Никто не знает ученика лучше учителя. Цзяоу-цзы видел, что почва подготовлена. Он тонко улыбнулся и, не развивая тему бунта, сразу перешел к делу:
— Коли ты примешь сан главы учения Тайпиндао, я немедля передам тебе это тайное знание.
Чжоу И удивленно приподнял бровь. «Мне стать Великим добродетельным наставником? С чего вдруг такая спешка с передачей власти?»
Он уже хотел расспросить подробнее, но Цзяоу-цзы легонько постучал пальцем по краю стола:
— Я уже в летах, трудно предвидеть, что ждет впереди, а прерывать преемственность нашего учения не гоже. Если дашь согласие, впредь не сможешь сменить имя Тайпиндао. Будет ли стоять обитель на горе Учителя или нет, ты обязан оставаться главой учения.
Чжоу И понимающе кивнул. Похоже, наставник просто радел о сохранении традиций, опасаясь, что под давлением обстоятельств преемники отрекутся от корней. Подумав о «Великом Искусстве Желтого Неба», он тут же решился:
— Клянусь всеми силами оберегать школу и возродить величие Пути Великого Мира.
— Добро!
Цзяоу-цзы довольно хлопнул в ладоши и достал из-за пазухи ларец, обернутый синей тканью:
— Держи.
— Благодарю за науку, наставник!
Чжоу И принял дар обеими руками, точно бесценное сокровище, и жадно впился взглядом в обложку. Старая синяя ткань выцвела до грязно-серого цвета, две завязки были оборваны, а из-под них выглядывала пожелтевшая бумага из тутовника. Он перелистнул страницу: на титульном листе красовался неполный оттиск киноварной печати, где едва читались четыре иероглифа: «Библиотека монастыря Сюаньчжэнь».
Никаким «Желтым Небом» тут и не пахло.
Он поднял глаза на старца и увидел ту же кроткую улыбку. Ну и ну, опять его обвели вокруг пальца!
Наставник и ученик давно понимали друг друга с полуслова. Цзяоу-цзы, видя разочарование Чжоу И, принялся его утешать:
— В летописях нашей школы действительно упоминается великое искусство под названием Хуантянь Дафа, но за многие столетия оно, увы, было безвозвратно утрачено. Однако этот трактат из обители Сюаньчжэнь тоже основан на учении Хуан-Лао и имеет с ним общие корни. Поверь, он ничуть не хуже техник внутренних сил, которыми гордятся великие кланы и школы. Вот только…
Пусть ожидания и не оправдались, но Чжоу И получил хоть какую-то методику развития внутренней энергии. Он быстро смирился:
— О чем еще хочет предостеречь меня наставник?
— Я долго изучал это искусство, но так и не постиг его сути. Эта техника требует особой чистоты помыслов, и я боялся, что вы с младшими повредитесь рассудком, потому и не передавал ее раньше. Теперь же, когда ты восстал из мертвых, дух твой закалился. Но если долгие тренировки не принесут плодов – не пытайся брать силу силой.
Старик внезапно поднялся:
— Через три дня я покину Юнцю. Оставляю подворье на тебя.
Чжоу И тоже вскочил:
— Почему так внезапно?
Цзяоу-цзы ободряюще похлопал его по плечу и произнес проникновенно:
— Хоть ты и неглуп, но опыта в делах мира тебе недостает. Впредь будь осмотрительнее. Тебя отравили люди из секты Хунъюань, что в Западной реке – те храмы вокруг Юнцю кормят их. Человек гибнет за богатство, а птица – за корм. Наше подворье переманило паломников, их кошельки опустели, вот они и затаили злобу. Увидев тебя живым, они непременно подошлют шпионов. Если они узнают, что я не так уж силен, как гласит молва, нашему дому конец. Мой уход запутает их. Пока я в тени, они будут опасаться действовать открыто – только так можно сберечь подворье.
Чжоу И все понял, но на сердце у него стало тревожно:
— Наставник, вы правы, но мир велик. Куда же вы направитесь?
Цзяоу-цзы по-доброму усмехнулся:
— Об этом не беспокойся. Всем говори, что наставник отправился навестить старых друзей.
