Цинь Яо с сочувствием сказала:
— Значит, двенадцатой коммуне нужно было следить за тем, как четвёртая нажимает на кнопки!
Цай Чжиюань покачал головой:
— В тот момент Фань Цзэхуэй подсознательно считал нас главными врагами. Он боялся, что мы, получив всего одну группу кнопок, захотим отомстить и будем пытаться отыграться, поэтому он постоянно крутился между их третьей и нашей четвёртой группами.
— Увидев, что у каждой кнопки стоит по человеку, он инстинктивно подумал, что и четвёртая коммуна распределяет доход по схеме 2000+2000+1000+1000.
Цинь Яо нахмурилась и задала новый вопрос:
— Но даже если он и не заметил этих уловок, то, поняв, что простой игрок может получать по три тысячи за раунд, он мог бы просто дать Чжоу Жун ещё одно рабочее место и избежать этой проблемы.
Цай Чжиюань не удивился:
— Фань Цзэхуэй хотел как можно быстрее дать всем четырём возможность инвестировать, чтобы они, инвестируя друг в друга, как можно быстрее достигли лимита инвестиционного дохода.
— То есть, ему нужно было лишь с минимальным богатством обеспечить себе место в руководстве, а всё остальное — распределить между другими.
— Эта тактика не была ошибочной. При условии сохранения контроля над руководством, она действительно максимизировала доход.
— Но они ошибочно полагали, что десять тысяч обеспечат Чжоу Жун место в руководстве. Это была фатальная ошибка.
— В этой игре было слишком много правил, а времени на раздумья — мало. Если ты не смог сразу же заметить эту словесную ловушку и придумать тактику, то другие правила тебя отвлекут, и ты её пропустишь.
— Двенадцатая коммуна стала магнатами потому, что у них было меньше всего визового времени, то есть, они были самыми слабыми, что и соответствовало их уровню интеллекта.
Линь Сычжи, который до этого молчал, пояснил:
— Этот план, конечно, был основан на глупости двенадцатой коммуны, но и реализовать его было непросто.
— Четвёртая коммуна провела большую подготовительную работу, и действовала очень скрытно.
Ло Вэй была удивлена:
— Кроме этих уловок, была ещё какая-то подготовка?
Линь Сычжи кивнул и продолжил:
— Самое сложное в этой тактике — не заметить словесную ловушку или придумать эти обманные манёвры, а успеть воспользоваться «окном возможностей».
— У этой тактики было очень короткое окно — первые три, максимум пять минут подготовительного этапа.
— Хань Мэнъин должна была, заметив словесную ловушку, сразу же посчитать, что через два раунда её богатство достигнет одиннадцати тысяч, затем, исходя из текущей возрастной структуры, понять, что через два раунда Чжоу Жун станет старой, и определить цель обмана: сделать так, чтобы у Чжоу Жун было всего десять тысяч.
— После этого она должна была как можно быстрее связаться с двенадцатой коммуной, чтобы, мешая им изучать правила, навязать Фань Цзэхуэю неверную идею о «быстром запуске инвестиционного цикла».
— Эта идея не только вводила его в заблуждение по поводу распределения богатства, но, что более важно, полностью занимала его время на раздумья.
— Когда Фань Цзэхуэй начал думать, как распределить богатство, чтобы как можно быстрее все достигли порога в десять тысяч и когда именно они достигнут лимита инвестиционного дохода, его мозг был перегружен, и только тогда у них появилась возможность для своих уловок.
— Если бы Хань Мэнъин потратила на разработку этой тактики больше пяти минут и позволила бы Фань Цзэхуэю самому изучать правила, то она бы упустила окно, и навязать ему неверную идею было бы уже гораздо сложнее.
— Так что, по сути, это была гонка на опережение в мышлении.
— Как мы и говорили, игра, начавшись, не останавливается, и десять минут на раунд — это очень мало. Такой не очень умный игрок, как Фань Цзэхуэй, ошибившись один раз, будет ошибаться и дальше.
— Фань Цзэхуэй, думая о том, «как распределить богатство, чтобы максимизировать инвестиционный доход», должен был ещё и обдумывать другие правила, разрабатывать тактику, распределять кнопки, и, будучи более настороженным к нам, у него просто не хватило сил заметить уловки четвёртой коммуны.
