Весенний гром прокатился по небосводу, изливаясь с самой выси. В горах и морях, меж небом и землёй, чудилось, будто крадётся дракон.
К тому времени, как грохот утих, наступил уже послеполуденный час, и снова заморосил мелкий дождь. Птицы, что прятались до этого в ветхом храме, наконец не выдержали – одна за другой встрепенулись и улетели прочь, чтобы кормиться под открытым небом.
Примерно в это же время, когда чёрный ворон взмыл в воздух, Чжун Син начал приходить в себя. Но только лишь начал – не более того. Он чувствовал, что голова у него словно набита пятью цзинями муки и тремя цзинями воды – всё булькало и мешалось в одну липкую кашу, да ещё и глаза, казалось, невыносимо саднило.
Веки налились свинцом, мысли путались, но Чжун Син всё же, напрягая последние силы, попытался припомнить причину – кажется, его обманул фальшивый даос из туристического места.
Но почему же он оказался в таком положении из-за обмана какого-то фальшивого даоса? Это же нелогично! Неужели его опоили?
Рефлексия нахлынула почти мгновенно – видать, в этом деле у него был богатый опыт.
Вспомнил! Его обманул фальшивый даос прямо у входа в туристическую зону, и он купил у него компас, который, как уверял продавец, работал ничуть не хуже, чем у капитана Джека Воробья из «Пиратов Карибского моря». И вот на этом самом, якобы лимитированном пиратском компасе было выгравировано: «Небо движется, благородный муж укрепляет себя; земля покоится, благородный муж несёт всё сущее». Изучая эту чудо-безделушку, стоившую ему целых пятнадцать юаней, якобы освящённую самим Верховным Владыкой Лао-цзюнем и способную указать путь к любому желаемому месту, он зазевался и средь бела дня, прямо в людном месте, свалился в колодец.
Неудивительно, что в голове всё «булькало» – и правда туда воды набралось.
Убить мало этого фальшивого даоса! Идиотский сувенир! Колодец без ограждения в поддельном парке! Он непременно пожалуется в Комитет по делам религий, выложит всё в Сеть! Он же, чёрт возьми, видный блогер на Биху – ему платформа пятьдесят тысяч подписчиков накинула…
Однако этим сумбурным мыслям в голове даже не дали как следует развернуться – по лицу вдруг пошли отчётливые, даже болезненные шлепки.
Чжун Син, напрягая последние силы, открыл глаза и увидел прямо перед собой чью-то смутную фигуру, склонившуюся над ним. Он попытался заговорить, но голос прозвучал хрипло, а горло саднило:
— Д-доктор… Со мной всё будет в порядке?!
— Да ни хрена подобного! — Выпалила фигура. Голос был грубый, без намёка на врачебную этику, и, кажется, от него разило перегаром. — Какой я тебе доктор в заброшенном храме средь пустоши?! Чжун, парень, советую тебе самому вставать на ноги, а то как нагонят нас эти псы Восточные И, – я, Ду Мэн, тебе никто, не потащу тебя на спине!
В голове у Чжуна Сина царил полный хаос, горло пересохло и чесалось, но он через силу широко раскрыл глаза и разглядел склонившуюся над ним огромную голову. Мужчина был высок ростом, с красноватой кожей, окладистой бородой и сбитым набок пучком волос. Глаза его были вытаращены, рот – кроваво-красная пропасть – разевался, брызжа слюной. Зрелище было воистину устрашающее.
Увидев это, Чжун Син заметно опешил, но первым делом, проглотив слюну, выдал нечто абсурдное:
— Кем бы вы ни были, сударь, почему вы без маски?
Бородач, вне себя от ярости, рванул Чжуна за шиворот, поднимая с земли:
— Какая ещё маска?! Какая, к дьяволу, разница?! Чжун, парень, если ты прикидываешься дурачком, я тебя…
Ругань оборвалась на полуслове. И разъярённый бородач, и ошеломлённый тряской Чжун Син одновременно почувствовали, как земля под ногами вдруг задрожала.
— Это что, землетрясение? — Жалобно спросил Чжун Син, всё ещё плохо соображая.
— Какая, к чёрту, разница, землетрясение или какие-то бесы там вылезли, – в этом храме больше нельзя оставаться, – с каким-то испуганным изумлением проговорил бородач, опуская свою ношу на землю. Он тяжело перевёл дух, обернулся и начал что-то собирать.
Брошенный Чжун Син наконец заподозрил неладное и, собрав последние силы, приподнял голову, оглядываясь. Он успел заметить, как бородач пнул догорающий костёр, подняв облако дыма и шипение воды, и швырнул ему под ноги грязный старинный шлем, похожий на реквизит из исторической драмы.