Сказав это, он вновь принял величественный вид, взмахнул широким рукавом и вышел из комнаты. Когда Чжоу И выбежал следом, силуэт старика уже растаял в тени лунных ворот.
Ученик заставил себя успокоиться. Обдумав положение дел, он признал, что лучшего выхода не найти. Он взял в руки трактат «Библиотеки Сюаньчжэнь» и погрузился в изучение…
В час Петуха солнце скрылось за лесной чащей, и небо затянуло багровым закатом. Его лучи, пробиваясь сквозь дым благовоний, окрашивали одежды спускающихся с горы паломников в пестрые цвета. Людские голоса затихали, и в наступившей тишине все громче звучал рокот горных ручьев.
Чжоу И вышел из покоев в расстроенных чувствах. Описание внутренней техники оказалось полным противоречий, текст был туманным, и он никак не мог ухватить суть. Желая развеяться, он побрел вверх по покрытым молодым мхом каменным ступеням к заднему скальному складу, чтобы набрать трав по рецепту наставника. Память тела не подводила – он легко ориентировался в хозяйстве.
Собрав травы, он затворил бамбуковую калитку склада, густо обросшую жимолостью. Стоя на вершине в лучах гаснущего солнца, он вновь попытался осмыслить прочитанное в трактате, и вдруг в голове что-то мучительно расширилось. В следующее мгновение накатила резкая боль – казалось, череп сейчас лопнет, как спелый арбуз!
— Что со мной?! Как больно!
— Неужто я уже исказил поток энергии?!
Чжоу И рухнул на землю, ухватившись за ступеньку. От нестерпимой боли он зажмурился, и в этот миг произошло нечто невероятное. Перед закрытыми глазами вспыхнул свет, и в глубине сознания возник причудливый образ – смутный, таинственный рельеф.
— Ох… Что это еще такое?
Ему казалось, он уже видел этот рельеф раньше, возможно, в прошлой жизни, когда выезжал на этюды, но вспомнить не получалось. Как только образ проявился в голове, боль начала утихать.
В уме Чжоу И родилась дерзкая догадка. Рельеф… Неужели это Каталог Бога Войны?!
Волосы на его руках встали дыбом, по телу разлился жар.
— Нет, не может быть. Говорят, в Каталоге Бога Войны сорок девять рельефов, и каждый – высшая истина боевых искусств. А у меня всего один, совсем не сходится.
Мечась между надеждой и сомнением, он пробовал всячески «заговорить» с образом, но тот оставался безучастен. Чжоу И не сдался: он вскочил и вихрем понесся вниз по ступеням к своим покоям.
Янь Цю и Ся Шу, встретившие его у лунных ворот, едва не были сбиты с ног. Они пришли позвать брата к ужину, но тот пронесся мимо, не глядя, и захлопнул дверь, тут же зажигая свечу.
— Это что это с ним? — дети замерли у порога, полные любопытства.
Янь Цю предположил:
— Наверное, Зеркало Истинного Облика Пяти Пиков наставника все-таки пришибло того быкоголового стража из преисподней, а старший брат, когда возвращался к жизни, случайно проглотил его дух. Вот теперь и носится как бешеный бык.
Ся Шу прыснула со смеху:
— Попроси наставника дать тебе еще пару чашек воды талисманов, а то мелешь чепуху. Я думаю, это брат в мастерстве прибавил.
Янь Цю помотал головой:
— Кулачное искусство в тренировочном зале можно оттачивать долго, но так быстро прыгнуть выше головы невозможно.
— Глупый! Брат первым вошел в учение, он занесен в списки Тайпиндао как послушник. После наставника он – второй Небесный Наставник, его нельзя мерить обычной меркой. — Ся Шу рассуждала как взрослая. — …Потому-то враги и осмелились только яд ему подсыпать, а в открытом бою сойтись побоялись…
— …
Оба сорванца, точно цикады летом, стрекотали без умолку – от реестров Небесных Наставников до стихов, что слышали днем. Потом заспорили, почему Ян Гуан решил извести Сюэ Даохэна. К счастью, Чжоу И, целиком ушедший в изучение трактата, не слышал их трескотни.
