Довольно занятно.
Похоже, этот словоохотливый и грубоватый актер умудрился солгать с самого начала, еще во время знакомства.
Что еще интереснее: фраза была длинной, и зацепок для лжи в ней хватало. Чэн Ши пока не мог точно уловить, что именно пытался скрыть собеседник.
Внешне он остался невозмутимым, но в мыслях пометил Брата Дацзяна ярлыком «особое внимание».
Как только Су Ида закончил представляться, стоящий подле него седовласый старик, который до этого беспрестанно заходился кашлем, наконец выпрямился и с улыбкой кивнул остальным.
Правда, улыбка эта выглядела болезненной.
— Прошу прощения, господа, я знаю, что время поджимает, но старик хотел бы сначала спросить: не встречал ли кто из вас студента по имени Цюши? — Чэн Цюши… — кашлянул старик. — …Высокий такой, чуть повыше меня, где-то метр восемьдесят три. Худой, волосы короткие, хотя сейчас, может, уже и отрастил. Кожа смуглая, а на затылке шрам от ожога. Э-хе-кхе… Глазами в меня пошел, но у глаза родинка, он…
Не успел он закончить, как Су Ида не выдержал и нетерпеливо махнул рукой.
— Стоп-стоп-стоп, дед, ты тут чем занимаешься? — Спросил он. — Поисками пропавших? Это кто вообще, внук твой?
Старик покачал головой, выдал очередную порцию хриплого кашля и, вновь выпрямившись, виновато произнес:
— Искренне извиняюсь, здоровье совсем подводит. Это мой сын. Я лишь хочу узнать, жив ли он, в безопасности ли. Я ищу его очень долго, но пока всё тщетно.
Сын?
Чэн Ши с недоумением воззрился на старика.
Этому человеку на вид было никак не меньше семидесяти. Если его сын – студент, значит, он завел ребенка лет в пятьдесят?
Неудивительно, что он ищет его даже в таком мире. Поздние дети – это всегда безграничная любовь до гроба.
— Нет, отец, тебе же на вид лет восемьдесят, и твой сын – студент? — Переспросил Су Ида.
Старик ничуть не обиделся на скепсис. Он лишь кротко кивал, приговаривая сквозь кашель:
— Да, Цюши способный, поступил в Наньцзянский технологический университет…
— …Так, всё, забудь, — перебил актер. — Кому какая разница, в какой вуз он поступил? Сейчас никаких университетов уже нет. Говорю тебе: никто его не видел. Подумай сам – на планете двенадцать миллиардов человек, а в каждой партии всего шестеро. Если б мы его встретили, это было бы чудо. К тому же он, скорее всего…
Возможно, осознав, насколько жестоко звучит предположение о смерти сына, Су Ида осекся и проглотил окончание фразы.
— Простите, что отнял время. Старика зовут Цуй Динтянь, верую в Тление, в таблице шестнадцатый, рейтинг – тысяча шестьсот семьдесят семь.
Тление!
Этот старик вот так запросто выдал свою веру.
Все в замешательстве переглянулись. Чэн Ши быстро скользнул взглядом по лицам и заметил, как на мгновение исказилось лицо Тао И.
Ого, а вот и потеха началась.
Она – последовательница Процветания!
Су Ида тоже опешил:
— Ты… дед, ты серьезно? Вот так взял и выложил? Тао И ведь верит в Жизнь, ты не боишься, что она…
— Эх, старое трухлявое дерево, чего мне скрывать? — Вздохнул старик. — Мое состояние вы и сами видите. Живу день за днем, лишь бы дотянуть. Единственное желание перед смертью – узнать хоть что-то о Цюши. Кхе-кхе… Но вы не беспокойтесь, силенки у старика еще есть, подсоблю чем смогу. А если стану обузой – бросайте меня, такова судьба.
Слова Цуй Динтяня звучали искренне, без тени лжи.
Однако Чэн Ши, глядя на этого дряхлого верующего в Тление, глубоко нахмурился.
В его состоянии сила Тления должна быть на пике. По правде говоря, у этого человека ее должно быть в разы больше, чем у любого юнца. Но почему же он дошел до такого изнеможения?
Странно!
— Надо ускоряться, дождь усиливается, — подал голос мужчина, который первым предупредил о блокировке инвентаря. Казалось, он был необычайно чуток ко всему происходящему.
Он медленно отвел взгляд от старика и выжал промокшую одежду.
— Чжао Цянь. Цивилизация. Охотник. Тысяча девятьсот тридцать семь.
И впрямь охотник!
