Летний дождь, уж если начался, не кончается так просто.
Казалось, в Восточной Столице дело обстояло точно так же… Чжун Син чутко улавливал: из-за могущественных сущностей география этого мира легко смещалась, давала «крен».
Впрочем, для здешних обитателей это было в порядке вещей.
Среди Семи Владык и так были «Три Сияния» – божества естественного происхождения; а Истинный Дракон, вздымающий волны и раскалывающий горы, тоже считался делом привычным.
И уж тем более не стоило слишком удивляться тому, что Владыка Белый Император, поднявшись когда-то с земель Шу и сметая всё на Срединных равнинах, попутно пробил проходы в горах Циньлин и расширил русло реки Ханьшуй.
Однако было очевидно: с тех пор как раз в середине лета в Срединных равнинах, где стояла Восточная Столица, стало выпадать чуть больше осадков.
Дождь моросил, сменяясь затишьем, несколько дней кряду – и кровавая зачистка кварталов Цзяцин и Цзяцзин наконец завершилась на пятые сутки.
Впрочем, к последним двум дням Чжун Син уже не имел прямого отношения: с того самого момента, как он «доблестно получил ранение» во время преследования главаря банды Великой Справедливости, он занимался только двумя делами. Первое – на ходу сочинял и заполнял всякие бестолковые бумажки, порой сам не понимая, для чего они нужны, после чего вручал их Сюэ Ляну, исправно приходившему к вечеру. Второе – распределял тыловое обеспечение и награды для всех военных, кто проливал кровь на передовой, заодно собственноручно готовя для всех ледяной отвар из кислых слив.
Особенно ледяной отвар из кислых слив – он снискал всеобщее одобрение.
— Счёт не так ведете, надзиратель Сюй. Я чуть было не попался на вашу удочку.
Дождь ненадолго стих, в сумерках проглянул краешек большой луны, полускрытой облаками. Под ярко освещённой галереей Небесной улицы Чжун Син вежливо, но настойчиво препирался с сидевшим напротив главным управителем городской стражи Сюй Вэем. — Ваши люди на стенах, конечно, помогли, но помощь помощи рознь. Нельзя же ставить в один ряд доли бойцов и доли тыловиков…
— Чжун Саньлан, я и не говорю, что мои ребята хотят долю боевую, но оружие-то шло через нас. Разве таскать оружие – не тыл? — Ухватившись за слова собеседника, надзиратель Сюй поспешил настоять на своём.
— Разве весь тыл одинаков? — Чжун Син указал на пустынную Небесную улицу и посерьёзнел. — Те, кто всю ночь убирал трупы, кто таскал мешки с рисом и вязанки дров с утра до вечера, кто сжигал кости в печах, – разве это то же самое, что пара человек, которые спустили со стены пару связок арбалетных болтов?
— Так что ты хочешь? — Надзиратель Сюй сник.
— Семьдесят связок. — Чжун Син наконец выложил заготовленный план. — Перетаскивать оружие – работа настоящая и требующая сноровки. Мы накинем вам сверху семьдесят связок. Я поинтересовался – у вас на стене осталось тридцать пять человек. По две связки на каждого… Пусть приходят получать сами, ставят подпись и оттиск.
Надзиратель Сюй сперва обрадовался – он думал, что ничего не светит, а тут целых семьдесят связок! — Но, услышав последнюю фразу, снова приуныл.
Если дать подчинённым получать самим, какой ему прок?
Недолго подумав, надзиратель Сюй огляделся и, понизив голос, произнёс:
— Чжун Саньлан… будь добр, мне хватит пятидесяти связок, а двадцать оставь себе.
Чжун Син вздохнул, поднялся и, шагая вдоль галереи, направился к дальнему концу. В десятке шагов от него под навесом в ряд расселись Бай Юси, Цянь Тан, Цинь Бао, Ли Цинчэнь и ещё несколько молодых парчовых всадников; они беззаботно потягивали ледяной отвар, любуясь луной.
Увидев, что Чжун Син даже не пожелал взять себе долю в пятьдесят связок, а вдобавок собрался жаловаться, надзиратель Сюй скрипнул зубами, но не решился уйти – образ этих псов в парче, орудовавших последние дни, всё ещё стоял перед глазами.
