В стране Шу много священных гор, но Эмэй – самая величественная из них.
Раньше эти слова казались просто красивой фразой, но сегодня Гу Цзинхун в полной мере ощутил их суровость. В обычные дни он легко переносил десятки цзиней груза на плечах, петляя по горным тропам, а теперь, шагая налегке, он то и дело сбивал дыхание.
Они с Цзи Сяофу поднимались по горной тропе.
Гу Цзинхун то и дело озирался по сторонам.
Вдали в облаках тонули пики, зрелище было поистине захватывающим.
Он всё ещё не мог поверить, что это не сон.
Когда вчера Цзи Сяофу спросила: «Ты ведь действительно хочешь пойти со мной в Эмэй?», он пришел в такой восторг, что едва не подпрыгнул на месте.
И хотя он заставил себя сохранять невозмутимость, уголки губ то и дело предательски дергались в улыбке – сдержать её было невозможно.
Это заставило Цзи Сяофу, пребывавшую в дурном настроении, заметно повеселеть; иначе она решила бы, что прославленная школа Эмэй совершенно не привлекает этого юношу.
Для Гу Цзинхуна выбор был очевиден.
И хотя Шаолинь и Удан по праву занимали первые места в мире боевых искусств, незыблемо удерживая позиции, туда путь был заказан.
А тут школа сама протянула руку помощи.
Разве тут нужно выбирать?
Десять птиц в лесу не стоят одной в руках.
Он никогда не переоценивал себя, не тешась иллюзиями, что сможет пробить себе путь в одиночку. Да и что толку, если даже подкинут книгу с секретными техниками – много ли он в ней поймет?
Изначально он планировал устроиться в какой-нибудь зал боевых искусств или охранное бюро, чтобы медленно развиваться.
Теперь же появился шанс мгновенно взлететь – грех было отказываться.
Гу Цзинхун молчал раньше не потому, что не хотел, а из нежелания использовать чью-то доброту ради личной выгоды.
Но раз уж Цзи Сяофу предложила сама – это совсем другое дело.
Они не стали терять времени, собрали вещи и отправились в путь под покровом ночи. Гу Цзинхун успел встретиться со старостой Чжао, объяснил, куда направляется, и попросил замолвить словечко перед остальными братьями.
Староста Чжао был так счастлив, будто это ему выпала великая удача, и то и дело подгонял юношу, опасаясь, как бы воительница из Эмэй не передумала.
Вспомнив довольную физиономию старосты, Гу Цзинхун невольно усмехнулся.
Он понимал, что старик наверняка увидел в нём воплощение собственной несбывшейся мечты.
Цзи Сяофу, глядя вдаль, увидела, что до ворот школы рукой подать. Она просияла и начала наставлять юношу:
— Цзинхун, раз уж ты решил войти в наши ворота, ты должен знать историю школы, чтобы потом, странствуя по свету, не попасть впросак и не дать себя высмеять.
Хотя, скорее всего, Гу Цзинхун знал всё это даже лучше неё, он сделал вид, что внимательно слушает.
Цзи Сяофу собралась с мыслями, прочистила горло и начала:
— Основательницей нашей школы была воительница Го Сян. Её происхождение было выдающимся, а семейные традиции – благородными: её отцом был великий мастер Го Цзин, который некогда оборонял Сянъян. После падения города основательница долгие годы скиталась, пока наконец не обрела просветление на горе Эмэй, с тех пор и ведет своё начало наша школа.
— После неё титул главы секты перешел к наставнице Фэнлин, нашей почтенной прародительнице.
— У неё было два ученика. Один из них – старший наставник Гухунцзы. В своё время он был знаменитым мастером, но позже, при невыясненных обстоятельствах, безвременно погиб.
Говоря это, она выразила искреннее сожаление и мельком взглянула на Гу Цзинхуна, заметив сходство в их именах.
Это заставило её тайно изумиться: уж не судьба ли это?
