Когда Лу Бэйгу, переодевшись в сухую одежду, вышел наружу, ученики, собиравшиеся на праздник Ханьши, уже покидали уездное училище небольшими группами.
Кто-то пребывал в приподнятом настроении, кто-то был мрачнее тучи, иные пытались сохранять невозмутимость, но большинство смотрело на Лу Бэйгу с нескрываемым замешательством.
Идя против людского потока, Лу Бэйгу не стал продвигаться вперед, а отошел в сторону и замер под галереей, дожидаясь своего часа.
— Поздравляю, брат Лу! Твой трактат удостоился оценки «цзя-средний»!
— Истинно так, не ожидали мы подобного!
Эти слова произнесли двое студентов, что поддерживали его ранее; на их лицах читались неловкость и благоговение.
— Брат Лу, брат Чжан.
Лу Бэйгу отвесил глубокий поклон:
— Благодарю вас за то, что помогли мне!
— Наш брат-ученый обязан поступать именно так, — сказал студент по имени Лу Гуанъюй. — Только вот брат Лу… ты оказался невероятно скрытен. Мы все ошиблись на твой счет.
Лу Бэйгу не стал пускаться в лишние объяснения.
С одной стороны, его предшественник действительно был человеком весьма посредственных способностей, тогда как он сам, будучи первоклассным гуманитарием из современного мира, стоял на совершенно ином уровне.
С другой же стороны, если однокашники по училищу решат, что раньше он просто притворялся простаком, для него это выйдет лишь в плюс.
В этот момент к нему подошел мелкий чиновник училища.
— Господин начальник велел мне привести тебя.
Лу Бэйгу все понял. Этого он и ожидал: в экзаменационном зале было слишком много лишних ушей, чтобы вести серьезный разговор.
А его работа «Стратегия защиты от Ся» для империи Сун была сродни стратегическому аналитическому отчету, опережающему свое время, – она неизбежно должна была привлечь внимание человека, прежде служившего на северо-западных рубежах.
Попрощавшись с товарищами, Лу Бэйгу проследовал через извилистые переходы училища в уединенную комнату, после чего чиновник плотно прикрыл за ним дверь.
Комната была небольшой, но изящно обставленной, а на низком столике у окна стояли чайные принадлежности.
Ли Пань сидел, скрестив ноги, на плетенном коврике, бережно держа в руках переписанный вариант трактата Лу Бэйгу.
В обществе эпохи Сун с возвышением сословия горожан стулья вошли в широкий обиход, что привело к исчезновению культуры сидения на пятках. Даже среди ученых мужей мало кто придерживался стиля «ветров Вэй и Цзинь», предпочитая сидеть свободно и с комфортом.
— Приветствую господина начальника.
— Садись, — Ли Пань даже не поднял головы.
Лу Бэйгу, отвесив поклон, опустился на коврик. Он заметил, что Ли Пань сменил официальное облачение на темно-синий домашний халат, в котором стал больше похож на умудренного жизнью старого крестьянина.
— Этот твой трактат, — Ли Пань наконец отложил бумаги и впился в Лу Бэйгу пронзительным взглядом, — не каждому дано написать.
Воздух в комнате, казалось, на мгновение застыл.
— Ученик всего лишь любит читать книги по военному искусству, вот и вышло случайно, — спокойно ответил Лу Бэйгу.
Подразумевалось, что он просто угадал с темой, что само по себе было делом случая; это отчасти объясняло, почему его прежние работы были столь слабы.
Впрочем, имел ли этот довод хоть какой-то вес, было не так уж важно.
Ли Пань кивнул, не выражая ни согласия, ни отрицания.
Для него было неважно, притворялся ли Лу Бэйгу раньше или просто решил угодить ему теперь.
Куда важнее было другое: если Лу Бэйгу сможет раскрыть идеи, заложенные в его «Стратегии защиты от Ся», и если они окажутся практически осуществимы, это станет серьезным подспорьем для карьеры самого Ли Паня.
Он прекрасно знал, что в нынешнем Сычуане есть одна весьма влиятельная особа, живо интересующаяся подобными вещами…
Ли Пань неспешно поднял чайник и залил кипяток в чашку, наспех размешав напиток чайным венчиком – его движения были грубоваты.
Закончив с этим, он пододвинул Лу Бэйгу листок, лежавший на столике.
