Неприятностей, по возможности, следовало избегать. Хрупкая деревня Гаоцзя пока не могла позволить себе лишних встрясок.
Ли Даосюань уже собирался разбудить Гао Ие, чтобы та передала его слова.
Но в этот момент на стену поднялся еще один человек. Это был Сань Шиэр. Он хлопнул Гао Чуу по плечу, призывая того замолчать, а затем зычно крикнул Ван Эру, стоящему под стенами:
— Добрый молодец Ван! Твою доброту в деревне Гаоцзя ценят и помнят. Но ты поднял восстание, за тобой идет погоня, и скоро тебе придется скрываться по всему свету. Если мы примем эти две телеги, наша жизнь не станет намного лучше, а если не примем – не станет хуже. Для нас это лишь мелочь. Но для тебя это зерно – залог выживания в бегах, оно имеет огромное значение. Лучше оставь его себе, это и будет называться «использовать вещь с толком».
Ли Даосюань про себя усмехнулся: «А этот парень неплох. С таким помощником, как Сань Шиэр, у меня самого забот поубавится».
Ван Эр, услышав эти слова, заколебался. Стоящий рядом с ним другой предводитель повстанцев, Чжун Гуандао, негромко произнес:
— Брат Ван, а ведь человек дело говорит. Если деревня Гаоцзя в прошлый раз смогла одарить тебя горой муки, значит, в еде они не нуждаются. Нам же предстоит уйти в леса, и зерно нам там очень пригодится.
Другой лидер, Чжэн Яньфу, тоже вставил слово:
— Брат Ван, отблагодарить их сможем и позже, когда крепко встанем на ноги. Посмотри, как они в этой деревне Гаоцзя выстроились – они явно не хотят иметь с нами ничего общего.
Ван Эр поразмыслил и понял: деревня Гаоцзя попросту боится принимать его подношение.
Будучи человеком решительным, он не стал больше настаивать. Сложив руки в приветственном жесте перед стеной, он громко выкрикнул:
— Коль так, я, Ван Эр, прощаюсь с вами. Долг перед деревней Гаоцзя я буду помнить всегда!
Сказав это, он махнул рукой:
— Уходим!
Увидев, что тот собирается уходить, Сань Шиэр внезапно окликнул его:
— Добрый молодец Ван!
Ван Эр остановился и обернулся.
Сань Шиэр вздохнул и с какой-то особенной интонацией спросил:
— Что сталось с женщинами из богатых домов в уездном городе?
Ван Эр весь одеревенел, словно пораженный молнией. Простояв в оцепенении несколько секунд, он обернулся к Чжун Гуандао и Чжэн Яньфу, бросил на них крайне недовольный взгляд, затем снова поклонился Сань Шиэру и, резко развернувшись, зашагал прочь.
Вскоре их группа растворилась в ночной мгле.
Ли Даосюань заметил, что уходили они в ту же сторону, куда отступали после кражи воды. Где-то там должна была находиться деревня Ванцзя, вот только неизвестно, как далеко отсюда.
После недолгого шума в деревне Гаоцзя снова воцарился покой.
Сань Шиэр вместе с Гао Чуу спустились со стены. Позади них уже собралась изрядная толпа – крики Ван Эра разбудили многих, хотя подняться на стену решились лишь единицы.
Сань Шиэр тут же принялся отчитывать жителей:
— Что же это у вас за деревня Гаоцзя? Стены есть, а обороны никакой. Ночью даже дозоры не расставлены. Ладно на этот раз был Ван Эр – он сам нас разбудил своими криками. А если бы пришли другие разбойники? Набросили бы крючья на веревках, перелезли через стену – и мы бы погибли, даже не поняв как.
Это замечание было точь-в-точь тем, что вертелось на языке у Ли Даосюаня.
Староста вышел вперед и покачал головой:
— Чтобы караулить ночью, нужны фонари. Деревня хоть и маленькая, но если развесить фонари вдоль всей стены, их понадобятся десятки. Где нам взять столько масла?
Сань Шиэр нахмурился – резон в этом был. Но он тут же усмехнулся:
— О масле ты печешься? Деревня Гаоцзя под защитой Небесного Божества. Завтра рано утром всем собраться, чинно преклонить колени и хорошенько помолиться небу – разве масло не явится?
Жители призадумались:
— А ведь верно! Великий Бог любит одарять нас едой на рассвете. Если в это время мы все вместе падем ниц и будем слезно просить его милости, глядишь, и добудем немного масла.
