— В этот раз буду охотиться на самой кромке леса. Чуть что пойдет не так – сразу назад! — Твердил он себе.
Цена, которую он платил за прошлые нарушения Табу, до сих пор вызывала дрожь. Жизнь была дороже любого артефакта.
У самых ворот он столкнулся с дядей Юем и Ся-чу. Вид у них был плачевный: они буквально ввалились в комплекс, изможденные и взмыленные.
Штанина дяди Юя была разодрана в клочья, словно его терзало какое-то зверье. Ся-чу выглядела не лучше – она заметно прихрамывала. Зато у каждого в руках было по увесистому мешку с дикой зеленью.
«Почти наверняка последствия группового выхода», – промелькнуло в голове у Цзян Ханя.
Поравнявшись с ними, он спросил:
— На кого это вы напоролись?
— И не спрашивай! Мать его… — выругался дядя Юй. — Ся-чу нашла поляну с овощами, я тоже подтянулся. А на обратном пути вылетел кабан. Нет, кабанище! В холке в рост человека, не меньше. Чуть душу не вытряс, хорошо хоть по деревьям лазать не умеет.
— Не повезло вам, — бросил Цзян Хань и двинулся дальше.
— …Ты что, опять туда?! — Крикнул ему в спину старик.
Тот не обернулся, лишь махнул рукой на прощание, исчезая в сумерках леса.
Отойдя на небольшое расстояние, Цзян Хань установил капкан и замер в ожидании.
Минуты складывались в часы, но лес хранил странное, пугающее молчание.
Никто не попадался, даже привычный стрекот насекомых и гомон птиц смолкли. Благодаря баффу «Охотничий дух» он кожей чувствовал эту мертвую тишину.
— Странно. Обычно, даже если зверя нет, лес шумит. Что же сегодня не так?
Он решительно снял ловушку и продвинулся на пару километров вглубь чащи. Снова установил всё и приготовился ждать.
Прошел еще час. В траве не проскочила даже мышь. Нервы начали сдавать.
— Неужели Табу на охоту работает так: оно просто делает добычу недостижимой? — Прошептал он сам себе.
В обычный день за пару часов в капкан обязательно бы кто-нибудь угодил.
— Сменим место!
Он выбрался из укрытия, забрал капкан и перебрался еще дальше.
Едва он приготовился к новой установке, как ветер донес до него слабый, захлебывающийся крик.
— Не убивай! Не убивай меня! Умоляю, пощади!
М? Цзян Хань напрягся. Голос доносился издалека, без усиленных чувств он бы его ни за что не разобрал.
— Чунь-гэ! Постой! Я всё сделаю, как скажешь, на колени встану! У меня дома соль есть, свечи есть… Умоляю тебя…
…
Мгновение спустя мольбы сменились истошным, яростным проклятием.
— Чэнь Сяочунь, чтоб ты сдох, тварь! Ты за добро злом платишь?! Если бы мы тогда едой не поделились, ты бы давно загнулся! Это ты хотел всё мясо заграбастать, потому мы и… а-а-а-а!
Пронзительный вопль разрезал тишину леса и тут же оборвался, утонув в небытии.
Цзян Хань нахмурился.
Чэнь Сяочунь?
А ведь тот рассказывал совсем другую историю.
Он хорошо помнил день, когда добыл того кабана. На обратном пути он встретил Чэнь Сяочуня, за которым гнались люди. Тот клялся, что в группе его обделили мясом. Теперь же выходило, что это сам Сяочунь пытался присвоить чужое, за что его и выставили.
Сяочунь всегда казался ему тихим и трусоватым парнем. Оказалось – обманщик, каких поискать.
— Эх… — Он со вздохом покачал головой, решив впредь держаться от этого субъекта подальше. Хотя он не видел сцены своими глазами, отчаянные вопли не оставляли сомнений: Чэнь Сяочунь только что «разобрался» с теми тремя.
Отбросив лишние мысли, он двинулся дальше. Но не успел сделать и пары шагов, как замер.
