В тот момент, когда моя душа была уже на грани отделения, дедушка резко толкнул мое тело назад, в руки шрамированного верзилы. Только это избавило меня от невыносимой боли разрыва с плотью.
В павильоне разыгрывалась сцена за гранью реальности: агония души дракона, сотрясающая само пространство, яростные удары тени о невидимый барьер и черные нити призрачной энергии, медленно исчезающие в утробе таинственного цветка.
Я и представить не мог, что могучая душа дракона, пять лет скрывавшаяся во мне, будет так панически бояться какого-то растения. Перед этим черным цветком у нее, казалось, оставался лишь один выход – бегство.
Спустя мгновение оковы спали. Мое сознание, словно пробив невидимую преграду, наконец-то встало на свое законное место. Кровь, мышцы, тепло, все пять чувств разом вернулись ко мне. Ощущение было непередаваемым – будто человек, который был глух, нем, слеп и лишен осязания, вдруг в один миг исцелился. От нахлынувших ощущений голова пошла кругом – все-таки пять лет мое тело мне не принадлежало.
Я ошеломленно смотрел на дедушку и остальных, не зная, что сказать. Слова застревали в горле, а в душе бушевал ураган эмоций.
В центре павильона от тени драконида осталась лишь верхняя часть, которая все еще отчаянно сопротивлялась. Со временем цветок стал поглощать остатки души всё медленнее, будто насытился и теперь с трудом проглатывал куски. Лепестки закрывались вяло. Почуяв слабину, душа дракона испустила истошный вопль и в последний раз ударила в печать строя. На этот раз преграда дрогнула, по багровому свету пошли круги, будто по воде – барьер был готов рухнуть.
— Плохо дело! Цветок переел! — Воскликнул Лысый Е, глядя на увядающее растение.
— Не дрейфь! — Дедушка выхватил из своей неизменной холщовой сумки зеркало-багуа, сплошь покрытое таинственными знаками и гравировками.
Прошептав короткое заклинание, он подбросил его вверх, прямо над головой тени дракона, и громогласно выкрикнул:
— Разрушься! — Зеркало вспыхнуло чистым призрачным светом. Из его центра вырвался зеленый луч, надежно заперев душу дракона в своем сиянии.
— Лао-цзюнь заповедал мне духов разить, дал мне божественный способ свершить. Деву небесную в помощь зову, чтобы нечисть изгнать и беду отвести. Камень в горах под пятою трещит, печать на груди – мой незыблемый щит. Голову купол небесный венчал, звезды созвездий ведут мой причал. Слева Шесть Каст защищают мой путь, справа Шесть Динь не дадут повернуть. Желтый бог впереди, Вьетский знак позади. Мастер божественный грозно карает, сильных и властных в пыль растирает. Сначала убьет злого демона он, после – сияние ночи на склон. Какой бог не склонится? Какой бес устоит?!
— Заклятие подчинения демонов?!
Длинная череда магических слов лилась из уст дедушки, пока его руки быстро сплетали ритуальные жесты. Свет зеркала-багуа стал ослепительным. Тень дракона забилась в предсмертной агонии, в лучах магии ее тело начало дымиться и таять. С последним пронзительным криком призрачный силуэт превратился в несколько струек серого дыма и окончательно растворился в воздухе.
Красное свечение Великого строя погасло. Зеркало-багуа с негромким звоном упало на камни, превратившись в обычную побрякушку. Пыль улеглась.
Мне казалось, что я только что проснулся от кошмара, который длился вечность. Во сне я много раз пытался открыть глаза, но сонный паралич держал меня мертвой хваткой, не давая пошевелить и пальцем.
Пять лет. Я потерял пять важнейших лет своей жизни. Срок, за который юноша становится мужчиной, девочка превращается в прекрасную девушку, а ребенок – в подростка.
За эти годы у людей копятся воспоминания, которыми они дорожат. У меня же не осталось ничего. Пустота. Словно из моей жизни вырвали огромный кусок, не имеющий ко мне никакого отношения.
С пятнадцати до двадцати лет я балансировал на грани безумия и отчаяния. Всё, что я видел – было кошмаром, от которого невозможно было убежать.
У меня не было друзей, не было родных, не было юности. Эти пять лет – белое пятно. Долгое время я верил, что никогда не вернусь в реальность, никогда не почувствую свое тело и больше не увижу дедушку и семью.
И как раз тогда, когда я уже готов был сдаться…
Если бы я тогда послушал отца и не пошел смотреть на оползень, возможно, ничего бы этого не случилось.
…
На Каменном Берегу Восточной Беседки дул ветер, волна за волной лениво накатывали на песок.
Я сидел на земле, сжавшись в комок, и рыдал навзрыд, как ребенок.
Несколько тяжелых ладоней одновременно легли мне на плечи.
— Всё закончилось, — этот голос тихо разнесся над берегом и затих. Долгое время над побережьем слышался лишь один звук – мой отчаянный плач.
…
…
В одном из отелей города Шэньхай, в обычном стандартном номере, собралось пять или шесть человек.
Все молчали. Когда я наконец пришел в себя, дедушка тихо произнес:
— Су Е, ты натерпелся за эти годы. Это моя вина, я недостаточно заботился о тебе, вот душа дракона и воспользовалась случаем.
На его лице читались глубокое раскаяние и самобичевание.
— Дедушка, не вини себя, — сказал я.
Мои слезы были просто выходом той горечи, что копилась в заточении. Стало легче. Но по-настоящему меня мучило другое: те девушки… они ведь погибли из-за меня. Даже если убивал не я, ответственности мне не избежать.
— О чем ты думаешь? — Строго перебил меня Е Иньлун. — Тех людей убила душа дракона. Твоя мужская энергия была почти полностью истощена этой тварью, поэтому ей приходилось поглощать женскую энергию «инь», чтобы поддерживать человеческий облик. Ты тут вообще ни при чем!
— Лысый прав. Твоей вины здесь нет, — подтвердил Се Дэлинь.
Я замер. Так вот почему, пока я учился в школе, душа дракона не совершала убийств – она питалась моей собственной жизненной силой. И, конечно, боялась дедушки.
Я посмотрел на Цзин Вэй, которая вновь стала холодной и отстраненной.
— Она тоже родилась седьмого числа седьмого лунного месяца?
Капитан Се кивнул:
— Да, седьмого числа седьмого месяца. Она «чистая дева инь». Только такая могла заинтересовать душу дракона. На самом деле, мы заподозрили неладное еще в прошлом году. Целый год готовились к сегодняшнему дню. Цзин Вэй специально внедрили к тебе, чтобы она следила за каждым твоим шагом.
Комментарии