Глава 82: «Я поведу атаку сам.»
Три километра к югу от Бориса, столицы короны.
Лагерь Рыцарского ордена Серебряного Крыла.
— Сейчас не время для скорби, Виктор, — сказал Хади, глядя на него твёрдо. — Враг перед воротами. Орден ждёт командира.
С самого начала он почувствовал: дух в лагере пал пугающе низко.
Неудивительно – ведь Дора, настоящий военачальник, был смертельно ранен на глазах у всех.
Когда погибает командир, армия удерживает строй лишь чудом.
А отряд пехоты и вовсе почти истреблён. Каждый стон раненого, каждое всхлипывание на плацу давило на сознание бойцов, вгоняя их в ступор.
С каждым часом уверенность таяла.
— Ты ранен, но жить можешь, — продолжил Хади. — А значит, должен встать и командовать.
Виктор опустил взгляд, не находя слов.
— В чём дело? — Сурово спросил Хади. — Время дорого, Виктор. Почему медлишь?
— Я… не умею вести кавалерию.
Хади застыл. Потом медленно выдохнул:
— Не умеешь? Ты ведь даже не владеешь боевой ездой?
Здесь под «ездой» подразумевалось не умение просто сидеть в седле, а искусство боевого маневра – атака на полном ходу, владение копьём, поддержание строя.
— В других отрядах можно быть военачальником, не садясь на коня. Но не здесь. Не в Ордене Серебряного Крыла, — тихо произнёс он. — Первая Святая Жанна всегда вела рыцарей сама, в первых рядах. Таков наш обычай, наша традиция и сила.
Орден и был создан под знаменем её доблести. Он не признавал предводителя, сидящего в тылу.
Дора ещё держался на уровне, но Виктор – увы – нет.
Хади провёл рукой по волосам, в отчаянии зарычал:
— Неужели ты никогда не думал, что отец состарится? Что кто-то должен наследовать ему это место?
Он, как вассал, не должен был так разговаривать с сыном господина, но удержаться не смог.
Виктор не обиделся. Он тяжело вздохнул, понурился:
— Мы и не собирались возрождать Орден. Его снова создали после твоего прибытия… по твоему настоянию.
Хади усмехнулся безрадостно. Вот оно, оправдание. Всё стало ясно.
Дора без сознания – на него рассчитывать нельзя. Хоть очнись он сейчас, в седло его всё равно не посадишь: рана слишком тяжела.
Хади окинул взглядом присутствующих. Несколько командиров стояли у входа, все настороженные, всем видом показывая: «Ждём приказа».
— Раз Виктор, виконт семьи Жанна, не берёт на себя командование, тогда я, Хади, виконт города Хукаро, принимаю звание главнокомандующего, — твёрдо произнёс он. — Передайте во все ряды: сбор на плацу. Созываю военный совет.
Он развернулся и вышел наружу.
Командиры переглянулись, но спорить не решились. Формально Хади имел на то полное право: звание у них одинаковое, а времени ждать не было.
На трибуне, выдвинутой у края плаца, Хади поднялся и оглядел подчинённых. На него уставились всадники в белых доспехах, с касками под мышкой. Гул металла перекатывался, пока ряды выстраивались перед ним.
Эти люди слышали, что в Дом Жанна вошёл новый виконт, но впервые видели его вживую – молодого, хладнокровного, без тени страха.
— Главнокомандующий Дора ранен. Виктор не может возглавить войско. С этой минуты я, Хади, беру командование на себя, — произнёс он, не повышая голоса, но так, что каждое слово отзывалось эхом.
За стенами громоздились пехотные ряды, враг строил барьеры против кавалерии и медленно сжимал кольцо. Сто метров – и рыцарям будет конец.
— Я против… ай! — Крик не успел сорваться. Хади даже не обернулся, просто метнул руку – и луч чёрной магии отшвырнул возмутившегося офицера. Тот рухнул, перекувырнувшись, но остался жив. Все поняли намёк: возражения не приветствуются.
— Все рыцари надевают броню. Сбор у ворот через три минуты. — Он повернулся к офицерам пехоты:
— Пусть лучники займут стены и возвышенности. Когда мы выйдем – прикроете нас залпом, держите врага не меньше трёх минут.
Пехотинцы в серых латах кивнули. Их было немного, но лучники уцелели все – сто тридцать человек с полными колчанами.
Приказ Хади прозвучал коротко, но твёрдо, и в сердцах солдат вспыхнуло забытие страха. Решительность командира заразила всех.
— Командиры, собрать свои отряды. Через три минуты – выступаем.
Кто-то окликнул:
— Господин виконт, кто поведёт атаку?
Каждый знал: орден нуждается в своём «сердце» – в том, кто встанет впереди и поведёт всех за собой.
— Я сам, — спокойно ответил Хади.
В рядах прошёл шепот. Одни смотрели с уважением, другие – с недоверием: без брони, без боевого коня – самоубийство.
Главнокомандующий погибнет первым – и тогда строй рухнет окончательно.
Хади спрыгнул с трибуны, встал на свободной площадке и поднял левую руку.
Небо сгустилось, над лагерем нависли черные тучи. Потоки тьмы, исходя из его тела, переплелись, образуя гигантский чёрный кокон.
Воздух задрожал от колоссального давления, земля гулко откликнулась. Секунды тянулись, и вдруг кокон разлетелся вихрем чёрного дыма. Из мрака проглянули две пары алых, горящих огнём глаз.
(Конец главы)
Комментарии