долго и внимательно их рассматривала. На самом деле, она впервые видела указ о назначении. Найдя слова «Юньчжоу» и «инспектор», а затем увидев красную печать, она больше не сомневалась.
'То, что они так долго разговаривали с ней, слабой женщиной, — это уже было проявлением искренности и уважения'.
Ян Инъин снова упала на колени и, поклонившись, сказала:
— Я, Ян Инъин. Раньше я была девушкой из Дома Наслаждений Юньчжоу. Несколько лет назад я познакомилась с господином Чжоу, мы полюбили друг друга. Он выкупил меня, и я стала его содержанкой…
Все молчаливо переглянулись, как бы говоря: «Так вот в чём дело».
'Оказывается, она — куртизанка. Неудивительно, что она более осведомлена, чем обычные женщины, и даже знает, что нужно смотреть указ и печать', — Сюй Циань всё понял.
В это время куртизанки были высокообразованными женщинами. Они разбирались в цине, шахматах, каллиграфии, живописи, стихах и песнях.
Ян Инъин вкратце рассказала о своих отношениях с Чжоу Минем, признавшись, что она была его содержанкой. Чжоу Минь навещал её время от времени.
— Недавно господин Чжоу вдруг пришёл ко мне и передал одну вещь. Он сказал, что в последнее время ему может угрожать опасность. Если с ним что-то случится, то я должна немедленно спрятаться, а затем найти способ покинуть Юньчжоу и передать эту вещь губернатору Цинчжоу, господину Яну.
— Вскоре я получила известие о смерти господина Чжоу… — слёзы Ян Инъин катились градом. Она рыдала:
— Мне было и грустно, и страшно. Я не смела больше оставаться там и спряталась у одной из своих сестёр, попросив её разузнать новости.
— Пробыв в укрытии некоторое время, моя сестра сказала мне, что караван господина Чжао скоро отправится в Цинчжоу. Я заняла у неё двадцать лянов серебра, купила лошадь и уехала с караваном из Юньчжоу…
Что было дальше, все уже знали.
Сюй Циань холодно наблюдал, изучая мимику Ян Инъин. На этот раз, когда она говорила, её взгляд был прямым, голос — печальным, полным чувств.
Не было видно никакой фальши.
Тогда он начал искать улики в её словах: 'Чжоу Минь до самой смерти не раскрыл, что он — тайный агент Ночной Стражи, даже своей самой близкой подруге. Это говорит о том, что Чжоу Минь был хорошим агентом'.
'Если бы он легко раскрыл свою личность, это было бы очень подозрительно'.
'А почему он послал её в Цинчжоу к Цзыян Цзюйши, а не в другую соседнюю провинцию? Моё предположение: Чжоу Минь никому не доверял, кроме этого великого конфуцианца из Академии Юньлу'.
'Во-первых, по сравнению с обычными учёными, великие конфуцианцы из Академии Юньлу, из-за своей системы совершенствования, были более надёжными. В конце концов, плохие люди не могут идти по пути конфуцианства'.
'Во-вторых, между Академией Юньлу и Императорской Академией была идеологическая борьба. По принципу «враг моего врага — мой друг», обратиться к Цзыян Цзюйши было правильным решением'.
Инспектор Чжан нахмурился:
— Вы подозреваете, что Чжоу Миня убили?
Ян Инъин решительно кивнула:
— Это же очевидно, не так ли? Прошу, господин, восстановите справедливость для моего мужа.
— Это… — инспектор Чжан немного подумал. — Хорошо. Я вам обещаю. Вынесите то, что господин Чжоу оставил вам в последний раз.
Ян Инъин тут же поклонилась:
— Спасибо, господин.
Сюй Циань невольно взглянул на него с уважением. 'У старого Чжана — хорошая смекалка. Не зря он — старый придворный лис, который работает с Вэй Юанем. У них у всех грязные мысли'.
