— Как же всё-таки умер младший Чжао?
Чжан Син шагнул вперёд и, пренебрёгши правилами, сурово вопросил.
— Жизнь человека прервалась, это верно, но, по чести, вышла случайная оплошность. — Заместитель главаря по фамилии Шэнь покосился на Чжан Сина, но ответил, обращаясь лишь к Фэн Юну. — Вчера днём младший офицер Чжао явился с пригласительным билетом. Сунь Тыква сперва собирался хорошенько его попотчевать, выведать кое-что, да и отпустить с миром. Однако офицер Чжао вовсе не желал задерживаться, лишь заглянул в боковой зал, насилу выпил одну чарку и собрался уходить. Это и разгневало Сунь Тыкву. Тут и нашёлся какой-то неспокойный, приметил, что Сунь Тыква сердит, и подал мысль: поучить офицера Чжао уважению, дескать, запереть его здесь на ночь, чтобы завтра при встрече с ним было с кого спросить честь… Да только не вышло: офицер Чжао наотрез отказался оставаться, сразу пошло в драку. А у людей Сунь Тыквы, которые с культивацией, глаз всегда на лбу, в драке-то они и не рассчитали силы – покалечили человека! И неизвестно, какой внутренний орган повредили, в тот миг и не разобрать было, а к ночи ему поплохело, он только кричал, что живот невыносимо болит, да так и отошёл… Даже Сунь Тыква, когда утром узнал, растерялся!
Чжан Син думал долго, но в голову приходило лишь одно: причудлива и непостижима грань между жизнью и смертью. А ещё – лёгкая вина: последуй он за Чжао вчера или, выведав всё ночью с помощью компаса, приведи сюда Фэн Юна сразу – быть может, всё обернулось бы иначе.
Фэн Юн тоже стоял, застыв на месте, но, оглядев присутствующих, наконец переспросил:
— А тело где?
— В саду, за домом… — Заместитель Шэнь ответил с величайшей почтительностью, сложив руки. — Сунь Тыква хотел дождаться полуденной встречи, увязать тело в узел, по дороге сбросить в реку Лохэ – ни тела, ни души. Не думал он, что главный сотник Фэн явится так скоро и с такой силой. Только что он велел мне закопать труп в заднем дворе… И оттого, что на душу легла такая поклажа, совсем потерял голову, а потом пошёл отворять ворота старику Вану.
Фэн Юн досадливо отмахнулся:
— Одно дело не валить на чужие плечи. У меня сейчас духу нет глядеть. Ступай, брата моего приведи в порядок, как подобает. Положи в тот самый добрый гроб, что Сунь Тыква для своей матери заготовил, и отправь прямиком в дом к младшему Чжао. У него там брат с невесткой остались, прижми эту парочку как следует, да устрой моему брату пышные похороны!
— Сделаю, сделаю, всё сделаю! — Заместитель Шэнь закивал, беспрерывно кланяясь, и попятился к выходу.
— Командир Дин… вы слышали? — Когда тот скрылся, Фэн Юн ещё какое-то время стоял в забытьи, а потом внезапно повернулся к командиру звена из Гвардии Золотого Оружия.
— Какой я к чёрту командир? — Тот, по фамилии Дин, расхохотался и покачал головой, весь скользкий и увёртливый.
Фэн Юн холодно посмотрел на него:
— Мне позвать заместителя Шэня обратно, заодно вынуть моего брата из гроба, чтобы командир Дин выслушал всё это ещё раз? Уже при свидетелях?
Командир звена по имени Дин неловко спрятал улыбку, прислушался к возне вокруг – его подчинённые вовсю обирали дом, и шум стоял неимоверный – и, наконец, ответил уже серьёзно:
— Слышал! Банда Зелёного Окуня бесчинствовала и раньше, но посметь средь бела дня убить чиновника, воспротивиться закону – тут уж хоть всех перерезать – и все будут правы. Где бы ни спросили – на Террасе Покоя и Безопасности, в уездной управе или в Северном Приказе, когда дознаватели придут к моему начальству, я, Дин Цюань, и эта половина братьев из Гвардии Золотого Оружия, всё повторим слово в слово.
— Добро! Только этого от вас, командир Дин, и ждали!
Фэн Юн кивнул и перевёл взгляд на своих подчинённых, что стояли в зале. Голос его звучал ровно, но слова леденили кровь:
— Братья из Гвардии Золотого Оружия пусть послужат свидетелями, этого хватит для начальства – не их ведь человека убили… А у нас всё иначе. Убили нашего, и ответ мы держим перед собой… Сейчас я сам пойду прикончу Сунь Тыкву. Вы же, все, кроме старого Вана и тех, кто первым пошёл на штурм ворот, – каждый по одному. Порешите всех тех головорезов, что задержаны у ворот, и всех приближённых Сунь Тыквы. Если не хватит – продолжайте по списку Банды Зелёного Окуня… Кто убьёт – тот наш брат. Кто не убьёт – пусть снимает форму и катится вон… По званию – после меня начинают оба десятника!
