— Ха-ха-ха! Клюёт! Какая жирная трава-рыба! — Захохотал мужчина, выуживая на берег крупного белого амура весом килограмма в полтора.
— Везёт тебе, брат! Только пришел – и сразу улов, — завистливо вздыхали соседи.
…
В отдалении Цзян Хань, закончив с водой, не стал задерживаться у источника, а направился прямиком в густую лесную чащу.
Ему тоже хотелось рыбы, но у него не было ни снастей, ни навыков. Вместо того чтобы полагаться на призрачный клев, лучше было добыть зверя – его два капкана всё еще могли принести пользу.
Вот только сегодня желающих «осваивать целину» заметно прибавилось.
Едва углубившись в лес, Цзян Хань то и дело натыкался на группы жильцов по три-пять человек, которые с самодельными луками в руках озирались по сторонам.
Вчера Чэнь Мин разобрал собственную машину, чтобы наделать оружия для всех. Он был для них светом, надеждой, единственным героем – сжег себя, чтобы осветить путь другим.
Попетляв немного по лесу, Цзян Хань всё же ушел подальше от толпы, решив искать новые места.
Возле источника было слишком шумно: даже если там и водилось зверье, топот сотен ног давно его распугал.
Он отошел километра на два в противоположную сторону и только тогда решил ставить ловушки.
Установив капканы в нескольких десятках метров друг от друга, он сам затаился в густых зарослях.
Спустя двадцать минут ожидания послышался звук.
Это был кабан размером с теленка. Цзян Хань затаил дыхание, надеясь, что зверь наступит в ловушку.
Но эта тварь, похоже, учуяла человеческий дух – резко вильнув в сторону, кабан умчался прочь.
«Обоняние у свиньи в два раза острее, чем у собаки. Не врут люди».
Цзян Ханю пришлось сменить место: кабан оставил свой запах, и другие животные сюда теперь ни ногой.
Природа живет по своим законам, и идти против них напролом не стоило.
Он прошел еще около километра, снова расставил капканы и залег в низине.
Время шло. У Цзян Ханя терпения было не занимать.
Спустя сорок минут в лесу наконец что-то зашуршало.
Шурх… шурх…
Сухие листья зашевелились, тонкие ветки дрогнули.
Цзян Хань повёл глазами: из зарослей осторожно выбрался крупный серо-белый заяц. Шкурка у него лоснилась, а пузико было круглым. Сделав пару шагов, он замирал и прядал ушами, бдительно изучая окрестности.
Цзян Хань замер, боясь пошевелить даже пальцем.
Заяц проскакал чуть ближе, принюхался к земле – его явно привлек какой-то запах – и медленно двинулся в сторону капкана.
«Ещё немного…», – шептал Цзян Хань про себя.
В следующее мгновение…
Щёлк!
Резкий звук разорвал тишину. Капкан мгновенно сработал. Заяц не успел отскочить: его задняя лапа оказалась намертво зажата стальными челюстями. Зверёк отчаянно забился, молотя по земле и поднимая тучи сухой листвы.
Глаза Цзян Ханя азартно блеснули. Он вскочил и бросился к добыче.
— Какой жирный! — Цзян Хань подхватил зайца за уши, прикидывая вес. Минимум килограмма два – это как четыре белки!
«Острые заячьи головы, пряное мясо кусочками, жаркое, вяленый заяц…», – при мысли об этом у него едва слюнки не потекли.
Жаль только, что этого бедолагу придется просто зажарить на углях…
Жирный заяц всё ещё брыкался в руках, и Цзян Хань одним быстрым движением свернул ему шею, после чего принялся потрошить и снимать шкуру.
Минут через двадцать тушка была готова и подвешена к поясу.
За последние дни его джинсы пропитались черно-бурой кровью, но ему было плевать на грязь. Тяжелая ноша на ремне давала приятное чувство безопасности.
— Запах крови здесь слишком сильный, надо перебираться, — пробормотал он, наклоняясь за вторым капканом.
Но вдруг – бах!
Глухой удар донесся неподалеку, сопровождаемый яростным визгом и низким рычанием.
Сердце Цзян Ханя екнуло. Вскинув взгляд, он увидел, что второй капкан намертво вцепился в ногу дикого поросенка.
