Приливы и отливы случаются дважды в сутки. От одного минимума до другого проходит двенадцать часов, а точное время зависит от лунного календаря. Цикл обычно составляет пятнадцать дней, поэтому каждый день график сдвигается: сегодняшний отлив будет на сорок минут позже вчерашнего.
Сегодня пик отлива ожидался около половины девятого. Та отмель была довольно высокой, так что она должна была показаться, если только море не было совсем уж полным. Чжао Цинь наблюдал за этим последние дни и уже набрался базовых знаний.
— Тогда как в прошлый раз? Я пойду в одну сторону? — Спросил А-Хэ, подхватывая ведро.
Чжао Цинь сложил лопаты на плоский камень. Пока они были не нужны, а поскольку на острове вряд ли мог объявиться кто-то еще – если только не случится что-то паранормальное, – за сохранность вещей он не переживал. Услышав предложение А-Хэ, он кивнул и посмотрел на брата:
— Ты со мной пойдешь или с А-Хэ?
— Да мне без разницы. Давай с тобой.
Разделившись на две группы, они начали прочесывать пляж. Пройдя несколько шагов, Чжао Пин нахмурился:
— А-Цинь, что-то не видать ничего ценного.
Чжао Цинь тоже почувствовал разочарование. Он-то вообразил, что на необитаемом острове все будет как на пляже возле дома после тайфуна – горы морских огурцов и трубачей. А тут – пусто.
Впрочем, логично: живность-то вся активная, тайфун стих еще позавчера, и у морских обитателей было полно времени, чтобы уйти обратно в глубину.
— А-Цинь, гляди скорее! — В голосе Чжао Пина послышался восторг, он указывал куда-то в небо.
Чжао Цинь посмотрел вверх и увидел в той стороне огромное скопление чаек. Он мало что в этом понимал, поэтому спросил:
— Брат, мы что, на птиц охотиться будем? Так у них крылья есть, без снаряжения не поймаешь.
— Да каких птиц! Если чайки кружат, значит, под ними добыча. Судя по всему, они роятся прямо над островом. Пошли, глянем!
Чжао Пин сорвался на бег. Чжао Цинь опешил: «Надо же, примета какая?»
Но опыта у брата явно было больше, так что он припустил следом.
Обогнув выступ, он увидел, что брат застыл как вкопанный, глядя на песчаную отмель. Чжао Цинь с любопытством пригляделся и в следующий миг вскрикнул:
— Да что за… Какой идиот набросал на пляж столько белых пакетиков?!
Чжао Пин, до этого пребывавший в шоке, от этой фразы просто прыснул. А ведь и правда, издалека это походило на множество маленьких белых пакетов, колышущихся на ветру.
— Это осьминоги.
— Стоят чего-нибудь?
Чжао Пин покачал головой и снова побежал. Чжао Цинь несся следом, так и не поняв, означал ли этот жест «не знаю» или «ничего не стоят».
Добежав до места, Чжао Пин согнулся в три погибели и начал собирать их, азартно выкрикивая:
— Да это же длинноногие осьминожки! Вот теперь мы точно разбогатеем!
Чжао Цинь глянул на тушки весом граммов по сто-полтораста и скривился:
— Брат, они же совсем мелкие.
— Да что ты понимаешь! Длинноногие такими и бывают. Самые лучшие – как раз по сто-двести граммов, чтобы целиком в рот помещались. Они куда дороже всяких красных или белых осьминогов!
— И почем килограмм?
— Мелких поштучно продают, слышал, по пять юаней за штуку. Те, что покрупнее – на вес, юаней по тридцать с лишним за полкило.
— Ну, не так уж и дорого.
Чжао Пин усмехнулся:
— Конечно, с морским огурцом или трубачом не сравнить. Но те на берег просто так не выходят, нам тогда Мацзу помогла.
— Разве не тайфун помог?
— Глупости! Тайфун – это беда, а Мацзу, храни нас, просто послала нам добычу. Давай собирай, нечего языком чесать, руками работай!
Чжао Цинь, конечно, капризничать не стал. Пять юаней за штуку – падай в ведро, денежка! Очень даже заманчиво.