Шлем, упав, сразу же выплеснул из себя какую-то белёсую липкую жидкость.
Тем временем семнадцать или восемнадцать усталых солдат, что были в храме, тоже в панике повскакивали с мест. Кто-то поддерживая друг друга, кто-то пробираясь в одиночку, они, не помня себя, бросились наружу.
Сам же Чжун Син, первым закричавший о землетрясении, сейчас, наоборот, из-за каши в голове не испытывал ни малейшей паники. Он рассеянно постучал по шлему и обнаружил, что эта вещь, которую, судя по всему, только что использовали как котёл, оказалась на удивление твёрдой и тяжёлой. И только тут он заметил, что сам одет в такие же древние доспехи, как и остальные… Впрочем, рукава были на месте, а вот торс явно защищала кольчуга, поверх которой на груди красовались две блестящие, но изрядно замызганные бляхи.
Так это же доспехи Мингуанкай! Династия Суй-Тан?!
Или Тан?
Неужели он попал в какой-то смутный период династий Суй или Тан? Но какой бы ни был: три похода на Когурё, падение Суй и становление Тан или восстание Ань Лушаня – всё это не самые лучшие времена для простого солдата, верно?
Чжун Син, так и сидя на полу, вытянул шею, пытаясь ухватиться за хоть какую-то мысль и оглядеться в поисках новых сведений. Но безуспешно – тут же последовал новый, отчётливый толчок.
— Бегом! Не можешь бежать – ползи! Если и ползти не можешь – я тебя бросаю! — Бородач нахлобучил шлем, взвалил на плечо короткое копьё с длинным лезвием и, больше не притрагиваясь ни к чему, развернулся и направился к разбитым воротам храма, бормоча себе под нос:
— После разгрома у Отмели Павшего Дракона я уяснил себе одно: нечего свою драгоценную жизнь понапрасну класть! Дома жена и дети малые, да и по обычаям нашего Хуншаня, человек должен вернуться в родную землю – умирать надо дома!
Чжун Син уже не мог разобрать, что это было: театральное представление, галлюцинации от общего наркоза или что-то ещё – его мозг был слишком тяжёл, чтобы проводить столь тонкие логические изыскания.
Поэтому трудно сказать, последовал ли он совету своего спасителя или же повиновался инстинкту выживания и любопытству, но он нацепил на голову только что служивший котлом шлем и, опираясь на постамент статуи, попытался подняться.
Едва встав на ноги, Чжун Син почувствовал, что они подкашиваются, и мог только из последних сил держаться, чтобы не упасть. Ноги отчаянно дрожали, не слушаясь его.
И тут случилось нечто совсем уж странное. Он отчётливо ощутил, как из груди и живота выплеснулся поток какой-то странной, ледяной, похожей на воздух субстанции. Она потекла по каким-то сосудам к ногам, словно само тело пыталось таким образом помочь ему устоять. Но эта самая ледяная волна, от холода резко ударив по ногам и голове, заставила его с глухим стуком снова рухнуть на пол.
— Мать честная! — Выругался бородач.
Все остальные уже давно разбежались. Бородач тоже вышел было, но тут же вернулся один. Увидев эту картину, он пришёл в ещё большую ярость.
— Командир звена, сколько раз тебе говорил: брось ты эти дикарские методы из Северных Пустошей, иди положенным путём Трёх Сияний и Четырёх Владык, что в армии дают! А ты всё жадничал, не хотел терять эту свою «истинную Ци ледяного пламени», что натренировал, – не послушал! И что теперь? Ноги не ходят?! Пропадает твой талант к самосовершенствованию! Был бы он у меня, я бы давно до командира звена дослужился!
Чжун Син ничегошеньки не понял.
Он уже попытался вообразить, что попал в древний Китай, скорее всего в эпоху Суй-Тан, полную смут, – но при чём тут всё это? Теперь что, какой-то уся-вариант династии Суй или же версия из романа «Сказание о династиях Суй и Тан»? В таком случае, может, податься заранее под крыло Ли Юаньба?
Но на этот раз раздумывать было некогда.
Очередной, ещё более сильный толчок сотряс землю, по храму заструилась пыль.
Бородач топнул ногой у порога, развернулся, подскочил обратно, ловко подхватил одной рукой копьё, а другой перевернул обхватившего статую Чжуна Сина и взвалил его на плечо.
— И за что я тебя, старого, таскаю?! — Проворчал он.
