Чжоу И говорил негромко, но слух гостя намного превосходил обычный.
Голос пришедшего был полон силы.
— Небесный наставник Чжоу – удивительный человек из Юнцю. Не встретиться с вами – значило бы для меня зря спуститься с гор Хуашань. Простите за дерзость, но могу ли я удостоиться чести взойти на вершину, дабы полюбоваться видом из беседки?
Голос, окутанный истинной ци, казался то близким, то далеким.
Гость назвался, но это звучало скорее как проверка.
— Дорогой гость у порога, — ответил Чжоу И. — Прошу, поднимайтесь на пик для беседы.
Он еще не вышел из того состояния, в котором практиковал ладонь цапли; его голос, наполненный энергией, поплыл над горами, точно крик журавля в небесах, ничуть не уступая голосу снизу.
Стоило этому состоянию рассеяться, как его слова зазвучали бы иначе. Но и этого краткого мига было достаточно.
На середине тропы Цао Чэнъюнь и его старший брат Юэ Сыгуй переглянулись в изумлении.
Оба были родом из земель Цинь и практиковали на Хуашани.
Горы Хуашань круты, их склоны отвесны, словно срезаны мечом. На узких тропах торговцы и носильщики перекликаются через пропасти, но их голоса не достигают вершин, тонув в рокоте сосен. Сами братья часто тренировались среди этих скал и владели особыми техниками управления дыханием.
Использовать подобную мощь здесь, на горе Учителя, было всё равно что стрелять из пушки по воробьям.
Юэ Сыгуй не ставил целью запугать, он лишь хотел показать свою силу, чтобы секта Путь Великого Мира не смотрела на школу Западного Пика свысока.
Но…
Ответный клич, который они услышали, пронзил облака и растворился в вышине. В этой призрачной легкости угадывалось то самое слияние духа и энергии, о котором говорил их учитель, – редчайшее состояние в боевых искусствах!
Обменявшись взглядами, они уняли тревогу и продолжили подъем.
На вершине Чжоу И пригласил их в беседку, и они уселись за каменный стол.
Поначалу, обменявшись именами, разговор вел Цао Чэнъюнь.
Он начал с того, что выразил благодарность семьи Цао за помощь на празднике долголетия. Тот факт, что к нему лично пришел лучший представитель третьего поколения семьи, подчеркивал важность визита.
Разумеется, он принес и дары, которые уже оставил в подворье.
После обмена вежливостями Цао Чэнъюнь сообщил, что приземистый даос скрылся и не направлялся в сторону горы Учителя. Затем он добавил:
— Это письмо дед просил передать вам лично.
Чжоу И принял послание. Печать была цела – значит, Цао Чэнъюнь его не читал. Стало любопытно.
Пока Чжоу И смотрел на письмо, Цао Чэнъюнь и Юэ Сыгуй переглянулись, и заговорил Юэ.
Он резко сменил тему праздника на нечто куда более серьезное:
— Небесный наставник Чжоу, позвольте узнать, следит ли ваше учение за передвижениями Юйвэнь Чэнду?
В голове Чжоу И пронеслось множество мыслей. Он слегка кивнул – скрывать это не имело смысла.
Раз они спрашивают с такой уверенностью, значит, знают больше него.
— Полагаю, управа Парящего Орла уже неподалеку от Юнцю? — Вкрадчиво спросил он.
— Верно, — отрезал Юэ Сыгуй. — Если бы они не были заняты уничтожением повстанцев по пути, в городе уже была бы суматоха. Но даже так, меньше чем через полмесяца они будут в Юнцю.
Он сделал паузу и добавил, выделяя каждое слово:
— И самое важное: вероятность того, что Юйвэнь Чэнду нанесет «визит» Пути Великого Мира, крайне высока.
Юэ Сыгуй внимательно следил за реакцией собеседника. Молодой наставник обладал завидным самообладанием и даже бровью не повел.
Это заставило гостей мысленно одобрительно кивнуть.
Чжоу И понимал, что они пришли не просто так, и спросил:
— Путь Великого Мира – лишь скромная обитель в глуши. Мы раздаем талисманы и отводим беды в Юнцю, повинуясь воле династии Суй и храня покой этих земель. Мы не делаем ничего противозаконного. Сейчас кругом мятежи; Юйвэнь Чэнду исполняет волю императора, с чего бы ему заезжать к нам?
— Небесный наставник многого не знает… — Цао Чэнъюнь поднялся с места. — В городе Янгу была лавка соевого творога семьи Лю, торговавшая несколько поколений. Но на днях на них обрушилась беда: всю семью, от мала до велика, забрали солдаты. Знаете почему?