— Проклятье, эти чайки невыносимы! Прямо из-под носа мои деньги утаскивают!
— Собирай быстрее, а то они всё сожрут!
Они невольно ускорились. Чжао Цинь то и дело видел, как чайки уносят осьминогов в небо, а часть добычи уже начала уползать обратно в море.
— Брат, а осьминоги что, стаями живут?
— Не слышал о таком. Да и в это время года длинноногие не должны к мелководью подходить. Да и отлив еще не такой уж сильный. Странно всё это.
Обернувшись, Чжао Цинь вдруг увидел вдали фонтан воды, взметнувшийся над морем, а следом – мелькнувший черный плавник.
— Брат, кажется, я видел, как кит воду пускает!
Чжао Пин тоже глянул в ту сторону и всё понял:
— Должно быть, карликовые кашалоты. Они же главные враги осьминогов. Наверняка это они загнали бедолаг на берег. Вот уж повезло так повезло!
Чжао Цинь в этом не разбирался, но, услышав слова брата, с улыбкой замахал руками в сторону моря и закричал:
— Спасибо!
Это была шутка, но в следующее мгновение из воды вырвались сразу два столба брызг, словно в ответ. Это его несказанно развеселило.
— Ладно тебе фигней страдать, собирай давай, — проворчал Чжао Пин, хотя сам едва сдерживал смех от этой детской выходки.
— Брат, ты чего ругаешься? Раньше я от тебя такого не слышал.
— Да в этой глуши только мы втроем, никто не услышит. К тому же, это всё вы с А-Хэ: то «мать твою», то «твою ж налево» через слово.
Чжао Цинь только вздохнул: «Надо же, во всём я виноват».
— А вообще… иногда ввернуть словцо даже приятно.
— Вот именно. Ругнуться иногда не грех, главное – выбирай, на кого лаяться. Если противник сильнее, лучше помалкивай, а то боком выйдет.
— Ты же человек с образованием, старайся поменьше так говорить. С гендиректором Чэнем и остальными ты же нормально общаешься. Почему со Стариной Чжу и прочими так меняешься?
Чжао Цинь заметил, что руки брата мелькают быстрее, чем у него самого, хотя он-то холостяком больше двадцати лет прожил. Половина ведра у брата уже была наполнена, а у него самого едва дно закрылось. Он ускорился и ответил:
— У Старины Чжу и компании язык куда грязнее моего. Если я буду с ними вежлив, меня же в порошок сотрут.
— К тому же… — продолжил он. — …кто-то умный сказал: от мата пачкается рот, а если его глотать – пачкается сердце. Так что у меня хоть рот и вонючий, зато сердце чистое.
Чжао Пин замер на мгновение:
— И правда так говорят?
— Ха-ха-ха! Да забей, несу всякую чушь.
Братья весело болтали. Чжао Цинь отметил, что сегодня брат на редкость разговорчив. Выпрямившись, чтобы размять спину, он увидел вдалеке А-Хэ – тот тоже добрался до этой зоны и вовсю собирал улов.
Тот тоже поднял голову, заметил взгляд друга, весело помахал рукой, прикурил сигарету и снова принялся за дело.
— Брат, они там друг друга не передавят?
— Да осьминоги живучее крабов бывают. Но без воды им долго нельзя. Сейчас пересыпем в мешки, найдем какую-нибудь лужу с морской водой, пусть там сидят. Перед уходом заберем.
Между тем птиц в небе становилось всё больше. Казалось, они в ярости от того, что люди отбирают их еду; некоторые чайки обнаглели настолько, что подлетали прямо к ведру Чжао Циня и пытались оттуда что-то выудить.
— А ну пошла! Не думай, что если ты под защитой закона, то я тебя не трону!
Это были чайки, которых внесли в охранные списки еще в 2000 году. Но здесь, на необитаемом острове, если бы Чжао Цинь решил сбить одну и зажарить – кто бы узнал?
— Ха-ха-ха! Брат, ну и неудачник же ты!
Чжао Цинь обернулся и увидел: прямо на макушку брата приземлился птичий сюрприз. Но стоило ему отсмеяться, как он почувствовал шлепок по спине. Твою мать, тоже попали.
Комментарии