Однако, вопреки его ожиданиям, Чжун Саньлан, подойдя к компании, не стал разговаривать с благородной девицей из рода Бай, а лишь попросил одного из сидящих привстать, достал из-под него изрядно набитый кисет и молча вернулся обратно.
— Семьдесят лян серебром. — Чжун Син бросил туго набитый кисет собеседнику и пояснил со всей серьёзностью. — Оружие таскали ваши подчинённые, большего или меньшего это вас не касается. А вот открыть арсенал в башне, выдать нам оружие и списать износ – это уже ваша, надзиратель Сюй, ответственность… У меня, к слову, в плане распределения был отдельный пункт для всех надзирателей, и вам, с вашей стеной, личная доля тоже полагалась – даже больше, чем другим: остальным по пятьдесят лян. К чему делить с подчинёнными?
Сюй Вэй, слушая вполуха, молниеносно спрятал кисет, который уже несколько раз взвесил в руке, за пазуху, а когда Чжун Син закончил, принялся часто кивать:
— Я же говорил – Чжун Саньлан – человек широкий. Долю ты распределил – даже первый советник в Южном совете не сыскал бы большей справедливости… Не волнуйся, завтра я пришлю их за деньгами.
— Кстати. — Чжун Син, призадумавшись, добавил. — В квартале развели огонь во всех четырёх воротах, вскипятили много воды. Когда вернётесь, пусть ребята на стене возьмут тазы и полотенца, спускаются по очереди – помоются горячей водой. Несколько дней подряд дождь, все грязные. Помыться, попарить ноги – на ночь будет чисто и спокойно.
Надзиратель Сюй поспешно закивал, собрался уходить, но, сделав пару шагов, будто вспомнив что-то, вернулся к столу и, понизив голос, спросил:
— Может, пойти поклониться госпоже инспектору Бай, назвать себя?
Чжун Син поспешно отмахнулся:
— Под самым носом у императора, не стоит навлекать на неё беду.
— Я тоже так подумал. — Надзиратель Сюй тут же приложил руку к сердцу. — Но прошу тебя, Чжун Саньлан, обязательно передай брату: я почитаю инспектора Бай так же, как «Три Сияния» и «Четырёх Владык»… Это от сердца, не менялось.
Да хватит уже!
Терпение Чжун Сина было на пределе… Ещё и «как Трёх Сияний и Четырёх Владык»! А то не сказать ли, что сама Великая Луна – одно из Сияний – олицетворяет твоё сердце? Если он это передаст, те парчовые всадники, что сейчас сидят с госпожой инспектором и глазеют на луну, тайком размозжат тебе голову!
И вообще, ты правда думаешь, что на таком расстоянии госпожа Бай не слышит, что ты несёшь?
Разумеется, думал он про себя, а на лице у него было само участие:
— Понимаю, понимаю. Обязательно передам, обязательно. — И действительно – издалека Бай Юси едва заметно скосила на них взгляд, а потом снова уставилась в небо, на луну.
Надзиратель Сюй наконец поднялся.
И снова вернулся.
— Чжун Саньлан. — Надзиратель Сюй заговорил душевно. — Не знаю, есть ли у вас свои планы… Но раз уж ты отдал мне семьдесят лян серебром, я обязан быть сознательным. Сейчас тебе сидеть на Небесной улице не с руки, назови только место – я велю через пару дней отнести тебе домой десять лян.
Бай Юси даже не шелохнулась, а вот у Чжун Сина кожа на голове заледенела. Он тяжело вздохнул и указал на Бай Юси вдалеке:
— Надзиратель Сюй, а вы знаете, почему инспектор Бай в этот раз настолько бескорыстна? Не берёт выгоды, не ищет заслуг и не требует благодарности?
— Знаю. — Надзиратель Сюй покосился на ту компанию и усмехнулся вполголоса. — Благородной девице из рода Бай ничего не нужно, а с её-то боевым искусством, если бы она на таком этапе стала выходить за рамки должности и разыгрывать добродетель, то только навлекла бы подозрения, что вербует сторонников.
— Верно. — Чжун Син подтвердил серьёзно. — Девица из рода Бай ни в чём не нуждается. Единственное, что ей нужно сейчас, – это «не допустить промаха, не упустить момента». Чтобы всё прошло гладко, без нареканий, по совести и перед начальством, и перед людьми. Поэтому она так бескорыстна – всё, что собрали, распределяет прямо на Небесной улице, у всех на глазах, и даже награды для вас не через себя передаёт.