Цинь Яо вдруг всё поняла:
— О! Так вот почему Хань Мэнъин пошла к двенадцатой коммуне чуть позже тебя, адвокат Линь. Она уже тогда придумала тактику?
Цай Чжиюань слегка кивнул:
— Так что этот план был не таким уж и простым.
— Выгода от него была слишком большой, поэтому Подражатель Бога, создавший эту игру, и ограничил эту тактику, дав лишь короткое окно, что требовало от игрока быстрой реакции.
— После того, как были объявлены правила, с каждой минутой вероятность успеха этой тактики резко снижалась. Нужно было как можно быстрее реализовать план, иначе можно было навсегда упустить возможность.
Ло Вэй нахмурилась. У неё возник новый вопрос.
— То есть… адвокат Линь, ты всё это время всё прекрасно видел?
— Так почему же не остановил? Или мы могли бы тоже попробовать захватить статус магнатов?
— Мы ничего не сделали, позволили более умной четвёртой коммуне стать магнатами. Разве наше положение, как простых людей, не стало ещё хуже?
Очевидно, что четвёртая коммуна, воспользовавшись этой лазейкой, больше не допустит такой ошибки.
Такой способ захвата статуса магнатов можно было использовать только один раз за игру, и семнадцатая коммуна, даже зная о нём, уже не сможет им воспользоваться.
Линь Сычжи посмотрел на Цинь Яо:
— Да, почему же мы не воспользовались?
Цинь Яо указала на себя:
— Ты меня спрашиваешь?
— А… дай подумать… потому что… мы не могли реализовать эту тактику?
— Для этого нужно было занять две группы кнопок, но двенадцатая коммуна нам совершенно не доверяла и не дала бы нам две группы.
Цай Чжиюань кивнул:
— Да, у нас с самого начала не было шансов стать магнатами, так что и не было смысла пытаться.
— А что касается того, кто для нас лучше в качестве магнатов — четвёртая или двенадцатая коммуна, — это трудно сказать.
— Мы это уже обсуждали с адвокатом Линем.
— Он предпочитает, чтобы главным врагом были плохие, ведь их поведение легче предсказать.
Ло Вэй всё ещё хмурилась. С таким объяснением она была не совсем согласна.
Она, конечно, знала, что для этой тактики нужно было занять две группы кнопок, но она считала, что нужно было сделать всё возможное, чтобы их получить.
Потому что такая возможность была слишком ценной, и, в случае успеха, можно было бы получить огромное преимущество и даже решить исход игры.
Даже если условия были неблагоприятными, разве не стоило попытаться? Хуже бы уже не стало.
Или можно было бы просто раскрыть заговор четвёртой коммуны, но в любом случае не стоило позволять более умной коммуне становиться магнатами.
Ло Вэй поняла, что в игровых взглядах у неё с этими двумя мужчинами были серьёзные разногласия.
Но она ничего не сказала. В конце концов, она была новичком, и её право голоса в этой команде, скорее всего, было меньше, чем у Цинь Яо.
…
Начался третий раунд, и Фань Цзэхуэй выглядел подавленным.
Чжоу Жун, Чжоу Гуйфэнь и Хэ Мин тоже были в унынии.
У них был идеальный старт, и, если бы инвестиции в этом раунде прошли успешно, они бы навсегда закрепили за собой статус магнатов, и игра бы уже не преподнесла сюрпризов.
Но одна незначительная ошибка сбросила их с небес на землю.
Такой резкий перепад был для обычных людей очень тяжёлым.
Конечно, была и хорошая новость: инвестиции первого раунда принесли доход.
Фань Цзэхуэй обменял инвестиционный купон и получил прибыль.
В семнадцатой коммуне Цай Чжиюань как раз собирался нажать на кнопку «работа», как Хань Мэнъин с другим игроком из четвёртой коммуны приложили свои удостоверения к обеим кнопкам, отобрав и работу, и доход.
— Извините, на этот раз мы забираем эти рабочие места.
Хань Мэнъин улыбалась, но в её улыбке не было и тени извинения.
Комментарии