— Ого! Та самая, что была на дракониде? Лысый Е, ты действительно притащил ее назад! — Воскликнул я в изумлении.
— А то, — ухмыльнулся Лысый Е.
Он достал из-за спины изящную шкатулку из сандалового дерева и медленно открыл крышку. Внутри, в углублении размером с небольшой ящичек, на белом шелковом ложе покоилась золотисто-желтая жемчужина величиной с кулак. Это была та самая драконья жемчужина, которую пять лет назад вырвали у драконида.
Казалось, за ней тщательно ухаживали: поверхность была настолько гладкой, что пропускала свет, напоминая кусок золотистого янтаря. Сквозь этот желтый глазурованный блеск отчетливо виднелась роспись внутри – алтарь и толпы людей выглядели теперь еще более живыми.
Я взял жемчужину в руки и принялся вертеть ее так и эдак, рассматривая со всех сторон. Кроме необычайной прозрачности и внутренних рисунков, ничего странного не заметил. Это меня озадачило. Хотя последние пять лет я был заперт в собственном теле, «дьявольское» обучение прочно отпечаталось в памяти. Иными словами, во мне накопился багаж знаний за пять лет изоляции плюс полгода плотных занятий археологией. Более того, пока дьявол владел моим телом, он изучил всю университетскую программу за четыре курса, так что теперь моя голова была набита знаниями под завязку.
В археологии я уже не был профаном, но эта жемчужина все равно не вписывалась ни в какие рамки. Пять лет назад в Призрачной пещере мы предполагали, что она сделана из желтого нефрита, но теперь я в этом сомневался. Несмотря на внешнее сходство и текстуру, если поднести ее поближе к носу, можно было уловить отчетливый запах древесины. Трудно было даже представить, из какого материала она создана. Подобная технология обработки практически не встречалась за последние несколько тысяч лет; сложно было вообразить, как древние мастера смогли сотворить такое.
Я перерыл все свои знания, но, кажется, в истории не было особых упоминаний о подобных драконьих жемчужинах, да и их символическое значение оставалось неясным. Неужели легенды не лгут и она действительно исполняет желания?
Я никак не мог понять истинный смысл этого артефакта. В современном искусстве драконью жемчужину обычно изображают под когтями или у челюсти дракона. Но мы-то нашли ее в Призрачной пещере коварного колдовства, а тамошние изваяния на драконов походили мало, на змей – и того меньше; они даже на китайский тотем не тянули.
— Понял что-нибудь? — Лысый Е с лукавством в глазах наблюдал за мной.
Я покачал головой и, бросив на него суровый взгляд, ответил:
— Это как-то связано со мной, верно? Иначе ты бы не пошел к дедушке.
— Умный парень! — Воскликнул Лысый Е. Он забрал жемчужину, встал и с живым интересом начал вертеть ее перед лицом Цзин Вэй. — Секрет этой удивительной вещи удалось раскрыть только благодаря отцу Цзин Вэй. Доктор Цзин Хао – ведущий в стране эксперт по микрорезьбе. Именно он обнаружил тайну, скрытую внутри.
— Секрет? — Переспросил я с недоумением.
Я слышал о микрорезьбе – по сути, это миниатюрная гравировка, и история этого искусства в Китае уходит в глубокую древность. Микроскопические надписи встречались еще на гадальных костях эпохи Шан. Печати периода Сражающихся царств были не больше просяного зернышка, но при этом четко разделялись на выпуклые и вдавленные иероглифы. Широко известная «Резная лодка» Ван Шуяня также была ярким примером этого искусства.
— Послушай-ка, — сказал Лысый Е, приняв вид знатока. — Человеческий волос – это полая мягкая трубка с тончайшим слоем эпидермиса, под которым находятся волокна. И вот на такой волосинке под сильным микроскопом можно было увидеть четкие знаки – плоские, граненые, изогнутые, прямые. Поразительно, как в те времена, когда технологии были еще примитивными, кто-то ухитрялся вырезать надписи на волосе так, что их можно разглядеть только при огромном увеличении.
Я раздраженно взглянул на него:
— Я всё это знаю. И ты ошибся в одном: тот мастер использовал микроскоп, а не полагался только на зрение. Под увеличением более чем в сто пятьдесят раз, затаив дыхание, резцом толщиной в одну десятую волоса он вел линию, где не допускалась ни малейшая ошибка. Там рука следует за мыслью, а сердце – за рукой, всё на чистом намерении, глазомере и выдержке. На такую работу уходило по полгода. Так что давай ближе к делу.
Дедушка, Се Дэлинь и Е Иньлун смотрели на меня с нескрываемым недоверием. Се Дэлинь ахнул:
— Ни хрена себе, Су Е, откуда ты столько знаешь?
Я грустно усмехнулся:
— Нет смысла рассуждать о том, что я потерял за эти пять лет. Зато я обрел неожиданную базу знаний. Когда душа вернулась в тело, я сам опешил от этого необъятного океана информации, который даже не успел переварить. Стоит мне увидеть какую-то вещь, как в голове всплывают сведения о ней. Наверное, это лучший подарок за пять лет заточения.
— Давайте лучше я продолжу, — сказал дедушка. Он взял жемчужину из рук Лысого Е, внимательно ее оглядел и заговорил:
— Сначала мы думали, что внутри просто рисунки. На самом деле вся эта роспись состоит из крошечных письмен. Плотная вязь микроскопических знаков образует изображения. И весь секрет именно в этих текстах.
Я был потрясен. Если резьба на волосе способна взбудоражить общественность, то микрорезьба на вогнутой внутренней поверхности жемчужины должна была потрясти весь мир. Резьба на волосе – это внешняя работа, а здесь… Это был стеклянный шар. Сама по себе роспись внутри него – уже выдающееся достижение, а для мастеров, живших тысячи лет назад, – нечто запредельное. Но роспись была лишь оболочкой. Настоящим потрясением стал тот факт, что вся она была составлена из бесчисленных выгравированных знаков!
Пять лет назад я бы, возможно, не придал этому значения, но теперь, обладая достаточными знаниями, я понимал, насколько невероятно сложно выполнить микрорезьбу на внутренней стенке сферы. Тем более в цельном объекте. Я не мог представить, какими средствами древние люди наносили эти микро-письмена на внутреннюю поверхность шара тысячи лет назад.
Дедушка глубоко вздохнул, будто сам до сих пор не мог до конца осознать величие этого артефакта. Спустя мгновение он продолжил:
— Здесь записаны сведения о Призрачной пещере коварного колдовства, а также секрет драконидов. Отец Цзин Вэй был не только мастером микрорезьби, но и экспертом по древним текстам. Ему потребовалось три месяца, чтобы расшифровать лишь малую часть того, что скрыто в этих рисунках, но и этого хватило, чтобы перевернуть наши представления.
Комментарии