У Гуаньлань почувствовал, как земля уходит из-под ног.
В его голове словно трижды ударил гром, когда среди тысяч воинов всплыло это имя!
Почитаемый воитель, Мастер шахматного меча и первый среди даосов – отшельник Нин…
Трое великих мастеров современности!
С такими фигурами их мелкой школе было не совладать.
— Не может быть, — не поверил Лай Чжанмин. — Хватит лгать! Отшельник Нин подобен дикому журавлю, его и след простыл, с чего бы ему знаться с Цзяоу-цзы?
— Лягушка на дне колодца, — Чжоу И взмахнул рукавом и сделал пару шагов по двору.
Ся Шу и Янь Цю, маленькие послушники, даже забыли моргать, с обожанием глядя на старшего брата.
А тот неспешно заговорил:
— В свое время отшельник Нин сразился с Бессмертным Южного моря на полуострове Лэйчжоу. Спустя сотню приемов Бессмертный пал перед техникой Восьми Ударов Рук в Рассыпную. Мой учитель тогда тоже был на Лэйчжоу – он сидел на той самой скале, на вершине пика Мофэн.
Чжоу И сделал паузу, давая слушателям проникнуться картиной.
— …Почтенный учитель наблюдал, как двое великих мастеров вздымают волны и ветер. Так завязалась их дружба. А на этот раз учитель услышал, что отшельник Нин изучает Меч Цихан – одну из четырех великих книг, и отправился на север навестить друга. Мы все – люди даосского пути. Что странного в том, чтобы вместе листать свитки при свете лампады и рассуждать о Дао?
Любой мог увидеть в глазах небесного наставника Чжоу явное презрение к Лай Чжанмину.
Но…
Даже гордый Цао Чэнъюнь, видя это, не нашел ситуацию странной.
У небесного наставника Чжоу определенно было на это право.
Гости в поместье Цао пребывали в оцепенении, смешанном с восторгом.
Это же тайны мира боевых искусств, да еще касающиеся великих мастеров!
Кое-кто слышал о битве на полуострове Лэйчжоу и начал поддакивать. Те, кто не слышал, чувствовали, как расширяется их кругозор.
Однако следующую весть – о Мече Цихан, одной из четырех великих книг – никто из присутствующих точно не слышал прежде.
Даже стоящий рядом с Цао Чэнъюнем брат Юэ из школы Хуашань замер с отсутствующим взглядом, беззвучно повторяя: «Четыре великие книги…»
Мало кто из изучающих боевые искусства мог остаться равнодушным к столь легендарным техникам.
Чжоу И видел реакцию У и Лая и понял, что они всерьез опасаются.
Смешав правду с вымыслом, он добился успеха – они поверили.
Впрочем, слова о том, что учитель пошел искать отшельника Нина, не были ложью.
Искать… вовсе не значит найти, не так ли?
Лицо У Гуаньланя то бледнело, то краснело. В душе он уже горько жалел о содеянном, не зная, как теперь выпутаться.
Лай Чжанмин, хоть и потерял лицо, страха не испытывал.
Обитель Тайпин – хозяйство небольшое, да и находится здесь, в Юнцю. Даже с такими связями Банда Балин просто еще раз взвесит выгоды и риски своих действий.
Казалось, комедия в поместье Цао должна закончиться, но…
За спинами У и Лая раздались тихие шаги. Вперед вышел невысокий человек. Он бесцеремонно отодвинул старейшину У, и Чжоу И смог его рассмотреть.
На вид ему было за пятьдесят: широкий нос, большой рот, надбровные дуги выпирали, словно скалы. Одет он был в латаный-перелатаный синий даосский халат. Подпоясан простой веревкой, на которой висела тыква-горлянка для вина.
Старейшина У, пребывая в смятении, уже и не думал выпускать этого чудака.
Но тот сам вышел из толпы.
— Так ты и есть старший ученик Цзяоу-цзы?
Пришелец смотрел сурово, голос его звучал холодно.
Ни Бессмертный Южного моря, ни великие книги, казалось, его не заботили.
— Он самый. Почтенный даос… — Чжоу И не успел договорить, коротышка его прервал.
— Глава школы Хунъюань, господин Ма, пригласил меня сюда, чтобы я поднялся на гору Учителя и померился силами с Цзяоу-цзы. Узнав, что его нет в Юнцю, я уж было потерял интерес.
Он окинул Чжоу И колючим взглядом.
— …Но теперь я не могу слушать этот вздор.
— Из какой ты даосской школы? Какому учению следуешь? — С крайним пренебрежением бросил он. — Кто дал тебе право примазываться к первому человеку в нашем пути?
Откуда только взялся этот тип?
Чжоу И слегка нахмурился. Сейчас нельзя было показывать слабину. Он проигнорировал вопрос и закончил прерванную фразу:
— А какому учению следуете вы, почтенный даос?
Коротышка помедлил несколько секунд, задрал короткую шею и ответил:
— Я следую законам Западной Хань, школа Цюаньсин. В миру зовусь У Сюаньшу, изучаю главу «Мир Людей» из Чжуан-цзы, прозван Даосом Му.
Он открыто объявил свое имя и тут же перешел к насмешкам:
— Уж не собираетесь ли вы в нынешние годы подражать Чжан Цзюэ из Цзюйлу? Опять смутить мир Желтыми повязками и нести беды на все четыре стороны?
Чжоу И хмыкнул:
— Почтенный даос, придержите язык. Знайте, что судьба мира – в руках Неба и людей, а не в ваших словах.