Гу Цзинхун подумал про себя:
«Похоже, сестра Цзи ещё не знает правды. Впрочем, неудивительно: то, что Гухунцзы погиб от рук Ян Сяо, позорная страница, и настоятельница Мецзюэ вряд ли станет разносить такое по школе, чтобы не ронять престиж Эмэй. Согласно первоначальному сюжету, сестра Цзи узнает об этом лишь через четыре года, перед смертью в Долине Бабочек».
От этой мысли его кольнуло в сердце.
Чем ближе он узнавал Цзи Сяофу, тем острее понимал, что такая добрая и нежная женщина не заслужила подобной участи.
А виновником всему был тот самый Левый посланник света культа Мин – Ян Сяо.
«Раз уж я здесь, я не допущу повторения трагедии», – твердо решил он.
Цзи Сяофу продолжала рассказ, в её глазах читалось искреннее восхищение и почтение:
— Вторым учеником нашей прародительницы была моя наставница, нынешняя третья глава школы Эмэй – настоятельница Мецзюэ.
— Мастер знаменита на весь свет, и обычные негодяи теряют дар речи, лишь заслышав её имя. Именно поэтому той ночью в храме ты смог обмануть бандитов, упомянув её – если бы ты назвал кого-то другого, вряд ли это сработало бы так же эффективно!
— Наставница стремится возродить величие Эмэй. Лишь в нашем, четвертом поколении, она широко открыла двери школы для новых учеников. Надеюсь, после вступления в орден ты не разочаруешь её стремлений!
Гу Цзинхун серьезно кивнул:
— Я сделаю возрождение Эмэй своей главной задачей!
Раз уж он вошел в орден, то должен стоять на стороне своих. Как говорится, где сидишь, оттуда и мыслишь.
К тому же, если не считать излишней суровости и деспотичности, настоятельница Мецзюэ была вполне неплохим наставником. Она по-настоящему учила тому, что умела сама, часто собирала учеников для передачи своего личного мастерства и всегда яростно защищала своих. С такой защитой за спиной чувствуешь себя в полной безопасности.
Цзи Сяофу довольно улыбнулась, но затем вновь приняла серьезный вид:
— Есть кое-что, о чем я должна предупредить.
— Хотя все мы, ученики четвертого поколения, числимся у наставницы, есть разница между близкими и остальными. Лишь те, кто приглянулся мастеру, становятся её прямыми учениками, остальные остаются учениками «по имени» и не получают доступа к высшему мастерству.
— Сейчас в школе около двух-трех сотен человек, но тех, кого наставница удостоила чести стать личными учениками, едва наберется десяток.
Гу Цзинхун внутренне кивнул. Так было во все времена: лишь прямые ученики получают право на наследство. Из сотни учеников «по имени» один прямой – это ещё хороший результат.
С его талантами выделиться будет лишь вопросом времени.
Единственная проблема заключалась в том, что школа Эмэй была склонна отдавать предпочтение женщинам. В оригинале почти не было известных имен среди мужчин – очевидно, дело было не в том, что все они бездари, а в некотором перекосе в распределении ресурсов.
Закончив, Цзи Сяофу с виноватым видом добавила:
— Я не могу влиять на выбор наставницы. Сейчас она в затворе, поэтому я лишь смогу доложить старшей сестре Цзинсюань, чтобы тебя приняли как ученика «по имени», а в будущем – старайся сам.
Гу Цзинхун поспешно замахал руками:
— Сестра Цзи, что вы говорите! Вы и так оказали мне огромную милость, приведя в школу. Не просить же вас ещё и о легком пути.
В Эмэй трудно попасть. Особенно после того, как настоятельница Мецзюэ дала обет возродить школу, многие ученики происходили из известных семей боевых искусств.
Например, сама Цзи Сяофу была из семьи Цзи из Ханьяна, а Чжао Линчжу – из семьи Чжао.
Видя, что Гу Цзинхун сохраняет спокойствие, Цзи Сяофу почувствовала большое облегчение.
Они обговорили ещё несколько важных деталей, и вот уже ворота школы показались перед глазами. Несколько мужчин-стражей, увидев Цзи Сяофу, поспешно поклонились:
— Приветствуем сестру Цзи!
