Схватка в лесу становилась всё более изнурительной.
Трое бойцов еще держались: Ся-чу и дядя Юй, будучи ранговыми возвышенными, обладали феноменальной выносливостью, а Цзян Хань со своими пятью атрибутами и Призрачной лозой представлял собой идеальную машину защиты и нападения.
Но Цзиньцюаню приходилось туго. Его способности требовали долгой подготовки, а ему еще нужно было защищать раненого сына. За считанные минуты он несколько раз закрывал Цзиньшаня своим телом, и теперь его собственная спина превратилась в кровавое месиво.
Цзян Хань обернулся на шум и увидел, как Цзиньцюань, шатаясь, всё равно стоит живым щитом перед парнем. Он тут же скомандовал:
— На деревья!
До этого волки нападали так стремительно, что о передышке не шло и речи. Услышав приказ, дядя Юй мгновенно среагировал:
— Старина Цзинь! Я возьму этих щенков на себя, хватай малого и лезь наверх!
За дни совместных скитаний отряд научился понимать друг друга без лишних слов.
Багровый, словно раскаленный металл, дядя Юй бросился к Цзиньцюаню, буквально прорубая телом коридор в волчьей стае!
Цзян Хань и Ся-чу сдвинулись плечом к плечу, сдерживая основной напор врага.
Цзиньцюань вскинул сына на спину и одним мощным прыжком достиг ближайшего дерева. Вцепившись пальцами в грубую кору, он на чистом упрямстве пополз вверх.
Как только отец с сыном оказались в безопасности, дядя Юй прокричал:
— Ся-чу, девочка, теперь ты!
Волков было слишком много: без прикрытия хищники просто стащили бы любого, кто попытался бы лезть на дерево.
Ся-чу кивнула и, как только дядя Юй расчистил путь, быстро вскарабкалась на старый дуб.
— Цзян Хань, малец, ты как?
Парень глянул на дерево в десяти метрах от себя:
— Давай сначала ты.
Дядя Юй знал о чудодейственной лозе Цзян Ханя, поэтому медлить не стал. Под прикрытием товарища он первым забрался на ветки.
Цзян Хань остался последним. Хлестнув лозой по ветке, он легко взмыл вверх, оказавшись вне досягаемости.
Волки внизу бесновались, тщетно пытаясь допрыгнуть до людей.
Но их тяжелые туши взлетали максимум на пару метров – до нижних веток было еще далеко.
Несколько самых матерых хищников встали на задние лапы, яростно скребя кору когтями, но лишь оставляли на дереве неглубокие борозды.
Как и говорил Цзиньцюань, эти твари оставались земными существами, ведомыми инстинктами.
Несмотря на временную безопасность, Цзян Хань чувствовал, что напряжение только растет.
Дядя Юй с тревогой крикнул в сторону соседнего дерева:
— Старина Цзинь, как там парень?
Цзиньцюань стоял на коленях на толстом суку. Когда он поднял голову, его лицо было покрыто липкой смесью пота и крови. По сравнению с потерявшим сознание сыном, сам Цзиньцюань выглядел немногим лучше.
Его раны были ужасны, одежда пропиталась кровью, а лицо белизной напоминало бумагу.
Он осторожно придерживал изувеченную левую ногу сына. Его голос был сиплым:
— Нога… боюсь, не спасти. Если не оказать помощь немедленно…
Все помрачнели. Вой из-под дерева теперь казался особенно зловещим.
Цзян Хань мысленно вздохнул. За эти дни они стали настоящей командой, спасали друг друга и делили кров. Видеть эти бледные от потери крови лица было невыносимо.
«Точно! Календарь!», – парня осенило. Он быстро приказал: «Календарь, выдать награду!»
Он молился, чтобы это было очищающее лекарство, но когда награда за «Табу: Сбор сокровищ» материализовалась, в его руке оказался лишь тускло светящийся голыш.
[Негаснущий ночной камень: излучает мягкий холодный свет в радиусе пяти метров]
Это был уже второй подобный артефакт. Цзян Хань горько усмехнулся: к сожалению, не лекарство.
Тут он вспомнил о Бесконечной фляге на поясе – в ней еще оставалось немного земного источника.
С помощью Призрачной лозы он перебросил флягу Цзиньцюаню.