Ян Инъин выпрямилась, сунула руку за пазуху и достала половину нефритовой подвески. Протянув её обеими руками, она сказала:
— Вот что господин Чжоу передал мне в ту ночь.
Все взгляды были устремлены на подвеску.
Это была половина круглой нефритовой подвески, прозрачно-зелёной. Раньше это была круглая подвеска, но её разрезали пополам.
Цзян Люйчжун взял подвеску, передал её инспектору Чжану. Тот, потерев её пальцами, молчал.
— Это похоже на верительную бирку? — тихо сказал Цзян Люйчжун и, сказав это, посмотрел на Сюй Цианя, спрашивая его мнения.
Инспектор Чжан тоже посмотрел на него.
'Что вы на меня смотрите? Я умею расследовать дела, но я не гадалка… вы двое даже не скрываете, что используете меня как инструмент…' — Сюй Циань, подумав, сказал:
— Сначала поедем в Юньчжоу. Какой смысл гадать?
Инспектор Чжан, убирая подвеску, приказал солдатам:
— Продолжаем путь в Юньчжоу.
Выкопав ямы и похоронив трупы, они взяли с собой выживших торговцев и товары и продолжили путь по официальной дороге в Юньчжоу.
Солнце светило высоко, было тепло. В это редкое утро Хуайцин закончила тренировку с мечом и собиралась позвать служанку, чтобы та приготовила горячую воду. Повернувшись, она увидела, что две служанки сидят в беседке и играют в шахматы.
Хуайцин нахмурилась. Не то чтобы она была против того, чтобы служанки играли в шахматы, просто они совсем не умели играть.
Она ничего не сказала, молча вошла в беседку и стала наблюдать.
Две милые служанки, полностью погружённые в игру, не заметили, как подошла их госпожа.
Они играли без всякой стратегии, не понимая, как строить позицию, как бороться за преимущество. Они быстро ставили фишки, как будто не думая.
Хуайцин нахмурилась ещё больше. Такая детская игра была для неё, великого мастера, очень неприятна. Но, посмотрев немного, она поняла.
Эта игра была очень простой. Нужно было просто первым выстроить пять фишек в ряд, по вертикали, по горизонтали или по диагонали. Кто первый соберёт пять фишек, тот и выиграл.
Она не удержалась и спросила:
— Что это за игра?
Две служанки вздрогнули и, поспешно встав, тихо ответили:
— Это гомоку.
'Гомоку? Что это?'
Хуайцин, которая знала очень много, замерла.
Другая служанка объяснила:
— Это от принцессы Линьань. Сейчас во дворце все в неё играют.
Под «всеми» она имела в виду евнухов и служанок.
— Говорят, даже наложница Чэнь сказала, что это интересно, — добавила другая служанка.
'Линьань? Она же просто глупая девчонка…' — Хуайцин кивнула и сказала:
— Я хочу принять ванну. На обед повару ничего не готовить.
Император Юаньцзин сегодня утром устраивал семейный обед. Принцы и принцессы должны были обедать во дворце Цяньцин.
Приняв ванну, принцесса Хуайцин покинула свой дворик и направилась во дворец Цяньцин.
В роскошном зале она увидела своих братьев и сестёр. В её отсутствие Линьань, которая любила носить красные платья и дорогие украшения, была в центре внимания.
Сегодня было что-то особенное. Принцы и принцессы только кивнули Хуайцин в знак приветствия и продолжили свой разговор.
— Линьань создала новую игру. Правила гомоку очень простые, и играть в неё интереснее. Даже мои слуги легко научились и с удовольствием играют.
— Имя нашей принцессы Линьань тоже станет известным.
Линьань с круглым личиком и очаровательными персиковыми глазами наслаждалась похвалой братьев и сестёр. На её губах была сладкая улыбка, но она притворялась скромной.
Как гордая курочка, которая хочет похвастаться, но сдерживается.
Увидев, что вошла Хуайцин, она слегка задрала свой белый подбородок, принимая гордый вид.
