Чжун Син тешил себя званием «Ся Мэнчана»[1] на делишках – хотя и не ведал, ведом ли в этом мире сам Мэнчан, – однако же общее положение дел в Восточной Столице меж тем усугублялось.
Хуже всего обстояли дела в политике.
Министр Министерства наказаний Чжан Вэньда был не из тех, кто бросает слова на ветер. Выходец из захудалого рода второго разряда с юго-востока, он сумел дослужиться до главы министерства лишь потому, что в своё время, во время расследования дела о мятеже одного из высших столпов государства, вдруг выступил с доносом и указал на своего благодетеля и начальника – канцлера, регента при юном императоре, высшего столпа государства Гао Люя. Именно так он и взлетел.
В том деле полегло три высших столпа государства.
Поводом, разумеется, послужило то, что один из высших столпов, командовавший войсками в провинции, якобы отказался признавать воцарение нынешнего императора и поднял мятеж. В смутные времена подобное случалось сплошь и рядом, а потому никого не удивляло. На деле же, конечно, всё было иначе: новый император, постепенно укрепляя власть, тяготился опекой старых сановников. Особенно после того, как годом ранее скончался Ян Бинь – отец Ян Шэня, почитавшийся едва ли не первым основателем Великой Вэй. Равновесие сил между государем и его подданными нарушилось, и император воспользовался моментом для политической чистки. В итоге даже князь Гао Люй и князь Хэжо Фу были обвинены и казнены лишь на третий год после того самого мятежа.
Впрочем, дело это было обычным – трудно сказать, кто был прав: император или старые вельможи. Типичная борьба за власть, не более того.
Нельзя винить и таких выскочек, как Чжан Вэньда, что вкусили сладость доноса и стали мишенью для презрения как при дворе, так и в народе.
Но никто и предположить не мог, что ему одного раза мало – и он возьмётся за старое, а императору не надоест пользоваться одним и тем же ножом.
Впрочем, если взглянуть с другой стороны, у государства никогда не было недостатка в высших столпах и генерал-аншефах.
Система Восьми столпов государства изначально, в эпоху предшествующей династии, была установлена, когда группа военных вождей, отступив в Гуаньлун и не имея сил противостоять императору Шэньу из Восточной Ци, была вынуждена ввести милитаристский строй. Тогда-то и учредили восемь столпов, двенадцать генерал-аншефов гвардии и четырех ревизоров-секретарей – военно-приказную систему.
В ту пору весь так называемый альянс Восьми столпов, двадцать четыре ключевых фигуры, насчитывал всего четырнадцать родов.
Власть менялась, случались внутренние распри, перевороты и бунты – и от тех четырнадцати родов ровно половина была истреблена поголовно. Осталось лишь семь, и вскоре, возможно, станет пять.
Но вместе с тем новые правительства и политические лидеры, придя к власти через перевороты, не могли не раздавать полномочия новым заслуженным сановникам и старым друзьям, дабы укрепить своё положение. Что до старых друзей, то новые люди никогда не порывали с ними связей – через родство, свойство, браки. Так развивалась система: так называемый альянс Восьми столпов распространился уже более чем на три десятка семейств.
Семьи эти были связаны брачными узами, взаимно выдвигали друг друга, срослись, как кости и жилы.
Потому время от времени какой-нибудь мятеж, за которым следовала казнь двух-трёх родов, считался делом естественным.
Короче говоря, политические традиции и инерция, а главное – влияние самой системы, недооценивать не стоило.
Так что, когда министр Министерства наказаний Чжан Вэньда сходу арестовал пятьдесят с лишним родственников Бай Юси, объявив их сообщниками Ян Шэня, никто не удивился. Все лишь подумали: ну вот, гром и грянул.
Впрочем, пока это были только раскаты, а не настоящий ливень – ведь шло лишь содействие следствию, до вынесения решающего обвинения какому-либо из ключевых родов дело ещё не дошло, и низы не захлестнуло волной.
