Едва услышав имя Ян Сюаньганя, старый дворецкий переменился в лице.
— Управа Парящего Орла расквартирована недалеко от Юнцю и, возможно, их путь пройдет через Янгу, — заговорил он шепотом. — Молодому господину ни в коем случае нельзя показывать связь с этим человеком, иначе не миновать большой беды.
Дворецкий Сунь был крайне осторожен, но Цао Чэнъюнь не ведал страха:
— Помыслы погрязшего в роскоши государя все еще устремлены к Ляодуну, а смута уже предрешена. «Цинь упустила своего оленя, и теперь вся Поднебесная охотится за ним».
Амбиции в смутные времена могут стать мечом, пронзающим облака. Старый слуга не посмел гасить пыл хозяина, а лишь сменил тон:
— Героев в мире – как карасей в реке. У подножья гор Чанбайшань Вестник мира поднял знамя, потрясшее четыре моря, но Чжан Сюйто дважды разбил его: сначала у горы Тайшань, затем при Чжанцю. Своими подвигами он стал столпом империи. Разве четыре великих клана этого не видят?
Он перевел дух и продолжил:
— …Они просто не хотят первыми высовывать голову, ведя тайную и явную борьбу в ожидании небесного часа.
К этим словам Цао Чэнъюнь прислушался – Вэй Цзе, глава их школы Хуашань, говорил то же самое.
Спор утих.
Он снова оглянулся на повозку Пути Великого Мира и тихо спросил:
— Каковы его успехи в боевых искусствах?
Этот вопрос застал дворецкого Суня врасплох, и он покачал головой:
— Путь Великого Мира всегда ведет дела скромно. Небесный наставник Цзяоу-цзы некогда встречался со многими героями цзянху на горе Учителя, он – мастер старшего поколения. А это его лучший ученик, в нем наверняка есть нечто необычайное.
Цао Чэнъюнь долго следовал за главой Хуашань, и в нем жила природная гордость.
— Глава нашей школы тоже мастер высокого полета, он ни в чем не уступит небесному наставнику Тайпин. И этот «лучший ученик» вряд ли сможет превзойти меня.
— Эх… — дворецкий Сунь мягко улыбнулся. — Пришедший – гость. Вам, второму молодому господину, как хозяину, зачем состязаться с гостем?
— И то верно, — согласился Цао Чэнъюнь. — Сегодня праздничный пир в честь дедушки, нельзя ронять его достоинство…
За то время, что требуется выпить чашку чая, они добрались до храма Бадоу.
В этом храме стояла лишь одна каменная стела в память о Цао Чжи. Благодаря словам Се Линъюня из династии Южных Лу, гласившим, что тот обладал «талантом в восемь доу», храм и получил свое название.
Предки семьи Цао изначально носили другую фамилию, но, получив милость от Цао Цзицзяня, сменили её на Цао. К нынешнему поколению старый господин Цао стал свято чтить старые долги.
Поэтому весь храм Бадоу был заново отреставрирован.
Миновав храм, они увидели поместье Цао.
Чжоу И заметил длинную вереницу повозок – очевидно, гостей было великое множество.
Под предводительством дворецкого Суня повозка Пути Великого Мира въехала прямо во внутренний двор поместья. Стражникам велели охранять её – предосторожность была исключительной.
— Благодатный час близок, старый господин принимает поздравления.
Дворецкий Сунь с улыбкой спросил:
— Нужно ли мне что-нибудь подготовить?
— Не стоит, — Чжоу И поправил висящее зеркало. — Когда придет время, просто проводите меня.
— Тогда прошу вас немного отдохнуть.
С этими словами он махнул рукой стоящим снаружи, и слуги тотчас принесли ароматный чай и фрукты к каменному столу в квадратной беседке.
Когда дворецкий ушел, Чжоу И принялся осматриваться.
Поместье Цао было куда роскошнее обители Тайпин: кирпичные стены главного дома тянулись бесконечно, а вдоль дорожек висели фонари из коровьего рога и цветного стекла.
Сейчас же повсюду развесили праздничные фонари и украсили всё красными лентами – атмосфера была необычайно торжественной.
— В поместье пришло столько людей, — Янь Цю насыпал «благодатный рис» и предавался воспоминаниям. — В прошлый раз я видел такое оживление только в главном городе округа.
— Что тут удивительного? — Вмешалась Ся Шу. — Старый господин Цао в молодые годы был лекарем и завел множество знакомств, позже занялся торговлей, открыл ломбарды и чайные лавки. За столько лет он узнал уйму народу. И теперь, на его семидесятилетие, разве могло быть мало гостей?
— Старший брат… — внезапно позвала она. — Ты заметил, что второй молодой господин Цао постоянно на тебя смотрит?
— Возможно, он хочет познакомиться, — Чжоу И этот человек не особо заботил. Он спросил Ся Шу:
— А семья Цао поддерживает связь со школой Хунъюань из Сихэ?
Ся Шу долго была при Цзяоу-цзы и, будучи смышленой, знала дела Юнцю лучше него.
— Да, я слышала от учителя. Это было в те годы, когда племянник старого господина Цао еще служил чиновником в Восточной столице. Как сейчас – не знаю.
