После переправы через реку их путь – троих живых и одного мертвеца – был скор и удачен.
Причина того была проще некуда: кто бы сомневался, ведь инспектор Бай – чиновница высшего ранга, с мастерством культивации непостижимой глубины, при деньгах и красавица. Деньги решают восемь дел из десяти в Поднебесной, а если ещё и красный пояс показать – то и девяносто девять из ста… Словом, Чжун Син так и не видел, чтобы госпожа инспектор снова пускала в ход свои силы – непонятно, уся это или сянься – для разрешения дел.
А уж лицо… тут и говорить нечего: даже если б она и не желала им пользоваться, от него всё равно не уйти, верно?
Короче, все эти дни они останавливались в приличных гостиницах, ехали по большим трактам, на рослых конях, и даже мёртвый Ду Мэн путешествовал на бычьей повозке.
Чжун Син даже получил от «Цинь Бао» одежду и сменил свои изодранные и пропитанные кровью солдатские поддоспешники.
Так за какие-то шесть-семь дней они пересекли округ Уян и прибыли в округ Уань. А ещё через три дня, не спрашивая дороги и не пользуясь тайком компасом, Чжун Син уже знал, где находится Хуншань – просто потому что перед ним, на горизонте равнины, тянулась бесконечная высокая горная гряда, красная, как кровь или киноварь, простирающаяся с севера на юг.
Мало того – стоял конец весны, всё вокруг зеленело, и только эта гора казалась целиком красной, что вызывало ещё большее изумление.
Ещё через три дня они достигли подножия. Чжун Син, не таясь от спутников, достал компас и проверил: стрелка указала на запад, уверенно и спокойно, словно дом Ду Мэна находился прямо в этой горе, а не где-то вдалеке. Тогда он окончательно уверился и, посоветовавшись с остальными, нашёл у подножия постоялый двор, чтобы спокойно переночевать и наутро без спешки подняться в горы. У него даже поднялось настроение расспросить о происхождении диковинного красного цвета.
А из разговоров Цинь Бао с хозяином постоялого двора переселенец легко узнал, что здесь изначально тянулась горная гряда, господствующая над землями к северу от Хуанхэ и подавляющая Срединные равнины за рекой.
А в древние времена, ещё до того, как Черный Император Севера и Алый Император Юга из Трёх Сияний и Четырёх Владык обрели Дао и утвердились на своих местах, они по некой причине устроили здесь ожесточённую битву.
В той битве один из истинных драконов Черного Императора, Владыка-Змей Ли, пал здесь; его тело рухнуло с облаков, растянувшись на десятки ли, и легло на горы. Сам Алый Император был поражен гневным ударом Черного Императора, и божественная кровь пролилась дождём. Пролившись, она растворила тело Змея Ли, пропитала старые горы, и все три – плоть, кровь и камень – слились воедино, став красными.
Так появилась нынешняя Хуншань.
До сих пор в горах часто случаются землетрясения, и тогда из недр вырывается красный горячий источник, к которому сбегаются звери, чтобы напиться. Говорят, это божественная кровь, не утратившая силы за тысячелетия, и потому источник называют Кровавым. А жители Хуншань всегда отличались высоким ростом и крепким телосложением; вместе с воинственными жителями Северных Пустошей и выносливыми лунсийцами они считаются тремя главными источниками солдат в Поднебесной. По преданию, это тоже благодаря благословению священного зверя и благодати божественной крови.
Именно потому, что местные верят, будто их выдающееся телосложение – дар этой особенной земли, у них сложилась традиция: после смерти непременно быть погребённым в горах Хуншань, чего бы это ни стоило.
Уж на что Чжун Син, видевший самого Владыку, Раздвигающего Горы, – и то поверил этой истории безоговорочно. А сравнивая телосложение Ду Мэна и его слегка красноватое лицо, он находил и другие невероятные россказни довольно правдоподобными.
— Господа желают проводить старого друга на родину? — Спросил высокий, с лёгким румянцем, пожилой хозяин, явно местный, закончив свой рассказ. Он окинул взглядом труп Ду Мэна, от которого веяло холодом, и не выказал ни удивления, ни страха – скорее, спокойствие.
— Я провожаю товарища на родину, — с такой же прямотой ответил Чжун Син. — А эти двое провожают меня.
— Вот оно как, — хозяин вздохнул. — Но простите старика за совет: не лучше ли похоронить покойного у подножия горы? Считай, что вернулся в родную землю… В горах нынче неспокойно.
— Что значит «неспокойно»? — Не успел Чжун Син и рта раскрыть, как сработала профессиональная привычка женщины-инспектора. — Разбойники? Или остатки мятежников с востока от реки и из Хэнэя?
— Да нет, не то, — хозяин поспешно замахал руками. — Госпожа инспектор, вы уж слишком далеко заглядываете… Я к тому, что примерно месяц назад в горах внезапно прорвался Кровавый источник – очень сильный и быстрый. Случился обвал, дороги размыты, мосты обрушены, связь с горными селениями прервана надолго… Войти в горы будет трудно.
— Ах вот оно что, — женщина-инспектор мгновенно потеряла интерес.
