Грох! — Цзян Хань растянулся на полу в ванной.
Плечо прошила невыносимая боль, в глазах потемнело, сознание затуманилось.
— Черт! Это откат за «Табу»! — Успел подумать он. — Нельзя было соваться в «зеленые» списки… — Тьма окончательно поглотила его. Рана воспалилась.
Бог знает, сколько он пролежал в забытьи…
Цзян Хань пришел в себя от настойчивого стука в дверь. За окном уже сгустились сумерки.
Тук-тук-тук!
— Кто там?! — Он мгновенно подобрался, хоть тело и было как чужое. Схватив пожарный топор, он доковылял до прихожей. — Кто пришел?!
— Это я, Чэнь Мин. Ты как там? Живой?
Цзян Хань выдохнул и отпер замки.
— Тебя весь день внизу не было, я так и понял – что-то стряслось!
Чэнь Мин оглядел хозяина: бледный как полотно, губы обветрились, в глазах лихорадочный блеск. Типичный больной.
— Горишь? Что с плечом? — Чэнь Мин нахмурился, заметив в лунном свете кровавое пятно на футболке.
— Воспалилось… — едва слышно прошептал Цзян Хань.
Он и представить не мог, что «омовение» обернется такой бедой. Чуть концы не отдал.
— Жди здесь!
Чэнь Мин умчался и вернулся минут через пять. В руке он сжимал блистер. — Вот, цефтриаксон, больше ничего нет. Тут три таблетки. Две выпей сейчас, перед сном, последнюю – завтра утром…
Цзян Хань с недоверием посмотрел на лекарство. Антибиотики сейчас на вес золота, вчера на площади ими никто даже не торговал. А Чэнь Мин отдает их просто так.
Тот лишь коротко хохотнул:
— Не ищи подвоха. Мне нужно, чтобы люди выживали. Ты – один из немногих, кто умеет добывать мясо. Глядишь, и мне когда-нибудь поможешь…
— Спасибо, — Цзян Хань не стал разводить церемоний и тут же проглотил две таблетки.
— Не забудь про третью завтра. Ну, я пошел, — Чэнь Мин махнул рукой и скрылся в коридоре.
Дверь захлопнулась. Цзян Хань опустился на диван и глянул на часы – половина двенадцатого ночи.
— Календарь, — позвал он мысленно. Перед глазами возник интерфейс.
[Тринадцатое июля. Год И-Сы, месяц Цзя-Шэнь, день Бин-Цзы. Благоприятно: Веселье; Полет на самолете. Табу (Зеленое): Омовение; Вскрытие гроба.]
— Зеленые атрибуты… только в крайнем случае, — пробормотал он себе под нос. В отличие от белых, эти били куда больнее. Не насмерть, но на грани.
— Спать…
Он побрел в спальню, но перед тем как лечь, скомандовал:
— Календарь, выдать награду. — Одно Табу сегодня все же было нарушено, и Цзян Ханю не терпится узнать цену своих страданий. По логике игр: чем выше сложность, тем жирнее куш.
[Дзинь! Награда выдана.]
В руке появилась маленькая упаковка с тремя белыми таблетками.
[Очищающее лекарство: эффект ускоренной регенерации ран.]
— И это всё? Всего три штучки? — Он недоверчиво хмыкнул, но все же выдавил одну и закинул в рот.
Таблетка мгновенно растаяла, превратившись в прохладный поток, скользнувший по пищеводу. Почти сразу плечо зачесалось – под кожей словно мириады муравьев забегали. Цзян Хань оттянул ворот и обомлел: рана прямо на глазах стягивалась, кровь подсыхала, и через мгновение на месте глубокого пореза остался лишь бледный шрам.
Он повел плечом – никакой боли. Вообще.
— Невероятно… — прошептал он, потрясенно глядя в пустоту. — Получается, зеленые атрибуты дают лучшие награды? Хотя нет, за «вынос трупа» мне дали всего лишь капкан…
Он еще переваривал увиденное, как вдруг тишину квартиры вспорол резкий стук в дверь. Но не в его – стучали соседям.
Тук-тук-тук!
— Кто там бродит?
Цзян Хань насторожился, взял топор и подошел к двери. — Кто?! — Крикнул он, но ответом ему был шум из подъезда.
— Сестренка Нуань-Нуань? Это я, твой добрый сосед! Мы еду принесли. Ты ведь обещала сегодня «повеселиться», а? — Донеслись из-за двери мужские голоса.
— Нуань? Та девчонка с дредами? — Цзян Хань замер, лицо его приняло странное выражение. Он помнил ее по регистрации у управдомов – яркая внешность, дерзкие дреды и ослепительно белые, бесконечные ноги.
— Ну и времена, — он сочувственно покачал головой. Но стоило ему собраться обратно в постель, как в коридоре раздались вопли!
— А-а-а!! Твою мать!
— Сука! Третий, вали эту дрянь!
За дверью завязалась потасовка. Послышался отчетливый хруст костей. Прошло не больше десяти секунд, и всё стихло.
— Что там стряслось?!
Цзян Хань прильнул к глазку и оцепенел. Девчонка с дредами – та самая Нуань – хладнокровно раскидала троих здоровых мужиков. Она спокойно нагнулась и подобрала их мешки с припасами.
Лицо ее было абсолютно бесстрастным. Выпрямившись, она вдруг повернула голову и посмотрела прямо на дверь Цзян Ханя, словно видела его сквозь металл.
У него сердце в пятки ушло. Эта девчонка… она чертовски опасна! Он не видел саму драку, но трое амбалов не продержались и десяти секунд! А ведь пожарный топор с этого этажа исчез еще в первый день – теперь ясно, кто его прибрал.
Цзян Хань продолжал наблюдать. Нуань, не меняясь в лице, схватила двоих за ноги и, как туши, потащила прочь из зоны видимости.
— Неужели… убила?
Он затаил дыхание. Минуты через три Нуань вернулась за третьим и так же молча уволокла его в темноту.
Вернувшись в спальню, Цзян Хань долго не мог успокоиться. Трое мужчин. Десять секунд. Даже с баффами он не был уверен, что справится так лихо, а эта восемнадцатилетняя девчонка сделала это шутя.
Больше всего его пугала участь тех бедолаг. Она их действительно прикончила?
— Надо быть тише воды. Постараюсь вообще не пересекаться с такой «соседкой», — решил он.
Но беда, как известно, не спрашивает разрешения.
Тук-тук-тук!
Тук-тук-тук!
В его дверь постучали.
Цзян Хань подошел к глазку и чуть не вскрикнул от неожиданности. Соседка – Нуань – стояла вплотную, глядя прямо в глазок. Их взгляды встретились. В тот миг Цзян Хань кожей почувствовал: она его видит.
Тук-тук-тук!
Тук-тук-тук!
— Проклятье! Неужели влияние вчерашнего Табу еще не закончилось?!
Комментарии