— Неужели дело в твороге?
— Именно! Но не так, как вы думаете.
Цао Чэнъюнь перестал напускать туману:
— Говорят, когда Хуайнань-ван Лю Ань занимался алхимией, соевое молоко случайно смешалось с гипсом, так и появился тофу. Лавка Лю ради привлечения покупателей пустила слух, будто они владеют секретом самого Хуайнань-вана, а их рецепт восходит к эпохе Западная Хань.
Он помрачнел:
— Из-за этого слуха теперь неизвестно, живы они или нет.
Лю Ань…
Чжоу И бросил взгляд на лежащий рядом трактат «Хуайнань Хунле».
— Некоторое время назад в восточной столице Ян Гуана обманул какой-то алхимик своими фокусами, — заговорил Юэ Сыгуй. — Позже недоброжелатели пустили сплетню, будто даосская магия существует на самом деле и позволяет обрести вечную жизнь и долгое зрение.
Он продолжал без запинки:
— Ян Гуан поверил клевете и приказал собирать даосские писания по всей стране. Клану Юйвэнь и поручили это дело. Лю Ань любил учение Хуан-Лао, у него были тысячи гостей, вместе они составили «Хуайнань Хунле». Помимо известных двадцати одной главы о Пути, есть еще восемь свитков на двести тысяч слов, где подробно описаны секреты бессмертия и алхимии.
Взгляды всех троих сошлись на книге в руках Чжоу И.
Объяснения были излишни.
— По легенде Лю Ань раздобыл «Секретное писание из сада Хунбао в изголовье», — тихо проговорил Чжоу И. — Приняв снадобье, он средь бела дня вознесся на небо. Уходя, он оставил сосуд с лекарством во дворе: куры и собаки вылизали остатки и тоже улетели в небеса.
В беседке воцарилась тишина. Юэ Сыгуй и Цао Чэнъюнь насмешливо хмыкнули.
— И в этот бред Ян Гуан поверил, — сказал Юэ. — Его люди разорили дом семьи Лю, пытаясь выпытать, где спрятано Секретное писание.
Чжоу И всё понял без слов. Путь Великого Мира тоже придерживался учения Хуан-Лао, а значит, был прямой целью Юйвэнь Чэнду.
Он не поверил им до конца, но притворно нахмурился:
— Брат Юэ, раз так, что ты посоветуешь?
— Уберечься от конницы Парящего Орла не так уж трудно, — ответил Юэ Сыгуй. — Судьба мира уже предрешена, повсюду хаос, и земле нужен новый порядок. Если найти героя, способного этот порядок установить, можно не только спасти школу, но и вознестись, подобно тем курам и собакам, сделав свое учение великим.
Чжоу И прошелся по беседке, затем резко остановился, словно приняв решение:
— Кто же этот герой? Прошу, просветите меня.
— Этот человек – господин Ми…
Вскоре Юэ Сыгуй и Цао Чэнъюнь спустились с горы Учителя. Чжоу И проводил их до ворот подворья.
Глядя им в спины, он чувствовал, как в душе копятся сомнения.
«Что-то они темнят. Пришли только ради этого? Принесли мне приглашение на службу к Ли Ми?»
Старый господин Цао казался человеком осторожным – иначе почему на празднике он старался не обидеть даже школу Хуньюань? Сейчас Ли Ми еще не добрался до крепости Ваган, он лишь остаток разгромленных сил Ян Сюаньганя. Его положение куда опаснее, чем у Пути Великого Мира. У Цао Жуйняня не хватило бы духу на такое.
Сплошные противоречия.
Хоть Чжоу И и беспокоился о судьбе обители, он понимал: нельзя поддаваться панике.
«Точно, письмо!»
Он вскрыл сургуч и развернул бумагу. Первая же строчка гласила:
«Небесный наставник Чжоу, если мой внук заговорит о героях смутного времени – знайте, это не воля семьи Цао. Прошу, передайте это старому небесному наставнику».
«Вот оно что, – усмехнулся про себя Чжоу И. – …Старик Цао видит внука насквозь. У внука – бунт в голове, у деда – забот полон рот».
Он покачал головой. Остальная часть письма, кроме этой важной приписки, состояла из вежливых благодарностей. Но в самом конце была еще одна новость.
Чжоу И всмотрелся в текст:
«Хм… Этот господин Ми… на данный момент бесследно исчез?»
…
Комментарии