— Значит, просто стихийное бедствие? — Чжун Син тоже вздохнул с облегчением. — Дороги разбиты?
— С виду – стихийное бедствие, дороги разбиты, — хозяин замялся, но всё же ответил с горькой улыбкой. — В ночь перед прорывом многие видели в горах светящийся поток, пролетевший под ущербной луной; в горах тоже было неспокойно. А потом прорвался Кровавый источник и перекрыл дороги… Мы, люди тёмные, не понимаем. Одни говорят, что это проходили бессмертные с юга – от Алого Императора, или с севера – от Черного Императора, и всколыхнули свою кровь или Змея Ли. Другие – что какие-то злодеи колдуют, выжимают из гор божественную кровь и драконье мясо ради чёрных дел. Третьи – что просто какой-то мастер высокого уровня проходил мимо, и прорыв источника – обычное дело, не связанное… Но в Хуншане принято относиться к таким вещам серьёзно. Потому пока никто ни войти в горы, ни даже приближаться к ним не решается.
— Понимаю, — Чжун Син, слушая, тоже забеспокоился, но, взглянув на поднявшую голову женщину-инспектора, снова воспрял духом. — Однако я обещал проводить своего товарища домой и похоронить его на родной земле. Мы прошли такой путь, вынесли столько лишений, добрались до самой горы – и остановиться из-за этого? Это было бы смешно.
— И то верно, — задумчиво произнесла Бай Юси, ничего больше не добавив. Только хозяин машинально поддакнул. — Если так, я велю в гостинице сделать носилки и заготовить сухого пайка, чтобы вам было легче нести покойного в горы. Лошадей и бычью повозку пока оставьте у меня, заберете, когда вернетесь.
Чжун Син хотел было сказать, что не нужно – рядом есть женщина-мечница, умеющая летать по небу… Но, как назло, как раз задумавшаяся Бай Юси тут же кивнула:
— Лучше подготовиться. Беспокойство, хозяин.
Чжун Син решил, что она просто не хочет тащить труп на себе, но промолчал.
В тот же день ничего больше не произошло. Наутро, позавтракав, они вышли из гостиницы. Пожилой хозяин уже приготовил всё как надо: сначала помог привязать тело Ду Мэна к простым носилкам, которые можно было и тащить, и нести на спине; кроме того, дал железный костыль с площадкой для опоры; лично опоясал Чжун Сина широченным бычьим ремнем, куда, помимо меча, кинжала и компаса, были подвешены несколько небольших кожаных мешочков: в одни положили сушеное мясо и кукурузные лепешки, в другие – известь и огниво, в третьи – бинты и масло; сверху приторочил два чистых кожаных бурдюка и флягу с вином.
Не забыл и мешочек с мелкими серебряными монетами и медяками.
Всё было предусмотрено до мелочей.
Но тут Чжун Син вдруг сообразил: хозяин приготовил вещи только на одного человека.
— Вы двое решили на этом закончить? — Спросил он серьезно.
— Да, — Бай Юси стояла, сжимая меч, прямая и торжественная. — У меня государственная служба. Господин Цинь тоже покинул дом в спешке. Раз уж мы проводили вас до подножия, можно считать, что сделали всё, что могли, и совесть наша чиста. Нам пора прощаться. Деньги хозяину я уже заплатила – там и за вашего коня, когда вернетесь после похорон.
Она сделала паузу и, положив руку на меч, добавила:
— Мы встретились случайно, но ваши речи, ваши познания и эта преданность другу – поистине необычны. С таким человеком хоть куда. Если когда-нибудь судьба приведет вас в Восточную Столицу, на Террасу Покоя и Безопасности, ищите меня – я приму вас с распростертыми объятиями.
Чжун Син не был неблагодарным: она столько для него сделала, всё устроила, и теперь, уходя, оставила такие слова. Таиться и мелочно обижаться было бы по-настоящему свинством. Другое дело, что раньше, когда он увидел, как она в белом перешла реку, словно бессмертная, в нём, переселенце, проснулось жгучее любопытство касательно искусства культивации этого мира. Он так и не успел найти подходящего случая расспросить – и теперь, когда уйти предстояло вот-вот, стало немного жаль.
Но делать нечего. Он сложил руки в поклоне и поблагодарил.
Бай Юси и Цинь Бао больше не сказали ни слова. Они вскочили на коней и поскакали прочь, в сторону Великой реки.
А старый хозяин лично проводил Чжун Сина с бычьей повозкой – до самого первого оврага, где мост был разрушен. Там он и распрощался. Чжун Син, на душе у которого всё улеглось, взвалил на спину Ду Мэна и один направился в глубину горного ущелья.
Первый овраг оказался неглубоким – перебраться через него не составило труда. Так Чжун Син вступил внутрь Хуншаня.
И тут переселенец заметил, что на самом деле гора не так уж и необычна – по крайней мере, её чудеса не выходили за рамки понятного могущества природы… Вблизи, к примеру, земля оказалась вовсе не ярко-красной, а скорее цвета выветренной скальной породы; растений на горе тоже хватало – только поросла она не зелёными травами, а желтоватым ковылём и рыжевато-бурым кустарником, который издалека сливался с красноватой землёй, резко контрастируя с прочей зеленью.