Кое-кто из тех, что стояли ниже десятников, заметно побледнел.
Но Фэн Юну не было до этого дела. Он снова вытащил меч и, волоча его за собой, направился к выходу. Все, с разными лицами, вынуждены были поспешить следом.
Чжан Син, будучи новичком, плёлся в хвосте. Когда он вышел во двор и остановился, то как раз увидел, как Фэн Юн, всё так же волоча меч, подходит к связанному Сунь Тыкве. Тот к тому времени уже отведал столько тумаков, что больше походил на настоящую тыкву. Подняв голову и завидев Фэн Юна, он, казалось, хотел что-то сказать – то ли взмолиться о пощаде, то ли выпалить последнее проклятие.
Да какая теперь разница? Фэн Юн не дал ему и слова молвить. Чжан Син прекрасно видел: главный сотник явно был практиком Дао. Он шагнул к Сунь Тыкве, и вдруг, сосредоточившись, вложил силу в удар – рука, сжимавшая рукоять, заметно пожелтела, будто пропиталась землёй. Затем кривой клинок опустился, целя прямо в шею Сунь Тыкве.
Однако то ли шея у Сунь Тыквы оказалась чересчур крепкой, то ли Фэн Юн, привыкший к сытой и спокойной жизни, не рассчитал силу, но с одного удара снёс только половину головы. Кровь залила всё вокруг, дыхательное горло всё ещё пульсировало, а глаза Сунь Тыквы выкатились, глядя в никуда. Главному сотнику Фэну пришлось выдернуть меч и, вновь вложив силу, ударить ещё раз, чтобы наконец отсечь голову.
Когда Сунь Тыква пал, его люди – и связанные, и вольные – лишились духа. Один из них, со связанными, но ослабшими руками, напрягся, разорвал верёвки, яростно оттолкнул стоящего перед ним человека и бросился наутёк.
Но куда ему было бежать?
Повсюду были люди, повсюду дубины и мечи. Несчастному ничего не оставалось, как, влив силу в конечности, окрасив ладони в зелёный цвет, поползти по стене, словно ящерица… Чжан Син стоял неподвижно, лишь придерживая рукой меч, но когда беглец вскарабкался на стену прямо перед ним, его вдруг захлестнула глухая, невыразимая злость. Он круто развернулся, выхватил у стоящего рядом гвардейца стальной арбалет, зарядил болт, взвёл тетиву ударом ноги, поднял оружие и выстрелил. Болт пригвоздил беглеца к стене, и тот заорал от боли.
Сработал он до жути ловко.
— Попал. — Чжан Син обернулся на Фэн Юна, тот кивнул, указывая подбородком. Не долго думая, Чжан Син подошёл, велел паре зевак снять утыканный болтами труп баграми и вилами, а затем одним ударом вонзил меч прямо в сердце.
В тот же миг по клинку хлынул тёплый, бестелесный поток. Чжан Син осторожно вытащил меч – мягкая истинная Ци всё ещё струилась в него, чтобы затем упокоиться где-то в груди и животе.
Вокруг стоял невообразимый шум, Чжан Сину было не до того, чтобы разбираться с природой вновь обретённой Ци. Он только почувствовал, что пятый главный меридиан, который ещё утром казался почти недосягаемым, едва заметно вздулся, точно до прорыва оставались лишь два-три удара. Но и это ощущение тут же улетучилось.
Не оттого, впрочем, что он забыл. Просто, повернув голову, Чжан Син увидел, что у него за спиной началась самая настоящая резня. Костяк Банды Зелёного Окуня резали, словно цыплят на рынке, прижимая к земле патрульными тиграми.
В этот миг сердце Чжан Сина сжалось в комок. Он не рвался добивать раненых ради наживы, но и жалости к ним не испытывал.
Всё-таки эти бандиты никогда не были праведниками. Они – тёмная, подлая изнанка этого города. Обирали мужчин, сманивали женщин, принуждали к разврату, и даже когда занимались контрабандой, не могли удержаться, чтобы не приторговывать людьми – воровали в городе девушек и младенцев.
Но того, что случилось с младшим Чжао, Чжан Син принять не мог.
