Колеса медленно замерли, придавливая пыль, которая едва успела всполошиться, но так и не взметнулась в воздух. Пыль осела, не успев подняться.
Этот автомобиль, красная цена которому была две-три сотни, остановился в переулке наискосок от казино. Ланс оставил револьвер в машине; он не был уверен, что его не обыщут, а если оружие при нем все равно окажется бесполезным, то лучше не «подкармливать врага».
Он спрятал револьвер в вещевой ящик между водительским и пассажирским сиденьями, а за пояс, под ремень на пояснице, засунул складной нож.
Обычно при обыске проверяют торс, карманы брюк и ноги – до других мест добраться сложнее.
Закончив с приготовлениями, он велел Морису оставаться в машине:
— Если я не выйду через тридцать минут, позвони по этому номеру. Пусть приедут за мной.
— Впрочем, скорее всего, этот номер тебе не понадобится, — добавил он.
Это был номер Альберто.
Поначалу он отказался от помощи Фордиса, не желая множить долги, но когда дело касается собственной шкуры, гордость можно и потеснить.
К тому же он не верил, что эта поездка смертельно опасна. Станет ли кто-то брать на себя риск убийства и объявление в розыск ради нескольких желторотых юнцов? Это вам не Дикий Запад, где можно нырнуть в лесную чащу и быть в безопасности.
В городе их будут искать не только копы, но и банды, и даже профессиональные охотники!
В Федерации есть особая каста людей, именующих себя «охотниками за головами». Их работа – ловить преступников, за которых назначена награда, и жить на эти деньги.
Впервые они появились на Западе, но со временем наводнили всю Федерацию; там, где пахнет наградой, неизменно мелькают их тени.
Правоохранительные органы Федерации часто выпускают ориентировки специально для них. Проще назначить цену за голову, чем тратить бюджет и силы полиции на поиски подозреваемого.
И, конечно, самое главное – у Ланса были деньги. Никто не пойдет против звонкой монеты, и именно деньги давали ему чувство уверенности.
Морис послушно кивнул и остался в машине. Ланс же пересек дорогу, подошел к деревянной двери с тыльной стороны здания и постучал.
С той стороны отодвинулась заслонка смотрового окошка. На него уставился подозрительный взгляд:
— Ты тот, кого мы ждем?
Ланс стоял спокойно и открыто:
— Если я не ошибся адресом, то я именно тот, кого вы ждете!
Дверь распахнулась. Перед ним вырос здоровяк. На Лансе была лишь темная рубашка, под которой, казалось, негде спрятать оружие, но верзила все равно потребовал обыска.
После беглого осмотра Ланса пропустили:
— Иди прямо по коридору, спускайся вниз. Увидишь комнату со светом – тебе туда. Босс ждет.
Ланс едва заметно кивнул и невозмутимо сошел по ступеням.
В комнате Эннио и остальные парни стояли на коленях, зажав руками собственные уши. У Эннио была сломана лучевая кость левой руки, поэтому она просто безвольно висела.
За их спинами стоял человек с дубинкой. Стоило кому-то разжать руки, как следовал удар.
Поначалу всем казалось, что это наказание не такое уж и тяжкое, но через десять-пятнадцать минут силы начали иссякать.
Приходилось выбирать между ноющей болью в мышцах плеч и резкой болью в оттянутых ушах. Большинство выбирало второе, потому что, как бы они ни старались, руки в конце концов все равно слабели и висли на ушных раковинах.
Юнцы корчились от боли, и хотя атмосфера должна была быть серьезной, зрелище со стороны казалось комичным.
Когда Ланс вошел и увидел эту картину, он не сдержался и прыснул:
— Прошу прощения.
— Очень смешно? — Владелец казино сидел на стуле задом наперед, положив руки на спинку и пристроив на них подбородок.
Ланс кивнул:
— Впервые вижу такой метод, это и впрямь забавно. — Он сделал паузу и спросил:
— Не возражаете, если я закурю?
Хозяин заведения изучал его взглядом несколько секунд:
— Будьте как дома. — Затем он бросил головорезу рядом:
— Дай нашему гостю стул. — Сам он тоже поднялся и развернул свой стул, чтобы сидеть лицом к Лансу.
Бросив короткое «спасибо», Ланс сел и закурил:
— Итак…
Видя такую невозмутимость, которая вовсе не походила на притворство, владелец казино на миг замялся.
Его изначальный план состоял в том, чтобы прощупать эту финансовую компанию. Если за ней стоят серьезные люди – оказать им услугу и тем самым завязать полезное знакомство.
Голден-Порт и велик, и мал одновременно; никогда не знаешь, когда пути снова пересекутся.
Если же за ними никто не стоит, то можно и содрать куш, ведь правда на его стороне.
Но поведение Ланса сбивало его с толку. Насколько сильна или слаба эта контора?