Ли Даосюаня эта сцена изрядно позабавила. Зачем ждать утра? Я могу дать вам масло прямо сейчас.
Он зашел на кухню, принес большую бутыль растительного масла и нашел крышку от минералки, собираясь налить в нее немного масла и поставить в ящик.
Однако не успел он это сделать, как из толпы человечков выскочила женщина средних лет – жена Сань Шиэра.
Третья госпожа ткнула пальцем в сторону жителей и заговорила ворчливым тоном:
— Я в этой деревне без году неделя, но пару слов вам все-таки скажу. Вы, ребята, к Великому Богу относитесь уж слишком непочтительно.
Крестьяне изумились:
— Непочтительно? Это в чем же мы непочтительны к Великому Богу?
Третья госпожа про себя выругалась: «Ну и деревенщина дремучая», но вслух этого не сказала, лишь хмыкнула:
— Великий Бог явил в этой деревне столько чудес, столько вам помогал – а вы хоть храм ему построили? Золотую статую воздвигли? Благовония воскурили? Когда просите Бога, только и знаете, что лбом о землю стучать да клянчить то одно, то другое. Жадности бездна, а пристойного обряда – ни капли.
От этого потока вопросов жители деревни окончательно опешили.
Видя, что перед ней и впрямь люди, не видевшие света, третья госпожа с досадой продолжила:
— Даже монахи, когда просят благословения у Будды, сначала совершают омовение, переодеваются в чистое, бьют в колокол, стучат в деревянную рыбу и читают сутры – и то не факт, что Будда их услышит. Если уж вы действительно хотите просить у Великого Бога какой-то милости, хотя бы догадайтесь ударить в колокол, зажечь свечу или благовония. Ритуал должен быть исполнен по всей форме.
После этих слов на жителей снизошло озарение: и правда, кажется, мы не соблюдаем приличий. С каким лицом мы смеем что-то требовать?
Ли Даосюань, слыша это, едва не расхохотался. Все эти церемонии для него не имели никакого смысла. На самом деле…
Хотя подождите!
В голове у Ли Даосюаня словно лампочка зажглась: «А ведь в этих ритуалах есть смысл!»
Поскольку человечки были крошечными, их голоса звучали очень тихо. Ли Даосюань часто не слышал, о чем они говорят, даже если они кричали в небо – он мог просто пропустить момент.
Но если каждый раз, когда они захотят к нему обратиться, они будут сначала колотить в большой колокол, ему будет гораздо проще это заметить.
Оказывается, в том, что монахи бьют в колокола, есть практический смысл.
«Черт возьми, никогда бы не подумал, что найду пользу в этой обрядовой чепухе. Дело плохо, мои устои материалиста, кажется, пошатнулись».
Третья госпожа тем временем продолжала раздавать указания:
— Завтра утром всем умыться, надеть чистую одежду. Особенно тебе, девица Гао Ие – ты Божественная посланница, избранная самим Богом. Зайди ко мне, я подберу тебе наряд получше и прихорашу, ты возглавишь моление… А вы, двое кузнецов, сегодня не спите. За ночь выкуйте большой колокол, завтра утром он нам понадобится.
Никто не посмел возразить Третьей госпоже, все послушно разошлись исполнять веления.
Ли Даосюань со своего «неба» спокойно наблюдал за этими приготовлениями. Ему было весело. Масло, которое он хотел дать сейчас, он решил приберечь до утра – посмотрит по обстоятельствам.
И еще…
Он бросил взгляд на Сань Шиэра и его жену, подумав: «Приход этих двоих в деревню оказался для меня огромным подспорьем».
…
Дома у меня живет кошка – та самая, что на аватарке, уже несколько лет вместе.
Я в ней души не чаю: купил ей красивый домик, кучу игрушек, обожаю смотреть, как она прыгает и бегает за ними.
Что она хочет – то и покупаю: лакомства, консервы, кошачьи леденцы, недавно даже начал специально для нее траву выращивать.
Когда она болеет, я везу ее в ветеринарную клинику.
Я потратил на нее уже больше десяти тысяч.
Конечно, все это она получает, пока ведет себя хорошо.
Но если она начинает проказничать и безобразничать, может и по загривку получить.
Такова психология любого владельца питомца, и такова же психология главного героя этой книги.
Комментарии