В «Библиотеке монастыря Сюаньчжэнь» было двадцать рисунков с медитирующими фигурами. Они соответствовали восьми чудесным и двенадцати основным меридианам. Пути энергии были прочерчены тонкими красными линиями, а ключевые точки отмечены киноварью, алой, как свежая кровь.
Открыв вторую фигуру, он прочел мелкие пояснения:
— В час Собаки обратиться лицом на восток, прижать язык к нёбу. Пусть энергия поднимется от точки Юнцюань, подобно весенней лозе, вьющейся по хребту. Проходя через врата жизни, следует тридцать шесть раз стиснуть зубы…
Ниже были подклеены две пожелтевшие от сырости записки с заметками предшественников. В первой говорилось: «Покой Высшей Инь переходит в движение Бурлящего источника. Превращая статику в динамику, прорываться через заставы следует подобно бурному потоку». Вторая гласила: «В полнолуние третьего месяца, попав под дождь у террасы вана Ляна в родном Цаочжоу, осознал, что энергия в меридианах должна течь, подобно туману, сгущающемуся на кончиках листьев, а не бурным потоком, как писали раньше…»
Всего две заметки, а Чжоу И уже окончательно запутался. Впервые взявшись за секретное руководство, он наткнулся на советы, которые полностью противоречили друг другу! Кому верить новичку?
— Рельеф появился именно сегодня, это неспроста. Наверняка он связан с моим чтением.
С этой мыслью Чжоу И сначала внимательно изучил рисунок в трактате, а затем закрыл глаза и сосредоточился на образе в голове. И тут начались чудеса. Первая фигура из книги внезапно ожила и принялась показывать движения!
Она поднимала руки ладонями к небу, левая впереди, правая сзади. Пальцы один за другим сжимались, начиная с указательного. Руки скрещивались и прижимались к животу…
Повторив движения один раз, фигура растаяла. Чжоу И попытался вызвать образ снова, но рельеф оставался неподвижен.
— Плохо!
Поняв, как работает его видение, он поспешил повторить увиденное, пока память не стерлась. К счастью, он успел закрепить позу. Едва он начал дышать согласно методу, его пронзила радость.
Получилось! Вышло!
Странный поток тепла поднялся от подошв и заструился по телу. Спину закололо и зачесало, будто кошка мягко трогала когтями – точь-в-точь как в описании: «весенняя лоза вьется по хребту»! Эта поза развивала меридиан почек.
— Наставник говорил, что кровь течет в каждом человеке, и вместе с ней движется энергия пульса – неважно, тренируешься ты или нет. Но истинная внутренняя энергия не берется за один день.
Чжоу И продолжал практиковать, размышляя:
— Значит, сейчас по моим каналам бежит именно энергия пульса. Кровь ведет ее за собой, но и энергия, придя в движение, может заставить кровь течь иначе.
Поскольку в крови скрыта сила, управление ее потоками позволяет мастеру проявлять мощь, даже не обладая истинной энергией ци. Чжоу И не чувствовал усталости. Он тренировался до конца часа Собаки, и лишь когда время этой позы вышло, почувствовал, что эффект слабеет. Но азарт не проходил, он готов был забыть про сон и еду.
В дверь постучали.
— Войдите.
В комнату вошел Цзяоу-цзы, а за ним Ся Шу и Янь Цю с корзинами для еды. Дети весело подмигнули брату. Старый даос, увидев, что Чжоу И все еще сидит в позе лотоса, нахмурился. «Техники Сюаньчжэнь требуют чистоты и покоя, их не взять наскоком. Забыл о еде и питье? Эх, так нельзя. Все не так!»
Он разочарованно покачал головой, не ожидая от ученика такой поспешности. Он уже хотел отослать младших, чтобы строго отчитать Чжоу И, но тот сам подался вперед.
— Наставник, у меня вопрос.
Цзяоу-цзы был краток и суров:
— Говори.
— Только что я практиковал позу часа Собаки. Энергия пульса совершила полный цикл по меридиану почек. Это… это быстро или медленно?
Старик сначала замер, а потом замер еще раз. Он долго молчал, не в силах пошевелиться.
— …
Комментарии