Конечно, отношения у них с Чжао были самые обычные, временные сослуживцы, друг друга они, по правде, побаивались. Ничего похожего на то, что связало его с Ду Мэном – короткое знакомство, но полное доверия до самой смерти. И по справедливости, заваруху начал Сунь Тыква – пусть по нечаянности, а убил-то он. И если уж говорить о вине – то она на Фэн Юне, который дал задание, никак не на Чжане Сине… Но отчего-то не давала покоя Чжан Сину смерть младшего Чжао. И пока что он мог объяснить это лишь тем, что всё случилось слишком быстро и неожиданно.
Банда Зелёного Окуня держала связи с Северным Приказом во дворце и ворочала контрабандой на реке Лохэ. Стоило дворцу хоть краешком глаза моргнуть – и барыш получался громадный. А уж Сунь Тыква вёл это дело года четыре-пять. Потому что бы там ни мучило Чжан Сина, для остальных это был самый настоящий праздник денег.
После убийства верх и низ потеряли всякий стыд. Каждый набивал карманы до отвала. К полудню на Террасе Покоя и Безопасности появился какой-то шестой ранг с чёрным шнуром, чтобы взять ситуацию под контроль, но и здесь успели откопать в усадьбе целые партии отличной шуской парчи и горы медных слитков.
И это ещё не всё. Шестой ранг оказался глазастым – приметил, что балки в боковых флигелях слишком толстые и идут сплошняком. Велел свалить стены – и достали оттуда две толстенные, первосортные золотистые сандаловые балки.
Помимо этого, начались неизбежные дрязги: высокое и среднее начальство из разных управ обменивались колкостями и пускали пыль в глаза, чиновники сновали взад-вперёд, без конца переспрашивая свидетелей о каждом пустяке.
Но, как и сказал Фэн Юн, в конце концов, правительственные войска ловят воров, всё белое и чёрное разделено чётко… И главное – чёрный мир убил зарегистрированного чиновника. Скажи хоть что – у патрульных тигров была прямая причина, был повод.
Пусть они действовали резко – разве можно привлечь их за это к ответу?
День выдался суматошный. Когда добрались до северных ворот квартала Сюе, те, разумеется, уже заперли. Старина Лю привычным движением приставил лестницу, протянул руку и помог Чжан Сину взобраться.
Но Чжан Син, ухватившись за его руку и вскарабкавшись на стену, не стал ни спускаться, ни помогать убирать лестницу. Вместо этого он уселся прямо наверху и потянул товарища за собой.
— Ты чего это, маленький Чжан? — Старина Лю горько усмехнулся.
— На душе что-то неспокойно. Вы, старший брат, человек бывалый, прошу, поделитесь жизненным опытом. — Чжан Син говорил искренне и, не давая тому возразить, спросил напрямую. — Вы, небось, сразу поняли, что я раньше служил в солдатах?
— Э… э… — Хозяин квартала Лю, стоя на лестнице и опершись о стену, вздохнул. — Понял. И что с того?
— Я бежал с Отмели Павшего Дракона. Впереди был второй поход на Восточных И, и мы потерпели сокрушительное поражение. — Чжан Син говорил с искренней горечью. — Не знаю, как другим дорогам удалось отойти всем составом, но наша Крепостная Армия Чжунлэй полегла почти целиком. Отряд в пятьдесят человек – уцелел, похоже, только я… Иными словами, я из горы трупов выбрался.
— Вот оно что… — Старина Лю задумался, потом тяжело кивнул. — Ладно, понял я твой намёк… А дальше что? К чему ты это?
— Тот, кто из горы трупов вышел, должен бы относиться к жизни и смерти легче. Кажется, я и правда таков. Да и когда я представлялся, то говорил, что уже убивал, – главный сотник Фэн тоже оценил мою решимость. А вот теперь, как пригляжусь, чувствую: нет во мне той чёрствости. Взять хоть сегодняшний поход на Банду Зелёного Окуня: убивай – и получишь прорву денег, а я сижу и голову ломаю над смертью младшего Чжао, и пальцем не пошевелю, чтобы заработать. — Чжан Син посмотрел прямо на старину Лю. — Скажите, старший брат, это правильно?
— Правильно.
Хозяин квартала невольно усмехнулся:
— Ты просто с непривычки запутался… Тот, кто выбрался из горы трупов, с одной стороны, теряет ценность жизни, но с другой – начинает ценить её вдвойне. Легче относишься к жизни врага: надо бить – бей, не то ты сам или твои братья пострадают. А вот к своей жизни, к жизни братьев и невиновных относишься с большей бережностью. Если перенести это на войну: врага бей беспощадно, а с сослуживцами будь как с братьями. Разве нет?
Чжан Син озадаченно хмыкнул. Да всё же просто! Это события одно за другим били его по лицу, сбивая с толку. Взять Ду Мэна: его смерть заставила Чжан Сина усвоить правило бить первым – но врагов. А то, что сам Ду Мэн погиб так легко, разве не вселило в него ещё большую жажду ценить жизнь?
