— Это… это то, что он сказал Нинцзин? — Цянь Цанъи непроизвольно раскрыл рот.
Голос Мудрой Звезды продолжал звучать из колонок:
— У нас нет крыльев, но мы изобрели самолеты. У нас нет жабр, но мы создали батискафы… Если мы сумеем преодолеть страх смерти и сплотиться, возможно, однажды само Кино Преисподней окажется у нас под пятой!
Как только фраза оборвалась, грянула воодушевляющая музыка, от которой по телу пробежала дрожь.
Картинка сложилась в маленький бумажный кубик и стремительно унеслась вдаль.
Появился финальный кадр: Мудрая Звезда, прижимая к себе голову Цянь Цанъи, изо всех сил бежит к черному катеру на пляже. За ним по пятам несется безголовый здоровяк.
Добравшись до песка, Мудрая Звезда останавливается и бросает голову Цанъи в сторону судна.
И наконец – Мудрая Звезда стоит на берегу и машет рукой уходящему от причала катеру.
Видео резко оборвалось и растворилось в темноте.
Цянь Цанъи долго сидел за столом в полном молчании. Тяжело вздохнув, он выключил компьютер и откинулся на спинку стула.
— Мудрая Звезда, для тебя это и впрямь было несправедливо. Твое благородство не обязательно встретит награду, ведь у мира свои законы движения. Чтобы спасти всех, нужно прежде всего выжить самому. Поэтому, если мой сокомандник попадет в беду, я помогу ему – но только если буду уверен в собственной безопасности. Ну, или если его спасение критически важно для завершения фильма.
— С другой стороны, и у святых, и у эгоистов есть своя ценность. Первые защищают других, вторые – себя. И те, и другие – сильные личности. Единственные слабаки – это сомневающиеся. Те, чьи убеждения вечно колеблются, рано или поздно теряют себя. Они не способны нести груз ответственности за свой выбор, а потому неизбежно тонут в омуте противоречий и самобичевания, теряя цель, направление и, в конечном счете, всё.
— В благодарность за твое спасение я буду упорно искать способ вырваться из Кино Преисподней. Может, когда-нибудь всем актерам выпадет шанс покинуть этот ад и вернуть контроль над своими жизнями. А пока я буду жить. Буду идти к цели, но не стану спасать каждого встречного. Потому что некоторые просто не стоят спасения. Я буду помогать только тем, кого сочту достойным.
Цянь Цанъи встал, подошел к напольному зеркалу и крепко ухватился за его края.
— Но сперва нужно стать сильнее. Тело, разум – всё требует закалки. Иначе в следующий раз мне может не встретиться такой человек, как Мудрая Звезда. Хочешь жить – полагайся на себя.
Тот прощальный взмах руки на острове Хэфан выжег клеймо в его сердце.
Цанъи полностью пересмотрел график своей передышки. К ежедневным физическим нагрузкам добавились ментальные тренировки: память, наблюдательность, скорость реакции.
Он искал курсы и упражнения в сети, оценивая их эффективность через призму опыта двух уже пройденных фильмов.
Кроме того, он пытался найти хоть какие-то упоминания о Кино Преисподней в интернете, но тщетно. Он мог напечатать эти слова, мог обсуждать их с людьми, но стоило ему начать рассказ о пережитом, как друзья и незнакомцы воспринимали это лишь как очередную байку. А письма из почты другие люди попросту не видели.
Хотя Кино Преисподней не выставляло явных запретов, опытным путем Цанъи пришел к выводу: он не может донести правду до окружающих. Никто не воспримет его всерьез, а попытки заставить людей поверить лишь приведут его в психиатрическую лечебницу.
Прошла неделя.
Цянь Цанъи сидел перед монитором, не сводя глаз с экрана.
Там работала программа: по полю перемещались разноцветные фигуры – квадраты и круги, внутри которых были вписаны двузначные черные числа.
Справа находилась панель инструментов с таймером.
Это была игра на развитие памяти. После старта на экране на пять секунд появлялись объекты с числами, затем они исчезали, и игрок должен был расставить их по местам, вытаскивая из правой панели нужные формы и цифры.
Поначалу Цанъи ставил большое время и малое количество объектов. Но по мере улучшения результатов он увеличивал число фигур и урезал время на запоминание.
Благодаря тренировкам он почувствовал, что память стала острее, а мышление – быстрее. Впрочем, нельзя было исключать, что упорядоченный режим дня просто восстановил ресурсы, подорванные хроническим недосыпом.
— Пойдет, — выдохнул Цанъи. Любые тренировки без постороннего вмешательства не дают взрывного роста за неделю-другую.
Физические показатели оценить легко, они наглядны. С разумом сложнее – приходится полагаться на тесты отдельных навыков. Даже если он виртуозно запоминал цвета и цифры, это не гарантировало, что он сможет слово в слово повторить длинный текст или в точности воспроизвести подслушанный разговор.
— Пока продолжу так. Найду способ получше – сменю методику.
— Стоп, но ведь у меня сохраняются воспоминания о мирах кино. Значит ли это, что и прогресс навыков, полученный там, остается со мной? Если так, то, возможно, сам опыт выживания в фильмах прокачает меня лучше любых упражнений.
Эта мысль заставила его сердце биться чаще.
Вместо того чтобы изводить себя страхами перед будущим, лучше к нему готовиться. В конце концов, за плохую игру актер не лишается шанса на следующую роль. Ведь здесь не нужны связи или взятки – здесь нужна только жизнь!
Цанъи встал перед зеркалом и сжал кулаки. На руках уже начали проступать контуры мышц.
— Если взглянуть под другим углом… предложи Кино Преисподней более щедрые награды, многие актеры, несмотря на страх, сменили бы гнев на милость. В реальном мире полно людей на опасных работах, и это никого не удивляет. Но Кино Преисподней идет иным путем.
— Возможно, у этой системы есть свои мотивы и цели? Если я сумею их разгадать, то, возможно, смогу выставить это как условие для настоящего контакта с этой силой.
Цянь Цанъи верил, что столь могущественная сущность не может обладать примитивным разумом. А раз Кино Преисподней общается понятными человеку способами, значит, диалог в принципе возможен.
Комментарии