Чэн Ши довольно улыбнулся, мысленно похвалив себя за проницательность, но его зацепил взгляд Чжао Цяня.
Этот охотник проявлял к старику слишком живой интерес. В его бегающих глазах пряталась невысказанная ложь.
Неужели он нашел добычу? Или… он уже встречал человека по имени Чэн Цюши?
Пока Чэн Ши изучал старика и охотника, заговорил стоящий поодаль подросток.
— Гао Юй. Цивилизация. Маг. Тысяча семьсот двадцать один.
Еще один маг? Сегодня что, съезд любителей посохов?
Чэн Ши едва не рассмеялся. Юный маг выглядел совсем мальчишкой, и голос его звучал по-детски.
— Ты школьник? — С улыбкой спросил Чэн Ши.
Гао Юй замер, отвернулся и буркнул в ответ:
— Какая теперь школа… Мне скоро восемнадцать.
— А, ну значит, школьник.
— …
Гао Юй одарил Чэн Ши взглядом, полным праведного негодования. Он счел собеседника невыносимо занудным.
Чэн Ши осклабился. Малявка.
Впрочем… партия подбирается забавная: старики, слабые, женщины и дети – полный набор. А кто тут слабый…
— Кхе-кхе. Чэн Ши. Жизнь. Жрец. Тысяча пятьсот одно, — представился он с сияющей улыбкой, будто для него было великой честью попасть в компанию таких гигантов с рейтингом под восемьсот. — Рад знакомству, господа старшие товарищи.
Услышав, что Чэн Ши – жрец, остальные заметно расслабились. Наконец-то в этом Испытании на выживание появился лекарь. Пусть рейтинг у него низковат, но это лучше, чем ничего.
Едва Чэн Ши закончил, как горизонт вспорола яркая вспышка, а следом докатился оглушительный грохот.
— ГРО-О-ОМ!
Молнии неистово плясали в черных как смоль тучах, словно истинный дракон созывал ливень.
Дождь усилился прямо на глазах.
— Ш-Ш-Ш-Ш!
— Похоже, первая беда будет связана с водой. Вероятно, наводнение или оползень. Давайте быстрее проводить следование воле, — предложил Чжао Цянь. — А закончим – решим, идти вверх или вниз.
Игроки находились на склоне. Если грозит потоп – нужно на вершину. Если оползень – лучше спускаться в долину.
От этого решения зависела жизнь. Нужно быть предельно осторожными.
После слов Чжао Цяня никто не шелохнулся, кроме Су Ида. Он с недоумением оглядел спутников, а затем с неловким видом зашагал прочь.
Глядя на его напряженную спину, Чэн Ши внезапно ухмыльнулся.
Надо же, встретил коллегу. Этот парень никакой не последователь Бытия. Он чистейшей воды слуга Ничто!
Маг Обмана, мастер мистических искусств!
Из шестерых здесь только Чэн Ши, Тао И и Цуй Динтянь представляли противоборствующие Пути. Остальным таиться было незачем.
Для следования воле Памяти нужно поднести Ей воспоминание – неважно чье. Для Времени важна точность и пунктуальность. Эти ритуалы не требуют уединения.
Личное пространство? Привычки? В условиях дефицита времени это вздор.
К тому же даже адепт Процветания осталась на месте. Почему же верующий в Бытие решил уйти?
Неудивительно, что он начал со лжи!
Ведь следование воле Обмана – это и есть обман.
А уж кого водить за нос – врагов или своих – зависит от класса и таланта.
Забавно: ритуалы Пути Бытия не привязаны к физическим объектам, тогда как Путь Ничто требует молитвы перед конкретным божественным символом.
Су Ида ушел, скорее всего, чтобы не выдать свою маску.
Для последователя Обмана, не обладающего талантом «Ложь, подобная вчерашнему дню», вопрос маскировки веры всегда стоит ребром.
Обычно такие умельцы прикидываются верными Судьбе – достаточно подделать игральную кость, а остальное довершит подвешенный язык. А потом, улучив момент, можно подменить объект молитвы на спрятанную маску.
Но такие, как Брат Дацзян, притворяющиеся слугами Бытия, встречаются редко.
И верно говорят: много слов – много ошибок.
Игроки Пути Обмана обычно молчаливы и бьют точно в цель. Идея скрыть истину за болтливостью и суетой хороша, но лишь до тех пор, пока ты сам в ней не запутаешься.
Это колоссальная нагрузка на ум и психику.
Что до ритуала… Похоже, коллега припас какой-то скользкий приемчик, раз проявляет такую осторожность.
При этой мысли Чэн Ши заинтересовался им еще сильнее.
Комментарии