Тут Чжун Син указал на себя:
— Мне тоже нужно «не допустить промаха». Лишь бы дело сделали, а разбогатеть я и не думал.
Надзиратель Сюй на мгновение застыл, кивнул, поднялся и наконец выговорил последнюю фразу:
— Чжун Саньлан, брат скажет тебе от души: до некоторых тебе не дотянуться. Можешь попробовать, конечно – молодой, это простительно. Но держи в голове запасной план: не выйдет за несколько лет – уходи, сколоти богатство и дай себе отчёт. Я только что сказал, что доли ты распределяешь лучше, чем господа из Южного совета, – это чистая правда. Ты человек дельный, только это дело провернул – и уже твёрдо встал на ноги в Восточной Столице. По крайней мере, на юге города теперь все знают твой номер, Чжун Саньлан.
С этими словами надзиратель Сюй, прижимая к груди кисет и сжимая рукоять меча, сломя голову помчался на юг по Небесной улице.
Чжун Син долго стоял в оцепенении, прежде чем сообразил, что его неправильно поняли, но объяснять было лень… Что поделать – во втором патруле Центральной следственной палаты Террасы Покоя и Безопасности, где почти все холостяки, каждый имел на этот счёт свои виды. Непонимание в порядке вещей, а остальным и самому не привыкать.
Ну кто бы мог подумать, что у этой старой ведьмы и дом такой знатный, и боевое мастерство, и рожа ещё ничего?
При этой мысли Чжун Син решил – пойдёт-ка он в квартал, помоется и пораньше завалится спать. Достав из-под стола несколько тетрадей, он бегло сверил записи и направился к Бай Юси, всё ещё любовавшейся луной.
— Госпожа инспектор, по делу. — Чжун Син под пристальными взглядами молодых всадников как ни в чём не бывало протянул тетради. — Счета готовы… Три книги: одна – открытая, для Палаты; две тайные – в одной доля наших ребят, в другой нет. Если ошибок нет, наутро по тайным книгам раздам всё наличное, а открытую оформлю как доклад и сдам наверх.
Бай Юси кивнула и с редкой улыбкой приняла бумаги:
— Саньлан, ты много потрудился. Если бы не ты, это дело не пошло бы так гладко с начала и до конца.
От этих слов Чжун Син почувствовал, как на него уставились все коллеги, и покрылся холодным потом.
Он прекрасно понимал, что его откровенно дразнят, но пришлось, стиснув зубы, отмахнуться:
— Какие там труды! Вот братья в квартале рубились – это труд. А я просто бездельничал.
— У меня на этот счёт своё мнение. — Бай Юси разложила три тетради и, перелистывая, спросила. — Ты в курсе, что вчера пришла похвала от вице-цензора?
— В курсе.
— А знаешь, что вчера вечером всех «алых лент», находящихся в столице, вызвал вице-цензор, и с сегодняшнего утра все кварталы южного города, подведомственные Террасе, должны следовать нашему образцу – провести единую зачистку?
— Знаю. И ещё знаю, что вице-цензор посчитал, будто мы перебили слишком много народу, и приказал в других кварталах уложить по десять человек на десять тысяч.
— Верно. — Бай Юси смотрела в книги, не поднимая головы, но улыбка её стала заметнее. — А ты знаешь, что вице-цензор как-то велел мне разделить наш патруль и отправить людей помогать другим группам, но я отказалась?
— Не знал. — Чжун Син сложил руки на груди, подумал и решил, пока обстановка не прояснилась, лучше подольститься – больно жутко она улыбалась. — Но госпожа инспектор поступила совершенно правильно. С какой стати, если мы свою работу закончили, закончили хорошо и быстро, мы должны идти помогать другим? А тут ещё и устали за эти дни – и планы составляли, и людей с припасами собирали, и командовали, и рубились, и припасы раздавали, и трупы с ранеными разбирали, и хвосты прибирали. Не всем же быть такими опытными мастерами, как вы, госпожа инспектор; наши люди – им передохнуть надо. А пойти наставлять другую группу – денег не дадут, заслуг не будет, да ещё и грязную работу подкинут; не приведи бог снова нарваться на какого-нибудь Ма Куя с «Облачным мечом» – и некому будет прикрыть, разве что вы, госпожа инспектор.