Чжун Син, болтаясь на плече вниз головой, боковым зрением заметил что-то на том месте, где лежал раньше, и вскрикнул:
— Эй, господин Ду! Дайте я заберу свои вещи! Это моя фамильная драгоценность!
Бородатый великан, тот самый Ду Мэн, хоть и с неудовольствием, но всё же присел, позволяя Чжуну Сину, свесившись с плеча, схватить какую-то вещь с земли. Услышав «готово!», он опрометью бросился прочь из храма.
И вот, его тащит на себе бородатый верзила, пытаясь спастись, а Чжун Син, сжимая в руке ту самую вещь, уже был потрясён до глубины души – ибо этой вещью оказался тот самый компас, который он купил перед тем, как свалиться в колодец.
Компас был сделан на совесть: старинной формы, красивый, размером примерно в половину ладони, удобно носить с собой. Стоил он всего пятнадцать юаней, а по бокам были выгравированы две строки упрощёнными иероглифами, что наглядно демонстрировало всё величие китайского производства.
Но сейчас, после того как он собственным телом ощутил, как по ногам прошлась эта ледяная Ци, Чжун Син уже понимал: эта штуковина – корень всех бед!
Это она виновата в том, что он попал в это место!
И в то же время – это его единственная соломинка, за которую он цепляется в надежде на спасение!
Если следовать терминологии некоторых высококлассных сетевых романов, это можно назвать его золотым пальцем переселенца… Нет, Золотым Ромбовидным Компасом!
Однако – и это приводило Чжуна в отчаяние – компас, покрытый медью, лишь безжизненно покачивал стрелкой вниз. Неужели он одноразовый? Или его нужно заряжать?
Горы, леса, а у него голова как решето и ноги как ледышки. К тому же землетрясение! Где взять в такой глуши пауэрбанк? И как заряжать? Что, «истинной Ци» что ли?
Только подумав об этом, Чжун Син, невзирая на только что пережитое «электрическое удовольствие», тут же попытался привести в действие эту самую «истинную Ци». И Ци, словно часть его собственного тела, легко и свободно потекла по руке, заполнив собой ладонь, сжимавшую компас.
Но толку не было.
С отчаянием, Ду Мэн уже дотащил Чжуна Сина до храмовых ворот, когда последовал третий мощный толчок. Споткнувшись, Кузнечик едва не скинул с плеча свою ношу.
И тут Чжун Сина внезапно осенило. Вспомнилась, возможно, самая популярная во всём Китае и, что важнее, совершенно уместная здесь мантра, и он выпалил её вслух:
— Верховный Владыка Лао-цзюнь, свершись по велению закона!
Крик совпал с очередным толчком, и Чжуна чуть не вывернуло наизнанку, но – увы – стрелка компаса по-прежнему безвольно болталась, подчиняясь лишь инерции и силе тяжести.
Чжун Син почти отчаялся.
Но в следующее мгновение, как только Ду Мэн встал на ноги и шагнул за порог храма, стрелка в руке Чжуна вдруг, вопреки законам гравитации, резко взметнулась вверх и указала куда-то прямо позади Ду Мэна, перед самим Чжуном.
Чжун Син растерялся лишь на миг – его мозг мгновенно включился и начал лихорадочно просчитывать, как применять этот «Золотой Ромбовидный Компас». И очень быстро он понял, в чём дело.
— Назад! — Заорал он, насколько хватало сил, с плеча своего спасителя. Желчь уже подступила к горлу, а голос охрип. — В храм! Назад!
— Ты что, рехнулся?! — Ду Мэн, продолжая пробираться вперёд сквозь опавшую листву и сучья у храма, наклонил голову и прикрикнул в ответ. — Если уж землетрясение серьёзное, то в храме – верная смерть! Да и на склоне оставаться нельзя! Надо спускаться к дороге внизу, на открытое место! Думаешь, почему все побежали?! Ещё раз пикнешь – брошу тебя здесь и пойду один!
— Скорее назад! — Чжун Син, не находя себе места от волнения, заорал во всё горло, пытаясь обмануть собеседника. — Это мой родовой талисман указывает! Он знает, где спасение, а где беда! Он явно указывает путь! Сколько наших полегло, а мы с тобой двое выбрались – думаешь, это случайно? Поверь мне ещё раз! Нас теперь, как ни крути, судьба связала – зачем мне тебя обманывать?
Услышав эти слова, Ду Мэн внезапно остановился в сухом лесу. Он колебался, глядя, как остальные бегут всё дальше и дальше. Секунду спустя, когда земля снова дрогнула, он в бессильной злобе рявкнул что-то себе под нос, развернулся и, тяжело ступая, потащил свою ношу обратно к храму.