— Раз уж нам выпало встретить столь близкого по духу человека, прими это как скромный подарок при знакомстве.
Лу Бэйгу взглянул на бумагу и замер на месте.
Он предполагал, что уездный начальник может похвалить его за трактат.
Но он никак не ожидал, что перед ним лежит официальное разрешение на смену места приписки!
Неискушенный человек мог бы подумать: «Подумаешь, сменил прописку, какая разница – в поселке или в уезде?»
Но на самом деле все было куда сложнее. В империи Сун система регистрации была накрепко привязана к государственным экзаменам и затрагивала вопрос, напрямую влияющий на интересы любого потенциального кандидата.
Речь шла об «экзаменационной квоте», необходимой для участия в провинциальных и столичных экзаменах!
Это был невероятно ценный дар!
Ли Пань сделал все, что было в его силах, чтобы помочь юноше, и это лучше любых слов говорило о том, насколько высоко он ценит Лу Бэйгу.
Для самого Лу Бэйгу, который даже без государственной службы мог бы прожить безбедную жизнь благодаря своим знаниям, наличие стабильного социального лифта было большим благом. Зачем же отказываться от открывающихся возможностей?
Лу Бэйгу поднялся и поклонился:
— Благодарю господина начальника за заботу! Я крайне признателен.
Ли Пань кивнул, видя, что юноша осознал вес полученного документа.
Отпив чаю, он потер край чашки огрубевшими пальцами и добавил:
— До экзамена уездного уровня осталось совсем немного времени. Помимо трактатов, удели особое внимание поэтическим эссе, «мо-и» и «те-цзин», понял?
— Ученик все понял.
Лу Бэйгу торжественно пообещал это, хотя в мыслях уже прикидывал: наследство, оставленное ему прежним владельцем тела, действительно плачевное… Результаты по «мо-и» и «те-цзин» просто ужасали, а за стихи едва удавалось получить проходной балл.
Для обычного человека наверстать это в столь короткий срок было почти невозможно.
К счастью, он не был обычным человеком.
Обсудив будущее Лу Бэйгу, Ли Пань немного помолчал, а затем внезапно спросил:
— Ты никогда не был на Северо-Западе. Откуда же тебе знать о противоречиях между предводителями племен Хэншань и правителем Ся? И как тебе пришло в голову использовать стратегию «пяти приманок», чтобы поссорить их?
Сердце Лу Бэйгу дрогнуло. Вопрос был опасный: он не мог ответить, что прочел об этом в исторических трудах.
Впрочем, кем бы его ни посчитали, шпионом Ся он точно не станет.
Географические расстояния говорили сами за себя. Раций тогда не было, и только сумасшедший стал бы посылать разведчика через Гуаньчжун и Ханьчжун к студенту из южной части Сычуани.
В Сычуани не было ровным счетом никакой ценной для Ся информации, да и кто бы допустил простого ученика к государственным тайнам? А если бы информация и была – кто в здравом уме будет доставлять ее через тысячи ли горных дорог?
К моменту доставки все сведения безнадежно устареют.
— Ученик… когда-то познакомился с купцом из северо-западных земель. Он рассказывал о ситуации на границе.
Ли Пань долго смотрел на Лу Бэйгу, а затем вдруг улыбнулся:
— Знаешь, почему меня перевели сюда из округа Циньфэн?
Лу Бэйгу покачал головой.
— Потому что я подал прошение, где высказывал мысли, в точности совпадающие с твоими. Потому сегодня, читая твой трактат, я почувствовал, что встретил родственную душу.
Лу Бэйгу все понял. Неудивительно, что Ли Пань так высоко оценил его работу.
— Твой подход «укрепить основы на рубежах»: если заменить гарнизонные войска на местных лучников, а из элитных подразделений сформировать мобильную кавалерию, это действительно позволит не обременять казну… Однако в тексте мысль осталась недосказанной. Мне бы хотелось услышать, что ты думаешь на самом деле.
Лу Бэйгу похолодел.
Основатель династии Сун, Чжао Куанъинь, захватил власть, опираясь на верную ему армию, и, опасаясь повторения ситуации эпохи Пяти династий, когда «престол доставался тому, у кого сильнее войска», установил нынешнюю порочную систему управления армией.
Этот вопрос был острее ножа.
Комментарии