В долинах же встречались и посевы, и обычные зелёные растения – лишь с лёгким красновато-жёлтым отливом.
А так называемый Кровавый источник Чжун Син очень скоро увидел – и выпил из него, и даже окунулся. Что сказать… в прежней жизни он бы ни за что к такому не притронулся, но теперь, пройдя через перерождение, хлебнув жизни и смерти, он уже не обращал на это внимания.
Ничего странного в горах не было.
Ни чудовищ, ни бессмертных, ни злодеев, вываривающих какое-нибудь тёмное снадобье, ни высушенных трупов людей и скота. Только обычная земля, обычный ветер, обычные звери, обычные горы.
Впрочем, и понятно: хоть Хуншань и считалась священной, она лежала прямо в сердце населённых земель. Всякую нечисть, если б она тут и водилась, такие мастера, как Бай Юси, давно бы разогнали – ему и увидеть ничего не удалось.
Однако дорога и вправду оказалась тяжёлой.
Всего за два дня, неся Ду Мэна, Чжун Син стоптал добротные армейские сапоги из бычьей кожи: местная щебнистая почва протерла их так, что из дыр вылезали пальцы. Руки и предплечья исколол и исцарапал жёсткий кустарник и ковыль – они покрылись кровавыми ссадинами. Новая одежда, разумеется, превратилась в лохмотья… Но Небо не оставило его стараний: после целого дня сверки с компасом и оценки рельефа он наконец определил конечную цель путешествия.
Это оказалась долина, заваленная оползнем с обеих сторон. Издалека она казалась сплошным красным пятном – дорога тоже краснела. Чжун Син даже не сразу её заметил. Только обойдя долину с компасом дважды и сообразив, куда ведут дороги по обе стороны, он понял истину.
Тем же вечером, стиснув зубы, он перевалил через гребень и заночевал прямо перед красным обвалом внутри долины.
Стоял конец весны. Солнце садилось, закатный свет золотил край неба, дул лёгкий ветер. Чжун Син понимал, что до темноты не успеть, и решил устроиться на ночлег. Он снял с плеча Ду Мэна, влил в него остаток истинной Ци, разжёг костёр и повалился на красную землю.
Земля, прогретая за день солнцем, была тёплой и мягкой, словно материнские объятия. Она вытянула из него всю накопившуюся усталость… Гарь в ногах, саднящие царапины на руках, сухость на лице и щемящее одиночество – всё смешалось. Но почему-то, прежде чем сон и изнеможение окончательно накрыли его, Чжун Син ощутил редкое умиротворение и чувство выполненного долга – то, чего не было у него с самого переселения. Даже некое подобие счастья и удовлетворения.
Он собрал остаток сил, поднялся с тёплой земли, отряхнул с себя всю красную пыль. Потом откупорил бурдюк, но не стал пить – напротив, роскошествуя, выплеснул немного воды на лицо и вымыл руки. Затем снял полупустую флягу с вином, которую всё берёг, достал из сумки несколько полосок сушёного мяса, которые тоже приберегал на потом, – и снова лёг.
Растянувшись прямо на земле, подложив под голову небо, он протянул мясо к костру. Когда с него закапал жир, он принялся жевать, запивая вином, и медленно, с наслаждением оглядывал красные просторы, небо и ветер.
В какой-то момент ему стало так хорошо, что он, не издав драконьего или тигриного рыка, просто громко закричал от избытка чувств. Крик спугнул нескольких ворон, и те поспешно улетели прочь в багровеющем небе.
Счастливое время всегда коротко.
Не прошло и минуты, как мясо закончилось, вино опустело. Чжун Син почувствовал, что тепло, сочившееся из земли, выпаривает усталость из самых глубин его существа. Он перестал крепиться, свернулся калачиком у костра и провалился в глубокий, чёрный сон.
Наутро его разбудил холод. Едва открыв глаза, он заметил, что погода испортилась: облака сгустились, того и гляди хлынет дождь. Но ему было всё равно. Сегодня он должен был снять с себя главный груз этого путешествия и начать новую жизнь.
Наскоро перекусив и напившись, он взвалил Ду Мэна на плечи. Больше не вливал в него истинную Ци – только зажёг компас и двинулся в путь.
Едва он тронулся, полил дождь. Тропа стала скользкой. Идти сделалось трудно. Разбитый сапог моментально набился жидкой грязью, но это ничуть не поколебало боевого духа переселенца.
Ближе к полудню, под всё ещё моросившим дождём, он заметил жильё. Дух его воспрянул ещё больше.
Приблизившись, он разглядел яснее: мужчина и женщина. Молодой парень в серой холщовой одежде стоял перед огромным земляным холмом, а молодая девушка в белоснежных парчовых одеждах, с высоким пучком на голове, без головного убора, держалась чуть поодаль сбоку. У одного за спиной висел лук, другая сжимала меч. Оба неподвижно застыли, молча глядя на приближающегося путника.
Словно они специально ждали Чжун Сина.
Комментарии