Если все так, то это «два духа в одном теле». В моей оболочке сосуществуют две души: призрачная сущность захватила плоть, но моя собственная искра не угасла. Значит, если представится подходящий случай или найдется способ, я смогу подавить сознание призрака, вытеснить его и снова стать самим собой.
В детстве я слышал от деревенских стариков истории об одержимости призраками. Обычно это случалось внезапно, по ночам: человек начинал нести чепуху, бродил где попало, но это длилось недолго и вскоре проходило. Не было случаев, чтобы нечто занимало чужое тело целых пять лет.
В народе также болтали, что когда призрак полностью замещает человека, это уже не просто дух. Призраки не бывают столь наглыми – это дело рук «бессмертных мастеров»!
Эта сплетня казалась мне полным бредом. Станут ли «бессмертные» убивать? Станут ли они жаждать крови? В таких поступках нет ни капли божественной чистоты. Поэтому я быстро отмел эту теорию. Думаю, та вспышка красного света, что ворвалась в меня тогда, была как-то связана с Призрачной пещерой. Если бы я смог до конца расшифровать все письмена внутри нее, возможно, понял бы, что за дрянь в меня вселилась.
Я слышал, что электрошоковая терапия помогает изгнать нечисть, выкурить скверну из тела. Не знаю, сработает ли это, но главная проблема в том, что я не контролирую свои движения. Я ничего не могу сделать. Даже если способ найдется, в нем нет смысла, пока я бессилен. Будь у меня хоть малейшая возможность, мое сознание не томилось бы в этой клетке пять долгих лет.
Пока я размышлял, небо потемнело – наступили сумерки. «Я» принял душ в общежитии, переоделся в чистое и вышел за дверь. Настало время идти на встречу. С Цзин Вэй.
От кампуса до Каменного Берега Восточной Беседки путь неблизкий, минут двадцать пешком. Всю дорогу на «моем» лице играла улыбка, будто я предвкушал изысканный и сытный обед.
Чем больше проходило времени, тем сильнее меня грызла тревога. Я действительно не хотел снова становиться свидетелем кровавой расправы. Стоило мне вспомнить милую улыбку и простодушный нрав однокурсницы Цзин Вэй, стоило подумать о том, что этой ночью она погибнет, как меня охватывало неистовое бешенство.
Вечерний морской пейзаж был неописуемо хорош. Багровое солнце медленно тонуло в океане, словно раскаленный шар, отражаясь в месте слияния неба и воды двумя огненными дисками. Картина потрясающей красоты.
Каменный Берег Восточной Беседки – это смотровая площадка на самом краю залива Восточного моря. На огромном валуне выстроен Каменный павильон в европейском стиле. Из него открывается вид на всю акваторию, вплоть до самого горизонта. Раньше здесь по вечерам всегда было много людей, любующихся закатом, но после серии кровавых убийств в кампусе эти места в сумерках опустели.
Ниже смотровой площадки, вдоль береговой линии, тянулся прогулочный деревянный настил, под которым располагались спортивные тренажеры для прохожих и студентов. В другой стороне залива находился Жемчужный залив – любимое место студентов и всех обожателей барбекю на побережье.
У ворот университета «я» встретил Цзин Вэй. Недолго поболтав, мы решили сначала зайти в Жемчужный залив перекусить шашлыками, а уже потом отправиться в Каменный павильон изучать древнюю книгу.
Ночной Жемчужный залив был очарователен. Морской бриз, обдувающий лотки с едой, придавал вечеру особый колорит. Постепенно Цзин Вэй расслабилась, она то и дело звонко и сладко смеялась над «моими» шутками.
В свете неоновых огней прибрежных хижин лицо Цзин Вэй раскраснелось. От выпитого вина ее нежные щеки стали пунцовыми, будто вот-вот брызнет кровь.
— Ты сегодня какой-то другой, не такой, как обычно в университете, — застенчиво произнесла Цзин Вэй.
Она была ослепительно красива. «Я» невольно сглотнул, в глазах мелькнула жажда крови. Казалось, никакая еда на столе не сравнится с этой девушкой, столь манящей и «аппетитной».
— Вино в кубке из нефрита светится в ночи, пить велит при звуках лютни конница в пути… — не удержавшись, продекламировал «я». — Если пьяным на песке я усну – не смейся. Разве много воинов возвращалось с сечи?
Когда «я» закончил читать стихи, в глазах Цзин Вэй вспыхнуло еще большее восхищение. Она вздернула подбородок и спросила:
— Кажется, у тебя за плечами огромный жизненный опыт?
— Какой там опыт, просто много читал, — «я» скромно улыбнулся.
— Ты такой загадочный! Неудивительно, что все девчонки в университете так и липнут к тебе, — смущенно пролепетала Цзин Вэй, робко отводя взгляд.
— Пойдем? — Цзин Вэй, охмелевшая и раскрасневшаяся, преданно смотрела на «меня».
— Куда? — Переспросила она, едва соображая.
Она и не догадывалась, что лицо сидящего напротив «меня» исказила свирепость, а в глазах зажегся зеленый огонь. Я ждал, пока плод созреет. На этой маске притворного добродушия проступила зловещая усмешка. Выдохнув винные пары, «я» сказал:
— Уже поздно, пора начинать. Но вот незадача… — «я» тут же изобразил на лице крайнее затруднение.
— Что такое? — Цзин Вэй склонила голову набок. Она явно перебрала, и сознание ее было туманным.
— Здесь слишком шумно, трудно сосредоточиться на книге. Может, пойдем на Каменный Берег Восточной Беседки? Там тихо, — предложил «я».
— К Каменному Берегу? Ну, пойдем, — согласилась девушка.
— Ты не боишься? Там ведь погибло уже несколько человек. Вдруг там небезопасно? — «я» с притворным удивлением посмотрел на нее.
— А чего мне бояться, когда ты рядом? Ты же так круто владеешь тхэквондо! Одним ударом пришибешь любого призрака. Да, так его и пришибешь! — Задорно выкрикнула Цзин Вэй. Ее губы горели огнем, а щеки пылали. В этом хмельном угаре она напрочь забыла о леденящих душу преступлениях в кампусе.
Как говорится, «пока женщина трезва – у мужчины нет шанса». Но этот редкий шанс для нее был смертельным. Пьяная Цзин Вэй даже не подозревала, что уже шагнула в ловушку дьявола.
Комментарии