В случае с Ли Цзюань лучшего способа пока не было – оставалось лишь успокаивать ее таким методом.
Чтобы решить проблему окончательно, нужно найти корень зла, то есть истинную причину смерти ее сестры Ли На.
По мере того как мой голос, читающий мантру, становился тише, Ли Цзюань медленно закрыла глаза и в конце концов погрузилась в глубокий сон.
Стоявшие рядом родители Ли На смотрели на это с недоверием. Вероятно, они не могли понять, как маленький мальчик с такой легкостью сделал то, с чем не справился даже мастер Цуй.
Едва я убрал руку с макушки Ли Цзюань, Лю Пэн тут же нетерпеливо спросил:
— У Цзе, как ты это сделал? Это гипноз? Я видел по телеку мастеров гипноза, они крутые: человек просто стоит, а они его усыпляют.
Я закатил глаза. «Гипноз, блин», – подумал я. Мой с таким трудом созданный образ таинственного мудреца был мгновенно разрушен его болтовней.
— Братишка, Цзюань-цзы теперь здорова? — Тон отца Ли мгновенно изменился, когда он увидел, как быстро я успокоил его дочь.
— Нет, я просто погрузил ее во временный сон. Если никто не будет шуметь, она проспит несколько часов. С ней все не так просто, — покачал я головой.
— Да что же с ребенком творится-то? Как похоронили сестру, она стала такой… Ради дружбы с Наной, прошу тебя, помоги нам. У нас в семье одна беда за другой, если и с Цзюань-цзы что-то случится, мы с женой этого не переживем, — лицо отца Ли было изможденным.
Стоящая рядом мать Ли тоже беззвучно вытирала слезы.
Глядя на эту семью, я почувствовал жалость.
— Дядя, не волнуйтесь. Все, что в моих силах, я сделаю. Но у меня есть несколько вопросов, и я надеюсь, вы ответите честно, — вежливо сказал я.
— Спрашивай что угодно, мы все расскажем. Я знаю правила вашего цеха: если решишь проблему, я обязательно отблагодарю, только вот много денег дать, наверное, не смогу, — смущенно пробормотал отец Ли.
— Дядя, я не возьму ни копейки. Мы с Ли На были одноклассниками, мне очень жаль, что с ней такое случилось. Примите соболезнования.
— Как же так, нельзя, чтобы ты работал за просто так… — отец Ли был человеком порядочным.
В нашем деле действительно нельзя работать бесплатно, на профессиональном сленге это называется «взять счастливый куш», иначе – дурная примета.
Видя, что он настаивает, и, возможно, чувствует себя неловко, я сказал:
— Если уж очень хотите, дайте сколько не жалко, чисто символически.
Отец Ли успокоился и спросил:
— Что ты хотел узнать, братишка?
— Я хотел спросить, не замечали ли вы за Ли На какого-то странного поведения перед самоубийством? Вы знаете, почему она покончила с собой? — Спросил я.
— Странного поведения? Да вроде ничего такого. Мы с женой держим небольшую лапшичную на окраине Яньбэя, целыми днями крутимся как белки в колесе. Встаем затемно, возвращаемся затемно. На дела дочерей особо внимания не обращали. В наше время жить непросто, пашешь весь год, а денег все равно кот наплакал…
Начав говорить об этом, отец Ли ударился в пространные рассуждения о том, как тяжела их жизнь.
Я не перебивал, терпеливо слушая. Каждому в этом мире нелегко, особенно людям из низов, я все это понимал.
В конце концов, я и сам бедный парень из горной деревни, еще недавно мы с дядей Ху чуть не остались без миски лапши.
Выговорившись, отец Ли наконец вернулся к теме:
— После экзаменов я заметил, что Нана стала какой-то не такой. Все время молчала, несколько дней подряд я не видел ее улыбки. В тот день, когда все случилось, мы с матерью как обычно были в лапшичной, вернулись только после десяти вечера. И увидели Нану в ванне… Она вскрыла вены. Лежала в воде, полной крови. Когда мы ее нашли, тело уже остыло…
Договорив, отец Ли разрыдался. Здоровый мужик трясся всем телом, и мне стало тяжело на это смотреть.
— Дядя, крепитесь, — я не знал, что еще сказать, любые слова тут были бессильны.
Когда они немного успокоились, я продолжил:
— То есть вы не знаете, почему Ли На это сделала?
Оба покачали головами.
Мать Ли сказала:
— Нана с детства была послушной, училась хорошо, поступила в престижную школу. В этот раз, хоть и не прошла в самый лучший вуз, мы ее не винили – поступила куда-то, и слава богу. Ума не приложу, зачем ей было убивать себя.
Послушав их, я примерно понял ситуацию. Родители Ли были заняты бизнесом и, вероятно, мало интересовались жизнью Ли На. Скорее всего, они даже не знали о ее романе с Ван Чжаояном.
Раз они не говорят, я тоже не стал упоминать об этом, чтобы не портить светлый образ дочери в их памяти.
Я выглянул наружу: незаметно стемнело.
Я чувствовал, что с наступлением темноты энергия ша в этом доме стала еще гуще.
Все проблемы исходили от Ли На.
— Могу я сходить на могилу Ли На? — Спросил я.
— Без проблем, я отведу, — согласился отец Ли.
Я кивнул, позвал дядю Ху, и мы пошли за отцом Ли на выход.
Уже в дверях я вспомнил одну деталь и сказал матери Ли:
— Тетушка, уберите из комнаты Ли На все, чем можно пораниться. Пока проблема не решена, приступы будут повторяться и становиться все сильнее. Каждый день с восьми до десяти утра и с двенадцати до двух дня она будет в сознании, в остальное время – безумна. В эти два промежутка старайтесь ее покормить.
Мать Ли кивнула и рассыпалась в благодарностях.
Затем я последовал за отцом Ли к месту захоронения Ли На.
В Яньбэе был обычай: незамужних девушек после смерти нельзя хоронить в родовой могиле. Поэтому могила Ли На находилась за деревней, среди диких трав, одиноко возвышаясь на пустыре.
При мысли о том, что всего несколько дней назад мы виделись, а теперь она лежит в этой заросшей бурьяном земле, мне стало не по себе.
Не доходя метров десяти до холмика, идущий впереди отец Ли вдруг замер, вздрогнул и попятился на пару шагов.
Я поднял глаза. В сумерках, рядом с одинокой могилой, стоял человек. Силуэт был до боли похож на Ли На.
Комментарии