Низы сейчас больше всего волновал рост цен. Мука и рис дорожали, масло, соль, чай, уксус и соя – тоже. Серебро, золото и парча становились всё дороже, а обычный шёлк, медные монеты, а также благовония и нефрит – наоборот, дешевели. И самое ужасное: аренда жилья и цены на дома, кажется, тоже падали.
А ведь это Восточная Столица!
Иными словами, экономическое положение в Восточной Столице тоже стремительно ухудшалось.
— А что это там, у стен? — Спросил он как-то днём, забравшись на приставную лестницу, потому что в тот раз, когда нужно было перевести буланого коня в конюшню на Террасе Покоя и Безопасности, он задержался, а вернувшись, обнаружил за воротами квартала странное зрелище.
— Да это всё прихлебатели, которых знатные дома понасылали, — покачал головой братец Лю, шедший впереди с фонарём. — И в квартале у нас такие же сидят – у дома самого господина министра торчат, ждут, когда какая весть изнутри выйдет. Чуть что – через стену передают… Мы-то их не гоним.
Чжун Син растерянно кивнул.
Но, уже подойдя к двери бокового двора, где сам жил, вспомнил о главном и, удержав спутника за рукав, заговорил:
— Братец… надо тебе сказать: меня в конный патруль взяли. Так что больше мне по этим кварталам ходить не придётся – буду всё больше в квартале Лидэ дежурить, и тут мне, выходит, не жить.
— Ясное дело, — только кивнул братец Лю. — А глядя, как тут у вас в квартале Сюе всё кипит, так оно и к лучшему – раньше уйдёшь, меньше мороки. Место-то присмотрел?
— А чего его присматривать – хочу прямо к другу перебраться, он меня раньше навещал, — сказал Чжун Син без лишних церемоний. — У меня всего ничего: одежда да одеяло. В любой момент собрался и пошёл.
Братец Лю призадумался, по всему видно было – колеблется, но всё же решился:
— Не моё это дело, говорить, да коль уж ты уходишь, скажу… Ты с другом-то твёрдо договорился? Намертво?
— Да нет, — покачал головой Чжун Син. — Просто сказал, что собираюсь к нему.
— Ну и ладно. — Братец Лю заговорил с искренним участием. — По-моему, ты парень неглупый, а даже с самым близким другом хорошо бы стеной разделиться. Дружба дружбой, а спать и есть вместе – не обязательно. Близко – тоже не всегда хорошо.
Чжун Син понял, что советчик желает добра, подумал немного и согласился:
— И то верно. Завтра схожу в квартал Чэнфу, присмотрю жильё – только бы поближе к другу. Одна беда: я туда только что прибыл, отпуск на переезд дали короткий. Всё ли успею?
— Пустяки, — улыбнулся братец Лю. — Коли доверяешь, завтра же перемолвлюсь словом со стариком Ханем у Северных ворот квартала Чэнфу – и мигом тебе самое подходящее место подыщем.
Чжун Син, конечно, рассыпался в благодарностях.
В тот вечер он распрощался со старостой Лю вполне по-хорошему, но ночь выдалась сущей мукой. Слишком уж шумно было.
Те, кто сбился в кучу вокруг ворот и стен квартала, так и сновали туда-сюда, то и дело кто-то из ловкачей беззастенчиво перелезал через стены и ворота. Чжун Сина так и подмывало выйти во двор и заорать: «Вы что, сортир тут устроили? Входи – выходи, когда вздумается?»
Но, поразмыслив, что у богатых домов ловкачи эти, поди, все как один мастера, и что их много, он, даже при своей строптивости, только прищурился и притворился спящим.
И что удивительно: ночью – шум и гам, а наутро, ещё затемно, в четвёртую стражу, у ворот стало чисто. Причина, опять же, была в господине министре Чжане. Этот новый член Южного совета, министр Министерства наказаний, собирался на утренний приём к императору, и его экипаж по обыкновению стоял у ворот первым в очереди.