Едва слышный шорох коснулся уха. Стоило ему остановиться – звук тоже пропал.
Лес погрузился в зловещую тишину.
«Добыча», – мелькнуло в голове. Цзян Хань быстро положил капкан на видное место, а сам, подобно тени, скользнул в густой кустарник в паре метров и затаил дыхание.
Время тянулось медленно, сквозь листву играли блики света.
Вдруг из-за дерева выскочила фиолетовая тень. Это был диковинный зверь: телом похож на куницу, но мех отливал шелковистым пурпуром, а мордочку украшали белые пятнышки. Зверек замирал через каждые пару шагов, вставал на задние лапки и бдительно озирался, поводя носом. Глаза его блестели, как черный обсидиан.
Когда лапка существа уже готова была опуститься на пластину капкана, соболь резко отпрянул. Он повернул голову и уставился прямо туда, где прятался Цзян Хань.
В полумраке чащи их взгляды встретились.
— Надо же, какой сообразительный! Засек меня!
Поняв, что скрываться нет смысла, Цзян Хань рванулся из кустов. Словно выпущенная стрела, он бросился на фиолетовую цель.
Но скорость зверька превзошла все ожидания.
В тот миг, когда Цзян Хань уже должен был его накрыть, соболь даже не шелохнулся в сторону – он просто оттолкнулся лапами, превратившись в росчерк фиолетовой молнии. Он проскользнул буквально под кончиками пальцев человека. Цзян Хань, не поймав ничего, кроме воздуха, плашмя рухнул в кучу палой листвы, наглотавшись трухи.
Он с трудом поднял голову и увидел, что соболь не убежал. Зверек сидел на валуне в трех шагах, важно сложив передние лапки на груди. Его маленькие глазки насмешливо поблескивали – он будто потешался над неуклюжестью противника.
— Ах ты дрянь! Смеешься надо мной?!
Цзян Хань взрыкнул и снова пошел в атаку.
На этот раз соболь начал издеваться открыто.
Он принялся носиться вокруг ног Цзян Ханя зигзагами, оставляя за собой остаточные образы. Тот метался, выбрасывал руки, хватал пустоту, но не коснулся ни единой шерстинки. От этой свистопляски у него самого голова пошла кругом.
И когда он, запыхавшись, собрался с силами для нового рывка, случилось нечто невообразимое.
Соболь, видимо, наигравшись, начал меняться. Крохотное тельце стало стремительно раздуваться, превращаясь в огромного хищника в фиолетовой шкуре, который теперь взирал на Цзян Ханя сверху вниз.
Чудовище было метра три в высоту, а глаза его горели, как два кровавых рубина.
Цзян Хань остолбенел.
Но самое страшное: над головой твари проявилась системная информация.
[Ранг 200 – Молниеносный Соболь!]
— Мутант высшего ранга!
Сердце Цзян Ханя пропустило удар. Не раздумывая больше ни секунды, он рванул прочь, в гущу леса.
Но стоило ему дернуться, как реальность перед глазами смазалась. Огромная туша Молниеносного Соболя двигалась так быстро, что воздух со свистом рассекался. Массивная лапа, оставляя за собой шлейф тени, ударила с непостижимой скоростью.
Бам!
Цзян Хань ощутил сокрушительный удар в спину. Его подбросило, как тряпичную куклу, и впечатало в толстый ствол дерева, после чего он мешком сполз на землю.
В горле стало сладко, он сплюнул кровь. Казалось, все внутренности поменялись местами, в глазах темнело.
В минуту смертельной опасности адреналин хлынул в кровь, притупляя боль. Сцепив зубы, он поднялся, но фиолетовая тень уже нависла над ним. Повинуясь инстинкту, он из последних сил замахнулся пожарным топором.
Лезвие ударило соболя по предплечью, но вместо раны лишь высекло сноп искр. Раздался противный скрежет, как будто металл прошелся по камню. Отдача была такой силы, что кожа на ладонях лопнула, и топор чуть не вылетел из рук.
Пропасть между их силами была просто отчаянной.
Комментарии