'Быстрее, завидуй мне, быстрее, завидуй мне…' — Стервочка мысленно бормотала, искоса поглядывая на Хуайцин.
Но холодная Хуайцин просто сидела, пила чай и не обращала внимания на свою глупую сестру.
'Хм… Хуайцин, конечно, завидует мне', — Стервочка мысленно успокоила себя.
Принцесса Хуайцин была нелюдимой принцессой. И не только потому, что она была гордой, но и потому, что её мысли были непонятны принцам и принцессам. Принцессы обсуждали красивые платья и косметику, а её интересовали четыре книги и пять канонов.
Когда принцы обсуждали политику и общую ситуацию, она спрашивала:
— Как решить проблему наводнений? Как бороться с коррупцией?
Принцам становилось очень не по себе. 'Чёрт, кто это знает? Мы обсуждаем общую картину, макропроблемы. Ты что, издеваешься?'
Ближе к полудню евнух из дворца императора Юаньцзина пришёл, чтобы пригласить принцев и принцесс.
Стервочка весело шла за своим старшим братом-наследником. Её платье развевалось. Вдруг сзади раздался голос Хуайцин:
— Линьань.
Стервочка «хе» усмехнулась. Она не могла сдержать своего выражения и гордо сказала:
— Что?
Когда другие принцы ушли, Хуайцин равнодушно спросила:
— Кто научил тебя играть в гомоку?
— Я сама придумала, — Линьань на самом деле была в замешательстве. Потому что её научил Сюй Циань, и она не должна была присваивать себе его заслуги. Но слова братьев были такими приятными, что она не могла устоять.
'Через некоторое время я скажу, что меня научил Сюй Нинъянь', — подумала она.
— Когда отец-император спросит, лучше тебе так и сказать, — Хуайцин пошла к выходу. В её холодном, приятном голосе была нотка предостережения:
— Отец-император не любит этого парня. Когда говоришь, думай головой.
Сказав это, Хуайцин добавила:
— Если она у тебя есть.
— Почему… — эти три слова Стервочка с трудом проглотила. Она, как разъярённая львица, догнала Хуайцин и гневно крикнула:
— У тебя нет головы! У тебя нет головы!
— Я красивее и умнее тебя. Смотри, даже Сюй Нинъянь готов служить мне верой и правдой, а тебя он не хочет.
Хуайцин резко остановилась и строго искоса взглянула на неё.
Стервочка, как ловкая кошка, отпрыгнула назад, но тут же почувствовала себя трусихой и упрямо посмотрела на неё своими персиковыми глазами.
Принцесса Хуайцин подняла руку.
— Брат-наследник, Хуайцин хочет меня ударить! — Стервочка с криком убежала.
На пиру император Юаньцзин действительно спросил об этом.
'Как Хуайцин узнала, что отец-император спросит?' — Линьань в душе была поражена. Она подсознательно взглянула на ненавистную Хуайцин. На её красивом лице не было никаких эмоций. Она спокойно ела.
Стервочка, покрутив глазами, с улыбкой и кокетством сказала:
— Потому что Линьань — дочь отца-императора. А отец-император — самый умный человек в мире.
Император Юаньцзин громко рассмеялся.
'Отец-император, конечно, всё время следит за тем, что происходит во дворце, так же, как он молча наблюдает за двором…' — Хуайцин, не меняя выражения лица, ела.
Она не заводила во дворце своих доверенных лиц, не пыталась активно узнавать новости. Даже о недавней популярности гомоку она не знала.
Не то чтобы Хуайцин не знала, она просто не хотела знать.
Принцесса Хуайцин была вынуждена признать, что, хотя её сестра Линьань и была очень глупой, но даже от бесполезных вещей была польза. Всё зависело от того, как их использовать.
По крайней-мере, в том, чтобы угодить отцу-императору, во дворце никто не мог сравниться с Линьань. Включая тех нелюбимых или некогда любимых наложниц.
Комментарии