— Поняли? — Я сердито глянул на троицу.
Башка плюхнулся рядом, закинул руку мне на плечо и заговорщически ухмыльнулся:
— Су Е, мы-то тебя за книжного червя держали, а ты, оказывается, тот еще ходок! А ну колись! Живо во всем сознавайся, когда у вас всё завертелось?
В голове у меня была полная каша, я совершенно не понимал, к чему он клонит. Сбросив его руку, я буркнул:
— Да о чем вы вообще толкуете? У меня и так последние два дня голова пухнет. Говорите прямо, без этих ваших околичностей.
— Ты и Цзин Вэй! — Вставил Ян Хайцзюнь.
Я замер, и тут до меня дошло. Ну конечно! Цзин Вэй подала заявление о моем отчислении, указав причину: якобы мы уезжаем домой играть свадьбу и рожать детей!
Проклятье, я совсем забыл про эту историю. Вот же влип! Судя по всему, слухи поползли уже не только по нашей группе, а по всему факультету.
Надо понимать, что девушки на археологическом – вид вымирающий. Одна на группу – уже достижение, а Цзин Вэй с ее хрупкой внешностью, вечной улыбкой и милым лицом была настоящей богиней в глазах парней. Я уже видел свое ближайшее будущее: Цзин Вэй подложила мне свинью, в одно мгновение превратив во врага народа номер один для всего факультета.
Понимая, что оправдываться бесполезно, я решил идти до конца:
— Вообще-то Цзин Вэй – моя «воспитанница для замужества», нам так с детства суждено!
Башка, Пижон и Хайцзюнь впали в ступор. Рты у них раскрылись так, что туда по паре яиц можно было засунуть без труда. Новость о «невесте из колыбели» подействовала на них как разорвавшаяся бомба.
— Быть не может! У вас же фамилии разные! — Не поверил Пижон.
Я скривил губы:
— А кто тебе сказал, что у такой невесты обязательно должна быть моя фамилия?
Башка наклонился ко мне:
— Но зачем тогда отчисляться? Неужели Цзин Вэй уже того… в положении?
Сердце у меня екнуло. Видимо, парни не знали, что в заявлении Цзин Вэй прямо написала про беременность. С другой стороны, Шэньхайский университет – заведение элитное, кто же позволит такому скандалу разлететься на всю округу?
Я усмехнулся:
— У нас в краях такой обычай. К двадцати годам обязан завести семью. Если парень или девушка до этого срока не обручатся, их из общины выгоняют.
— Ого! Сурово! — Ахнул Ян Хайцзюнь.
Я серьезно кивнул:
— Ничего не поделаешь, традиция. Пришлось забирать документы.
Пижон сокрушенно вздохнул:
— Эх, будь у меня такая невеста, как Цзин Вэй, я бы хоть сейчас диплом порвал!
Башка посмотрел на меня и похлопал по плечу:
— Дружище, даже не знаю, радоваться за тебя или сочувствовать. Ладно, дело прошлое! Идем сегодня в Жемчужный залив, закатим пир – проводим тебя как следует!
— Идет! — Пижон и Ян Хайцзюнь закивали, глаза у них так и загорелись.
Башка, хоть и не вышел лицом, был из богатой семьи. Когда столовская еда в общежитии всем приедалась, он частенько выводил нас «в свет» подкормиться.
— К чему такая спешка? У меня до отчисления еще есть время! — Недовольно проворчал я.
— Какая разница! Лишний повод выпить не помешает! — Башка заливисто рассмеялся.
Комната наполнилась непринужденным, легким смехом.
…
…
Вдоль побережья Жемчужного залива тянулись изящные деревянные домики, и издалека уже тянуло ароматом жареного мяса. Однако на этот раз Башка повел нас не к шашлычникам, а в студенческий бар с поэтичным названием «Судо».
Дела в баре шли в гору: студенты начали подтягиваться еще днем, а к вечеру внутри было уже не протолкнуться. Цены в этой части Жемчужного залива были божескими, вполне по карману молодежи. Даже обычный студент, если посидит пару недель на диете, вполне мог позволить себе здесь разок оторваться.
Башка проявил широту души: едва мы вошли, он велел заказывать что угодно и сколько влезет – всё за его счет.
Вспышки неона слепили глаза, грохочущий ритм музыки сотрясал стены. На танцполе в толпе извивались девчонки, их гибкие талии плавно двигались в такт битам.
— Ну как тебе?! — Заорал мне прямо в ухо Пижон. Только так я мог хоть что-то расслышать.
— Шумно! — Проорал я в ответ.
— Здесь хозяйка – настоящий отпад! — Надрывался Башка.
— Серьезно?! — Я недоверчиво приподнял бровь.
Ну и ну. Если уж даже такой тихоня, как Ян Хайцзюнь, рассыпается в похвалах, мне и самому захотелось взглянуть на эту хозяйку заведения.
— Она выходит только ближе к полуночи! — Пижон вел себя как знаток.
Я огляделся. В центре находился просторный танцпол, где в тесном контакте неистово двигались знакомые по университету лица. По краям площадки стояли четыре шеста на фиолетовых подиумах, вокруг которых извивались полуобнаженные девицы. Вокруг были разбросаны стильные столики и кресла для тех, кто пришел просто выпить.
Мы расположились на возвышении в открытой ложе – целый ряд таких кабинок позволял созерцать панораму всего бара.
— Похоже, здесь пол-университета собралось, — заметил я, узнавая в толпе многих студентов.
Комментарии