Эти слова – вроде и искренние, вроде и лесть – заставили Цянь Тана и ещё нескольких человек обернуться и долго разглядывать Чжун Сина, думая, что этот Чжун Саньлан и впрямь опасный соперник.
— Вот именно. — Бай Юси, глядя в книги, наслаждалась его речами. — Если уж на то пошло, при дворе буря, а мы просто хотели себя обезопасить… Незачем было встревать.
— Да. — Чжун Син искренне кивнул, решив, что начальница смягчилась и на сегодня инцидент исчерпан.
— Именно поэтому, опасаясь, что ты впутаешься в большие неприятности, я специально отказалась от предложения вице-цензора перевести тебя в Чёрную башню учить их этим бумажкам. — Бай Юси отложила книги и пристально посмотрела на Чжун Сина. — Перейти в Чёрную башню, сделать это дело и через три месяца, по обычаю, получить «белый шнур»… Ты не будешь на меня в обиде?
Чжун Син не сразу понял, а осознав, замотал головой и ответил от чистого сердца:
— Да как же такое в голову придёт? Я вам благодарен… В Восточной Столице, где ветер поднимает волны, такой мелкой сошке, как я, без вашего покровительства и жизни не сберечь.
Бай Юси и несколько всадников обменялись взглядами, но все уставились на Чжун Сина – будто проверяли его слова на прочность.
Однако, сколько ни вглядывалась Бай Юси, она так и не заметила в нём ни тени притворства. Немного успокоившись, она сказала:
— Ты не волнуйся. В тебе, конечно, воспитания маловато, но и дар, и знания, и житейская мудрость, и нрав – всё отличное. Рано или поздно добьёшься богатства и знатности.
Услышав это, Чжун Син сразу понял – видимо, старая ведьма подслушала слова надзирателя Сюя и, зная, что за эти дни загнала себя, немного смутилась, вот и решила его успокоить.
— Госпожа инспектор, не беспокойтесь. — Поняв это, Чжун Син тоже успокоился и, вскинув руки в поклоне, ответил с решимостью. — Я и впрямь не гонюсь за богатством и славой. Боюсь только, что если буду добросовестно делать своё дело, богатство само начнёт ко мне напрашиваться… Но, по правде, нрав у меня крутой, не терплю несправедливости, и боюсь, что в сердцах, до богатства не дойдя, сначала увижу мечи. И тогда придётся мне попросить вашего покровительства – укрыться за спиной знатного рода да за длинным мечом у пояса.
С этими словами он поклонился и, развернувшись, направился к воротам квартала – мыться и ложиться спать, оставив компанию любоваться луной.
Бай Юси смотрела на его удаляющуюся спину, снова и снова перебирая в уме его слова, – и опять не заметила ни капли фальши. Она застыла в изумлении.
Но не успела она опомниться, как небо нахмурилось, тучи снова затянули ясную луну, и снова принялся наводить тоску летний дождь.
Стояла середина лета, и Восточную Столицу заливал дождь.
На следующий день дождь не прекращался. В полдень внезапно пришла ошеломляющая весть: на второй день после того, как подведомственные Террасе Покоя и Безопасности кварталы южного города попробовали новый план, нацеленный на разгром местных банд и оказание помощи пострадавшим, в квартале Чжэнпин вспыхнул крупный народный бунт. Было очевидно, что его подстрекают целая шайка беглых важных преступников, бежавших во время прежнего штурма тюрьмы, вместе с основными силами. В результате правительственные войска, отправленные в Чжэнпин, попали в засаду и понесли тяжёлые потери.
В одно мгновение по городу понеслись конные гонцы; над ещё не снявшей запреты Восточной Столицей то и дело проносились огни. Различные отряды получали приказы: оставить немного людей для контроля над Небесной улицей, а все остальные элитные силы немедленно, безоговорочно отправляться на подмогу в Чжэнпин.
Второй патруль, только что разделивший деньги и собиравшийся бездельничать в Цзяцине и Цзяцзине до смены, делать было нечего – пришлось разделиться: одну часть под началом помощника инспектора, «чёрного шнура» Ху Яня, оставили в обороне, а другую под предводительством Бай Юси отправили на подмогу – по Небесной улице.
Чжун Сина определили в группу Бай Юси.
Примечание автора: Спасибо товарищам Асакура Юи, Брезгующему воинской этикой и Главе слуг за то, что стали шаньгу. Бесконечно благодарен… Счастливого Нового года всем!
Комментарии