Он решил начать с прояснения позиций:
— В каждом месте свои правила. Ваши люди пришли в мое казино выдавать ростовщические займы, не поставив меня в известность. Это был ваш промах.
В таких делах полагается сначала договориться о доле. Казино обычно забирает от двадцати до тридцати процентов прибыли, и только после этого ростовщики могут приступать к работе.
Эннио и его дружки ничего этого не сделали – они просто ввалились и начали раздавать деньги, нарушив негласный кодекс.
Это действительно был их косяк, и Ланс чувствовал, что и на нем лежит часть вины – он не объяснил им, что можно, а чего нельзя.
Поэтому он просто кивнул:
— Вы правы, это моя недоработка. Можете звать меня Ланс. А как мне обращаться к вам?
Хозяин казино поджал губы:
— Кент.
— Хорошо, господин Кент. Итак, что мне нужно сделать, чтобы я мог забрать их отсюда?
Кент молча смотрел на Ланса около двух минут. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах сменяли друг друга осторожность, расчетливость, жадность и азарт.
Он изучал собеседника. Сказать по правде, этот юноша совсем не походил на человека, привыкшего ходить по лезвию ножа. В нем не было свирепости, присущей владельцам подобных контор, не было и ядовитой злобы. Он выглядел безвредным, словно студент университета.
Опрятная одежда и чистая улыбка обычно располагают к себе, но в таких местах подобное принимают за слабость или отсутствие твердой почвы под ногами.
Кент обвел взглядом фигуру Ланса – костюм стоил недешево. Он облизнул губы:
— Гм… Полторы тысячи. И забирай их всех.
Он заломил высокую цену. Изначально он хотел попросить пятьсот, но теперь решил проверить, способен ли Ланс выложить такие деньги, и есть ли шанс урвать больше.
Если не спросишь – не получишь, а если спросишь – глядишь, и выгорит.
Ланс вскинул брови и произнес полушутя:
— Полторы тысячи? Это недешево, господин Кент.
— За полторы тысячи можно купить несколько жизней нелегальных мигрантов, а вы просите столько лишь за то, чтобы я увел их отсюда.
— Может, нам лучше стать друзьями?
Кент уловил в этих словах тень угрозы. Его лицо едва заметно дрогнуло:
— Ты мне угрожаешь?
— Нет, я просто сокрушаюсь, что вы назвали столь трудноприемлемую цену.
Кент снова твердо обозначил свою позицию:
— Твои люди нарушили правила в моем казино!
— Хочешь дружить? Пожалуйста. Но только после того, как я получу деньги!
Его голос окреп. Несколько головорезов за спиной Ланса подошли ближе; стоило Кенту скомандовать, и они впечатали бы Ланса в пол.
Чувствуя их приближение, Ланс оставался спокоен.
Если встречаешь на дороге злую собаку, лучшее, что можно сделать – это тихо уйти, а не бежать.
Бег вызовет преследование, а инстинкт заставит зверя напасть вдогонку.
С людьми так же: прояви Ланс хоть каплю паники или тревоги, и Кент тут же прикажет его схватить и «проучить».
Напротив, его невозмутимость заставляла Кента гадать, какие козыри припрятаны у гостя в рукаве.
Кент огляделся и вдруг что-то сообразил:
— А где Морис? — Спросил он у громилы у лестницы.
Тот мотнул головой:
— Я его не видел. Господин пришел один.
В голове Кента сложились какие-то догадки, и тон его слегка смягчился:
— Отец с детства учил меня: если совершил ошибку, имей мужество за нее ответить. Это ваша ответственность, господин Ланс.
— Полторы тысячи. Или… — он покосился на парней в углу, — …я переломаю им ноги, и забирай их даром.
— В Голден-Порте никто не скажет, что я поступил несправедливо.
Ланс оглянулся на Эннио и остальных. Те прятали взгляды – им было стыдно, что их поймали, избили, что они выдали Ланса, а теперь еще и вынуждают его платить за свое спасение.
— Ланс, не надо… — начал было Эннио, пытаясь сказать, чтобы Ланс их бросил, но тут же получил удар дубинкой и повалился на пол.
Двое здоровяков принялись его охаживать. Вскоре он уже только жалко стонал, уткнувшись в пол.
Кент внимательно следил за лицом Ланса, но не увидел там ни сострадания, ни жалости, ни каких-либо иных эмоций. Он поднял руку, и здоровяки, тяжело дыша, отошли на свои места.
Ланс обернулся. На его лице сияла улыбка, будто случилось что-то очень приятное. Он слегка кивнул, смакуя цифру:
— Полторы тысячи.
Через пару секунд он спросил:
— Чеком или наличными?
Кент расхохотался. Он достал сигару, от которой осталась едва ли треть, прикурил и жадно затянулся.
Он всегда делал так, когда был очень расстроен или, наоборот, очень доволен.
— А ты сообразительный, Ланс!
— С чеками нам возиться неохота.
— Давай наличными!
Комментарии