Он сделал паузу, встретившись с ним взглядом, и заговорил жестко:
— Мой учитель в Юнцю творит лишь добрые дела. Спасенных им людей – сотни и тысячи, об этом знает каждый на рынке. Вы же, прикрываясь великими словами, обвиняете людей в смуте. Позвольте спросить: а какие заслуги перед миром есть у вас?
— Это… — Даос Му все еще враждебно косился, но, не будучи красноречивым, замялся.
Зрители вокруг тихо вздохнули, дивясь быстроте ума небесного наставника Чжоу. Настоящий талант к спорам.
Трое – У, Лай и этот пришелец – не могли переспорить одного.
Даос Му хотел было ответить что-то об «изгнании демонов и защите истинного пути», но Чжоу И опередил его:
— Хотя мы с вами и не одного поколения, но раз уж вы так беззастенчиво поливаете нас грязью, да еще, забыв о даосском братстве, потакаете этой дунтинской крысе, торгующей женщинами…
Голос его дрогнул, изображая горечь. Он перевел взгляд на Лай Чжанмина, и коротышка-даос поспешно открыл рот, желая оправдаться.
Но Чжоу И не дал ему шанса:
— Пусть вы и великий мастер, привыкший помыкать слабыми, сегодня я не отступлю. Чтобы герои цзянху не смеялись, будто Путь Великого Мира боится человека без чести, приличий и долга!
Все взгляды сошлись на Даосе Му. От столь сокрушительных оскорблений его внутренняя энергия ци взбунтовалась, кровь прилила к лицу, и оно стало красным, как спелый гранат!
Он яростно обернулся к Лай Чжанмину, и в его глазах вспыхнула жажда убийства!
Лай Чжанмин испугался и поспешно отступил на несколько шагов – с этим сумасшедшим сейчас лучше было не связываться.
Брат Юэ из школы Хуашань, стоявший подле Цао Чэнъюня, сделал шаг вперед. Видя, что Чжоу И на стороне правды, он решил за него заступиться, чтобы поддержать реноме.
Юэ думал так: «Сейчас мое вмешательство покажет добродетель Хуашани и позволит сблизиться с Тайпиндао – убью двух зайцев одним выстрелом».
Его расчет был верен, но едва он шевельнулся…
Внезапно раздался громовой свист ветра!
Будто морской ураган пронесся мимо. Волосы Цао Чэнъюня и брата Юэ взметнулись вверх!
Коротышка-даос в гневе выплеснул мощнейшую энергию ладони. Этот порыв ветра пролетел над их головами на добрых три чжана и ударил по фонарю под стрехой.
Кисти фонаря бешено заплясали, бамбуковый каркас с треском лопнул, покрываясь паутиной трещин, свет свечи замигал, как глаз призрака, а затем фонарь с грохотом взорвался!
Дзынь!
Железные подвески под стрехой, задетые обломками бамбука, издали пронзительный звон.
Брат Юэ вжал голову в плечи и, не проронив ни слова, поспешно вернулся на прежнее место, да еще и на шаг назад отступил.
С таким не совладать…
Этот неряшливый даос оказался мастером первого ранга!
Взгляды людей, устремленные на коротышку, изменились.
Тот нанес удар, но гнев его не угас. Сорвав с пояса тыкву, он принялся жадно пить, да так неистово, что вино залило ему губы, подбородок и халат.
Осушив сосуд, он вытаращился на Чжоу И:
— Миром сегодня не разойдемся!
— Малец, чтобы никто не сказал, будто я обижаю маленьких, сделаем так: если сможешь выдержать две доли моей силы, я признаю свое поражение перед Путем Великого Мира.
Чжоу И тихонько вздохнул, в глубине души уже слегка жалея.
Знай он, что этот вонючий даос настолько силен, не стал бы задевать его так жестоко.
Его мысли лихорадочно заработали, прикидывая, как справиться с этими «двумя долями».
Окружающие видели ярость Даоса Му и молчание Чжоу И, решив, что тот не уверен в себе.
Но Ся Шу и Янь Цю, «знавшие» истинную мощь Чжоу И, лишь синхронно покачали головами.
Коротышка это заметил.
— Маленькие даосы, неужели то, что я использую лишь две доли силы, кажется вам неправильным?!
Дети снова покачали головами.
Янь Цю честно ответил:
— Дело не в том, что это неправильно. Дело в заносчивости. Учитель говорил: люди нашего пути должны в учении и практике искать истину в фактах и следовать природе, а не пытаться, как вы, почтенный даос, совершить то, что вам не под силу.
Ся Шу, вспомнив сцену в библиотеке, звонко рассмеялась:
— Почтенный даос, вы хоть и мастер, а видать, хмельное в голову ударило, раз такие речи ведете. Две доли силы? Да мой старший брат примет их, даже с места не сдвинувшись!
— Что?!
Коротышка-даос вздыбился, как кот, которому наступили на хвост. Казалось, у него из макушки сейчас дым повалит!
Он был в зале, когда Чжоу И зажигал свечу, и хоть не разгадал секрета, заподозрил подвох.
Теперь же гнев и сомнение в том, что он что-то упустил, смешались в нем. Подстегнутый словами детей, он взревел так, что в поместье Цао задрожали стекла:
— Малец, неужто и впрямь так?!
Вдохновленный словами детей, Чжоу И внезапно прозрел, осознав суть уловки.
Под прицелом множества глаз он сперва хранил молчание, а затем просто выставил перед собой одну ладонь – жест казался самым обыденным.
Но его слова вновь потрясли присутствующих:
— Две доли силы? Что ж, посмотрим, каков ваш истинный вес, почтенный даос…
…
Комментарии