— Брат Цзинь, дай Сяошаню отхлебнуть. Эта вода лечит.
Цзиньцюань принял флягу с благодарностью, но стоило ему влить пару капель в рот сыну, как тот зашелся в кровавом кашле.
«Даже земной источник не берет», – с горечью подумал Цзян Хань. Целебная вода помогала при легких ранах, но увечья парня были слишком серьезны.
Внезапно Цзиньцюань заговорил:
— Цзян Хань, Ся-чу, старина Юй… Спасибо вам за эти дни. Если бы не мы с сыном, вы бы не влипли в эту историю…
Он нежно посмотрел на бесчувственного Цзиньшаня и прошептал:
— Сын у меня… мировой. Он просто золото! — В его голосе прозвучала неприкрытая гордость.
Но речь оборвалась. Цзиньцюань почувствовал, как тело под его руками начало биться в судорогах. Из раны на ноге толчками пошла темная кровь.
Хуже всего было то, что грудь Цзиньшаня почти не двигалась. Каждый его вдох сопровождался хлюпаньем – признак внутреннего кровотечения.
Цзиньцюань в панике пытался вытереть кровь у губ сына, но она прибывала быстрее, чем он успевал убирать ее. Ощущение теплой влаги на руках заставило его задрожать. Сорокалетний мужчина наконец сломался:
— Держись… Сяошань… — вырвался у него истошный хрип.
Видя, что парень захлебывается кровью, Цзиньцюань впал в исступление.
— Чэнь Мин! У Чэнь Мина точно есть выход! У него лекарства! Антибиотики! Он говорил, что в отряде управдомов есть врач! Да! Нужно найти Чэнь Мина! Прямо сейчас пойти и умолять его!
Цзян Хань смотрел на обезумевшего от горя отца с тяжелым сердцем, не зная, что сказать.
Ся-чу не выдержала:
— Брат Цзинь, возьми себя в руки! Как только волки немного разойдутся, мы прорвемся…
— Нет! — Цзиньцюань внезапно сорвался на крик. — Сын не дотянет! Сяошань… он просто не доживет!
На последних словах силы его оставили, и голос сорвался на шепот.
Вдруг Цзиньцюань выпустил руку сына, выпрямился на ветке и отвесил друзьям глубокий поклон.
— Цзян Хань, старина Юй, Ся-чу… — голос его звучал хрипло, но удивительно спокойно. — Я за всю жизнь никого ни о чем не просил. Но сейчас прошу об одном.
— О чем?
У Цзян Ханя внутри всё сжалось от дурного предчувствия.
— Заберите Сяошаня. Отнесите его Чэнь Мину. Он спасет его.
Ответом ему была тишина.
Волков внизу становилось только больше. Любой, кто сейчас спустится вниз, не только не донесет раненого, но и сам вряд ли выживет.
Цзиньцюань вдруг слабо улыбнулся:
— Раз молчите, значит, согласны. И еще… скажите Сяошаню, что я им горжусь!
С этими словами мужчина без малейшего колебания шагнул с дерева вниз!
— Старина Цзинь!
— Ты что творишь?!
Прежде чем кто-то успел вмешаться, Цзиньцюань взревел, бросаясь на стаю:
— Сюда! Твари! Все ко мне!
В следующий миг из его тела мощной волной вырвалась чудовищная энергия!
Он, словно разъяренный лев, ворвался в гущу хищников, пробивая путь собственной плотью. Волки тут же переключились на легкую добычу, живым ковром накрывая человека.
— Бегите! — Прохрипел он из-под груды тел последний раз. — Забирайте Сяошаня и бегите!
Грохнуло!
Бум-м-м!!
Ослепительная огненная мощь сдетонировала внутри Цзиньцюаня, раскаляя воздух добела.
Земля и пространство вокруг содрогнулись от этого удара.
Ударная волна разметала волков, превратив их вой в предсмертный визг.
«Самоподрыв атрибута?»
В это мгновение Цзиньцюань превратился в маленькое солнце, выжигая всё живое вокруг себя.
— Что?!
Цзян Хань, Ся-чу и дядя Юй в ужасе замерли, глядя на это пламя.
…
В самом центре огненного вихря на миг будто проступило улыбающееся лицо Цзиньцюаня.
— Жена, я сделал всё, что мог.
Комментарии