Вскоре Янь Цю поднялся:
— Затрещали хлопушки.
Звуки взрывов донеслись до Чжоу И. — Пора идти.
Прибежал дворецкий Сунь. Чжоу И пошел впереди, а двое маленьких послушников последовали за ним тенью.
Ритуал, подготовленный на сегодня, назывался «Встреча долголетия».
Это было обрядом продления жизни. Верующие полагали, что срок жизни человека ограничен, но через подношение божествам можно избежать злых звезд и продлить свои дни.
Согласно старым обычаям «И-ли», на юбилей обычно надевали простые одежды «шэньи», украшенные жемчугом.
Однако старец, сидевший сейчас в главном зале, был облачен в парчовый халат, напоминающий дворцовое одеяние «хуэйи», а на его праздничном наряде были вышиты солнце, луна и звезды.
Если следовать закону, за подобный церемониал богатого простолюдина могли обвинить в притязании на императорские почести.
Но времена изменились, и никто уже не обращал внимания на такие мелочи.
Перед залом был возведен «Звездный мост», он же – Мост Продления Жизни. Чжоу И заранее изучил ритуал и, ведя послушников по мосту, негромко произносил: «Владыка судьбы Цао Жуйняня».
Он закрыл глаза, творя молитву о превращении грядущих бед в удачу.
В этот миг сотни взглядов в зале и вокруг него сошлись на нем.
Люди из цзянху тоже с любопытством взирали на этого окутанного тайной небесного наставника Тайпин, о котором ходило немало слухов.
Когда Чжоу И ступил на край моста, его чувства внезапно обострились!
Правую щеку обдало холодом, сердце подсказало: это была нить жажды убийства.
Открыв глаза, он мельком глянул направо. Там стояли пять или шесть человек. Возглавлял их мужчина с квадратным лицом и холодной усмешкой, который о чем-то шептался с приземистым сухопарым спутником.
Внезапно лицо квадратнолицего слегка дрогнуло.
На мгновение его взгляд столкнулся со взором Чжоу И.
Сухопарый тоже это заметил. Прищурившись, он прошептал:
— Какая острая интуиция.
— Брат Гуаньлань, этот человек немного не такой, как ты описывал.
Квадратнолицый хмыкнул:
— Не спеши, возможностей проверить его будет предостаточно…
К этому времени Чжоу И уже миновал Мост Продления Жизни и предстал перед старым господином Цао Жуйнянем. Кожа старца отливала бронзовым блеском, серебряные волосы спадали на плечи, и выглядел он на редкость бодрым.
— Да пребудет с вами безграничное счастье и великий мир, почтенный старец.
— Благодарю небесного наставника за благословение.
Цао Жуйнянь обеими руками принял подношения от послушников: «благодатный рис», небесное мерило и светлое зеркало, за каждое благодаря отдельно.
В этот момент по его знаку поднесли поднос из теплого нефрита, накрытый парчой, под которой явно скрывалось золото и серебро.
Правила знали все.
Чжоу И поблагодарил, и Янь Цю принял поднос.
Ся Шу поставила на стол последний предмет – обрядовую свечу, в несколько раз больше обычных, украшенную резьбой в виде журавлей и облаков.
Считалось, что свет этой свечи изгоняет источник болезней и дарует крепость телу.
На этом обряд благословения считался завершенным.
Ся Шу привычным жестом зажгла свечу. От её пламени лицо Цао Жуйняня озарилось румянцем, и он словно помолодел на десять лет.
Гости обступили его с поздравлениями, но вдруг…!
Резкий порыв ветра пронесся по залу, и пламя на обрядовой свече мгновенно погасло!
Над фитилем поднялась струйка белого дыма…
Это было дурным предзнаменованием!
Случилось это так внезапно, что ни семья Цао, ни гости не успели опомниться. Лицо старого господина потемнело.
И в этот миг…!!
Чжоу И, до того не двигавшийся, скользнул рукой в рукав, зажал в ладони маленькое огниво и стремительно ткнул им в не успевший рассеяться восковой дым.
Никто из присутствующих не понял, как это произошло.
Они увидели лишь, как небесный наставник Тайпин указал пальцем на дымку, и в то же мгновение искра побежала по дыму вниз, словно юркая змея в нору. Зрелище было поистине магическим: фитиль вновь вспыхнул, озаряя лица людей.
Зрителям показалось, что пламя родилось на кончиках пальцев Чжоу И, хотя на деле дым послужил проводником для огня.
К тому же свеча была особой, изготовленной в Пути Великого Мира, с добавлением серного порошка, что делало дым более податливым для таких трюков.
Чжоу И прекрасно понимал: это была комбинация фокуса и основ химии.
Но гости в зале в изумлении зашептались: «Чудесное искусство Тайпин!»
У второго молодого господина Цао дрогнули веки…
Это было невероятно.
Цао Чэнъюнь не мог разгадать тайну, а потому обратился к стоявшему рядом старшему брату из школы Хуашань:
— Брат Юэ, что это за чудесное искусство?
Тот погладил бороду, не сводя глаз с Чжоу И. Слегка покачав головой, он прошептал:
— Этот человек непрост.
— Я вижу здесь не чудо Тайпин, а необычайно искусное владение внутренней энергией ци…
…
Комментарии