Земля тряслась всё сильнее и чаще, под ногами после недавнего дождя было скользко. Ду Мэн бежал изо всех сил, несколько раз падал. Когда они добрались до входа, земля перед ними вдруг вздыбилась, образовав зияющую трещину. Ду Мэну пришлось прыгнуть изо всех сил, и они кубарем влетели в храм, больно ударившись.
Но это было ещё не всё – началось самое страшное. Земля дрожала и стонала, горы рушились. Снаружи, вместе с грохотом, раздались крики и вопли. Двое в храме, не обращая внимания на то, что творится снаружи, судорожно хватались за всё, что попадалось под руку.
Бесполезно, впрочем, – и не нужно было, потому что, как ни странно, прямо перед воротами храма земля разверзлась гигантской трещиной, а сам храм лишь шатался и скрипел, но не рушился и, самое главное, не падал.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем всё затихло.
Чжун Син, ломаный, без сил, рассеянно обвёл взглядом всё вокруг – статую с отбитой головой, запылённый стол, большую дыру в крыше, закопчённую балку и разорённое птичье гнездо высоко наверху. Ничто не ускользнуло от его взгляда. И только потом он, вполне ожидаемо, посмотрел на сидящего напротив бородача Ду Мэна. Тот, оказывается, смотрел на компас, который Чжун Син всё ещё сжимал в руке. Чжун не знал, что и сказать, и просто попытался оценить обстановку.
Но тут же он осознал нечто ещё, и оба они, как по команде, уставились в открытый дверной проём. У обоих глаза полезли на лоб.
За воротами храма, насколько хватало глаз, в расселине среди расколотых гор скользил какой-то цилиндрический предмет, издававший тусклый металлический блеск. Присмотревшись, можно было заметить, что на поверхности цилиндра проступают один за другим слои, похожие на чешую.
Цилиндр скользил всё быстрее и быстрее, уходя всё дальше и выше, пока Чжун Син вдруг не осознал: это не «похоже на чешую» – это и есть самая настоящая чешуя.
А хозяином этой чешуи было тело, размеры которого невозможно было определить, – длинное, змееподобное, которое медленно расправлялось, начиная двигаться.
Но это ещё не всё. Вместе с телом в воздухе вдруг расправилась гигантская когтистая лапа, покрытая чешуёй, за ней вторая, третья, четвёртая… После того как показались четыре таких могучих хищных лапы, из длинного змеевидного тела начала выступать и огромная корона, похожая на оленьи рога.
Увидев это, Чжун Син, хоть и потерял способность к связному мышлению и почти не мог двигаться, всё же инстинктивно подумал об одном слове – «дракон».
В этой долине, под землёй, прятался дракон, который вдруг выбрался наружу, устроив этот катаклизм.
Но уже через мгновение Чжун Син снова запутался. Когда огромная змееобразная голова полностью поднялась, явив миру свой лик, то, хоть огромные глыбы и кучи земли продолжали сыпаться вниз, он смог разглядеть, что это была морда, похожая на тигриную, размером с целый дворец.
Поднялся и хвост, оказавшийся раздвоенным на конце, как у птицы, – настоящий птичий хвост.
Тигриная голова, оленьи рога, змеиное тело, орлиные когти, птичий хвост – необъятное тело, хоть ещё и не расправившееся в полный рост, уже казалось величиной с гору… Даже если это дракон, то какой-то уж очень нетрадиционный.
Но если не дракон, то кто же?
Чжун Син не успел перебрать в памяти всё, что знал о биологии и мифологии, – на это не было времени.
В следующую секунду тигриная голова распахнула глаза, оленьи рога взметнулись к небу, и, издав единый рёв, она вызвала гром и молнии со всех сторон. Змеиное тело вытянулось и задвигалось, орлиные лапы вытянулись в разные стороны, птичий хвост взметнулся вверх и вниз – поднялся ветер и облака, и эта неоспоримо могущественная драконья тварь, полностью расправившись в воздухе, вдруг взмыла ввысь, как стрела, вонзившись в густые облака высоко в небе.
И случилось нечто ещё более ужасное: такое божественное животное, взлетая к небесам, разрывая землю и облака, казалось, с кем-то билось там, в облаках, причём на равных!
Вскоре с неба посыпался град размером с таз, смешанный с огненными камнями, дождём и дымом, разлетаясь во все стороны, – никто не знал, как далеко и куда он упадёт.
В разрушенном храме Чжун Син, потрясённый до глубины души, думал только об одном:
Какая, к чёрту, династия Тан!
Комментарии