Детеныш весил килограммов пятнадцать-двадцать, сбитый, покрытый жесткой серо-бурой щетиной. Его клыки едва проклюнулись, но уже были острыми, как иглы. Издав пронзительный визг, он вскочил и, волоча за собой капкан, бросился наутек!
— Твою мать! Мой капкан!
Цзян Хань изменился в лице. Не раздумывая, он подхватил топор и бросился в погоню. Под ногами хрустели ветки, листва разлеталась веером, звуки погони огласили лес.
Поросенок бежал – Цзян Хань преследовал. Поросенок петлял – Цзян Хань не отставал. Так они уносились всё дальше и дальше в чащу.
Он гнался за ним добрую версту, жилы на шее вздулись, а от тела валил пар.
И вот, когда он уже почти настиг добычу – фьють!
Свист стрелы разрезал воздух, и она точно вонзилась в лопатку поросенка! Зверек взвизгнул, кувыркнулся и, пару раз дернувшись, затих.
— Неужели такое совпадение? — Цзян Хань замер, вглядываясь в лесную гущу впереди.
— Ха-ха-ха! Есть добыча!
— Ну что, тетка? Я же говорил, что я отличный стрелок! В свое время, когда еще работал, частенько сопровождал начальство на охоте, там и набил руку…
Из-за деревьев вышел лысеющий мужчина средних лет. Походка у него была странной: он шел враскоряку, мелкими, дергаными шажками, словно ему что-то мешало между ног.
За ним следовали две женщины с распухшими, перекошенными лицами – живого места на них не было.
Взгляды встретились!
Глаза мужчины мгновенно налились кровью:
— Ах ты щенок… Это ты!
Это были те самые люди, что вчера пытались давить на жалость, а в итоге получили от Цзян Ханя по заслугам – Ван И и его компания.
— Ублюдок! Мало того что мясом не поделился, так еще и руки распустил! — Ван И процедил это сквозь зубы, упиваясь предвкушением мести. — Сегодня я дам тебе прочувствовать, каково это, когда тебя унижают!
Женщины тоже оскалились, в их глазах горела лютая ненависть. Они в один голос закричали:
— Ван И, пристрели его! Пусть этот гаденыш помучается!
Не успели затихнуть крики, как Ван И вскинул руку с луком и спустил тетиву.
Фьють!
Стрела, словно гадюка, рванулась прямо к груди Цзян Ханя.
Тот инстинктивно дернулся в сторону, но реакция подвела – без баффа на скорость он был обычным человеком. Стрела чиркнула по плечу, обжегши кожу и распоров куртку, после чего с глухим стуком вонзилась в ствол дерева за спиной.
Сердце сжалось: «Близко!»
Без баффа «Божественная скорость» обычные стрелы были смертельно опасны! Холодный лесной ветер хлестнул по лицу, заставляя Цзян Ханя нырнуть за широкую ель.
Троица, завидев это, еще больше распалилась. Одна из женщин, тяжело дыша, прохрипела:
— Ван И, у него на поясе заяц! Вместе с кабаном нам троим на неделю еды хватит!
— Верно! Убей его, нельзя отпускать живым! Из-за этого выродка я на улицу показаться не могу, всё лицо мне испохабил! Сдирай с него шкуру!
В глазах Ван И вспыхнул убийственный блеск:
— Не бойтесь, тетя, сестренка. Стоит ему высунуть нос – и я уложу его одной стрелой!
— Слышь, щенок! Когда я просил еды – это я тебе честь оказывал! Скажу тебе честно: законов больше нет. Сегодня я тебя прикончу, и никто слова не скажет!
— Выходи! Если ты мужик – выходи один на один! Посмотрим, как я из тебя шашлык сделаю!
Только он закончил фразу, как из-за ели показалось лезвие алого пожарного топора.
Фьють!
Дзынь!
Стрелковый навык у Ван И и впрямь был неплох: с нескольких десятков метров он точно попал в металл.
— Ха-ха-ха! Моя меткость – лучшая в Поднебесной! Как только я тебя прирежу…
Ван И зашелся в хохоте, упиваясь своим мастерством, как вдруг Цзян Хань выскочил из-за дерева и с силой швырнул в него жирного зайца.
Следом за тушкой, свистя в воздухе, полетел и пожарный топор!
Комментарии