Господин министр Чжан привык встречать рассвет в Восточной Столице в четвёртую стражу.
Но на сей раз вышла маленькая заминка.
Господин министр Чжан ведь получил повышение? Ему ведь дали особые полномочия по расследованию?
Вот староста Лю и подошёл к нему почтительно, на расстоянии, поклонился и осмелился спросить у слуг господина: не будет ли господин министр так милостив, не велев открыть ворота пораньше, ведь дел у него невпроворот?
Господин министр Чжан не возгордился. Ответил он чрезвычайно прямо – даже не через слуг, а громко, из-за полога кареты: «Государственные законы отменять не дозволено».
Вот это была истинная праведность, истинная твёрдость в слове.
Староста Лю успокоился.
Солнце взошло, ворота открылись. Чжун Син, взяв отпуск на переезд, не спешил; сперва он зачем-то сходил в глубь квартала Сюе, придерживая меч у пояса, – ясно было: напоминает кое-кому, Вэй Бородавке в первую очередь, что в Восточной Столице есть ещё и он, Чжун Син.
Обойдя всё, вернулся, прилёг во дворе подремать.
А к полудню пришёл от старосты Лю точный ответ: нашлась усадьба – лучше не придумаешь. Два боковых двора, между ними – главный зал для приёма гостей и парадный двор, а позади ещё один двор – под конюшню. Одному жить – вольготно, вдвоём – тоже хорошо. И если двое поселятся, у каждого будет своё пространство, но и близость сохранится. И даже трое, четверо могут поместиться: как жалованье дадут и деньги появятся, можно и конюха с привратником нанять, и стряпуху позвать – всё будет в самый раз.
А главное – хозяин, чей дядя служил когда-то в личной страже Ян Шэня, уже готовился бежать вместе со всей семьёй, не дожидаясь ночи. Потому арендная плата была смехотворно низкой – лишь бы поскорее сдать дом человеку при должности. Рассчитывал он, что, если начнётся смута, может, дом хоть как-то уцелеет.
Чжун Син, человек холостой и небогатый, сразу согласился: чем чёрт не шутит, а если Цинь Бао захочет – подселится. И тотчас решил переезжать.
Переезд, правда, был невелик: кроме новой формы и меча – несколько книг, одежда, одеяло да компас.
Чжун Син не стал церемониться: попросил у старосты Лю тележку, сам, без помощников, погрузил вещи, староста Лю пошёл впереди, а он толкал тележку сам. Довёз до дома, пригласил старосту Северных ворот квартала Чэнфу и на месте заключил договор об аренде. Вещи занёс внутрь, а тележку попросил старосту Лю откатить обратно.
Прямо скажем: явился – и был таков.
Вот такова она, жизнь холостяка в Восточной Столице: решительно и без проволочек.
Переехал он в полдень, а во второй половине дня, всё ещё в отпуске, отправился на остров – обговорить дело с Цинь Бао да заодно и коня своего забрать.
Но, когда добрался до острова, с удивлением обнаружил, что люди из Министерства наказаний снова тут.
— Что, опять арестантов берут? — Спросил Чжун Син, весь взмокший от пота, повернувшись к одному из чернолицых парчовых всадников, стоявших рядом.
— А то как же! — Чуть ли не скрежеща зубами, проговорил тот. — Министерство наказаний через край хлебнуло! С тех пор как Терраса Покоя и Безопасности обосновалась в Восточной Столице, отсюда ни одного узника не выдавали…
— Да вице-цензор только что приказал не вмешиваться в дела Министерства наказаний! — В бешенстве добавил другой. — А то бы мы давно всех этих министерских шавок под землю закопали.
Чжун Син нахмурился.
PS: Благодарю почтенного Гуаньдунского Скитальца за очередное вступление в элиту! Сорок вторая элита в этой книге.
Кстати, поздравляю с днём рождения Ханьмэня, Цисуй и Сяосяо – всех троих, родившихся в один день, однокурсников.
Комментарии