Он не стал безоглядно убивать направо и налево, охотясь на практиков только ради опыта – отчасти опасаясь, что такой механизм может иметь обратную сторону, отчасти – щадя обычные жизни.
Просто раньше он считал себя повидавшим смерть и не задумывался об этом.
Увидев, что Чжан Син усмехнулся, старина Лю понял: тот нашёл разгадку. Он убрал руку и, улыбаясь, спросил о другом:
— Но почему ты пришёл за этим ко мне? Спросил бы своего сотника Фэна, не так ли?
Чжан Син снова усмехнулся:
— Шутить изволите, старший брат. Я в первый же день приметил у вас на руках мозоли. Не говорите, что в молодости не были таким же рядовым, как я… У главного сотника Фэна таких мозолей нет.
Старина Лю на миг застыл, потом горько покачал головой, будто признавая его правоту.
— Оставь лестницу во дворе, я ещё ночью выйду по делу. — Чжан Син, наконец успокоив мысли, решил, что пора избавиться от сомнений. — Вы, старший брат, ступайте отдыхать.
Старина Лю кивнул, послушался, и они разошлись по своим комнатам.
Но не будем отвлекаться на старину Лю. Вернёмся к Чжан Сину: войдя к себе во двор, он не стал переодеваться, а сел, скрестив ноги, и начал медитировать. Используя тот приём, что он «проверил» с помощью Цинь Бао, и ту истинную Ци, что он собрал за день, он снова попытался прочистить меридианы. Упражнялся до тех пор, пока обе луны не поднялись высоко, а за стенами не стихло. Тогда он остановился, вернулся в дом, взял компас и, перебравшись через лестницу, отправился наружу.
Было начало лета. Звёзды наполовину скрылись, обе луны, каждая на своей половине, висели высоко, перекликаясь светом.
На ближайших улицах, вероятно, из-за дневных событий, гвардейцев Золотого Оружия оказалось многовато. Чжан Сину пришлось долго прятаться, прежде чем он дождался удобного момента. Добравшись до перекрёстка четырёх кварталов, он сжал компас и произнёс заклинание: «Верховный Владыка Лао-цзюнь, спеши по велению!»
Едва прозвучали слова, компас, как и ожидалось, подскочил, поколебался в нескольких направлениях и наконец застыл, указывая на северо-восток.
Чжан Син слегка опешил… Сейчас его мысль была ясна: он хотел лишь узнать точные обстоятельства смерти младшего Чжао, чтобы успокоить душу.
Если так, стрелка могла указать и на дом заместителя Шэня, и на место преступления, и на дом, где оставили тело Чжао, и на любого из бандитов, присутствовавших при этом. Даже если бы она просто кружилась – тоже было бы нормально.
Но она упёрлась в северо-восток?
Что там?
Как бы то ни было, Золотой Ромбовидный Компас на поверхностном уровне почти никогда не ошибался. Чжан Син, сгорая от любопытства, сжал компас и двинулся на север. Однако, пройдя не больше половины квартала, он вдруг остановился.
Его осенило: ведь он направлялся в квартал Цзиншань, на Водную улицу, в ту самую харчевню главного сотника Фэна. Он прожил в Божественной Столице всего полмесяца, но уже успел натоптать туда дорожку.
При этой мысли Чжан Син заколебался. Он глубоко вздохнул несколько раз, перебирая в голове одну мысль за другой, пока не отыскал самую подходящую. И только тогда, взяв компас, твёрдо и раздельно произнёс заклинание снова:
— Верховный Владыка Лао-цзюнь, спеши по велению!
Едва он договорил, стрелка дрогнула, а затем решительно и непоколебимо указала на то же самое место – будто ничего и не произошло.
Однако на ветру Чжан Син, подтвердив свои неожиданные подозрения, весь покрылся холодным потом.
Потому что на сей раз он отчётливо сменил мысленный фокус. Перед тем как произнести заклинание, он последовательно уточнил свои сомнения: действительно ли смерть младшего Чжао была случайной? Если нет, то кто настоящий убийца? И не в той ли харчевне на Водной улице он прячется?
Итак: где настоящий убийца младшего Чжао?
Компас ответил: всё там же, на северо-востоке, в харчевне на Водной улице.
Это было неожиданно, но необъяснимым образом казалось верным. Потому что тогда всё вставало на свои места.
Благодарю товарища Ли и товарища Ши Юаня за то, что стали моими покровителями. Это 34-й и 35-й покровители данной книги. Первый — старый читатель, второй — новое лицо. Или это чей-то второй аккаунт?
Комментарии