И с любопытством покосились на Гу Цзинхуна.
Цзи Сяофу мягко улыбнулась:
— Братья, не стоит церемоний. Это Гу Цзинхун, теперь он наш соученик.
Все поспешили обменяться приветствиями.
Цзи Сяофу повела его дальше мимо пруда Сисян, монастыря Ваннянь, храма Шаньшуй и других мест для тренировок и жилья, пока наконец они не добрались до монастыря Хуацзан, где встретили нынешнюю управляющую делами Эмэй.
Это была настоятельница Цзинсюань.
Ей было уже за сорок, она была очень высокого роста, выше многих мужчин. Она сидела с невозмутимым видом, источая мощь и величие.
При виде неё Цзи Сяофу испытала одновременно радость и трепет. Сбросив груз с плеч, она нежно поклонилась:
— Приветствую старшую сестру Цзинсюань!
В Эмэй различались монахини и мирские ученики; Цзинсюань была старшей среди двенадцати учениц поколения «Цзин», бесспорной старшей сестрой.
Цзинсюань улыбнулась и помогла Цзи Сяофу подняться, с заботой спросив:
— Почему же вы вернулись только сейчас?
Цзи Сяофу рассказала обо всём, что с ней приключилось. Выслушав её, Цзинсюань изменилась в лице и мягко упрекнула:
— Сестра Цзи, в следующий раз не будь так опрометчива. Наставница ценит тебя и видит в тебе свою преемницу, действуй всегда с оглядкой.
Цзи Сяофу с испугом ответила, что больше не посмеет.
Цзинсюань с улыбкой посмотрела на стоявшего рядом Гу Цзинхуна и поманила его рукой:
— Брат Гу, раз уж сестра Цзи обязана тебе спасением, то, если не брезгуешь, вступай в наши ряды. Отныне будем братьями по ордену.
Принять ученика «по имени» входило в её полномочия, так что решение было за ней.
Гу Цзинхун обрадовался – он не ожидал, что всё пройдет так гладко, и почтительно поклонился:
— Приветствую старшую сестру Цзинсюань!
Та благосклонно кивнула, дав пару напутствий. Если он хотя бы наполовину был таким, каким его описала Цзи Сяофу, то польза для Эмэй будет немалая.
Затем она повернулась к Цзи Сяофу, протягивая письмо:
— Сестра Цзи, пока ты была в отлучке, пришло письмо от почтенного старшего Цзи, взгляни.
Цзи Сяофу вздрогнула, натянуто улыбнувшись.
Можно было не вскрывать конверт, чтобы догадаться: в нём снова требование поскорее выйти замуж за шестого рыцаря Инь из Удана.
Отец слал такие письма последние два года, а она лишь отписывалась общими фразами.
«Если бы не то обстоятельство, рыцарь Инь был бы достойной парой, но теперь… как я могу опозорить его, будучи оскверненной?», – она горестно вздохнула, и радость возвращения улетучилась.
— Сестра, я пойду покажу брату Гу, что здесь и как, — она поклонилась и поспешила увести юношу.
Цзинсюань хотела что-то сказать, но смолчала.
В конце концов, она лишь вздохнула.
О нежелании Цзи Сяофу вступать в брак знали многие в ордене, но мало кто понимал причину – ведь шестой рыцарь Инь был прекрасной партией.
«Что ж, наверное, у сестры Цзи есть свои причины», – подумала Цзинсюань, провожая их взглядом.
Гу Цзинхун по их разговору уже обо всём догадался.
Но сейчас был не лучший момент, чтобы расспрашивать. Он лишь с улыбкой перевел тему:
— Сестра Цзи, а когда я смогу приступить к тренировкам?
Видя сияющие от предвкушения глаза юноши, Цзи Сяофу повеселела и, прикрыв рот рукой, улыбнулась:
— Всё называешь меня «сестра Цзи»? Теперь следует звать меня старшей сестрой Цзи!
Комментарии