Город Шанцай, уездная управа.
— Тайшоу Чжао, откуда вестишки-то? Не пустые ли слухи пересказываешь?
Говоривший был высок, а на его лбу белели три шрама от сабли, похожие на жирных сороконожек.
Это был Ю Хунла, бывший сяовэй кавалерии управы Парящего Орла.
В ту ночь на реке Цайхэ, когда пожар и мятежники из Тайкана разметали лагерь, Юйвэнь Чэнду пропал без вести.
Множество солдат попало в плен, а некоторые мастера из великого лагеря Тигров и Леопардов переметнулись в Лагерь Князя Пушань под начало Ли Ми.
Ю Хунла с отрядом конницы гнался за Чжоу И и, хоть и упустил его на полпути, зато остался в живых.
Позже подоспели войска Чжан Сюйто.
Ю Хунла, обладавший недюжинной силой и умением вести людей в бой, собрал остатки сил управы Парящего Орла в новый отряд и перешел под командование Чжан Сюйто.
Так из побежденного вояки он вновь стал при должности – сяовэй кавалерии.
Как человек, знающий земли Тайкана, он был отправлен Чжан Сюйто на передовую против Ли Ми.
Получив спешное письмо от тайшоу Хуайяна Чжао То, он поспешил на помощь.
Денно и нощно он скакал до самого Шанцая, надеясь отомстить Ли Ми.
Но в итоге не нашел даже клочка вражеской одежды, не говоря уж о ратных подвигах.
Потому сейчас в его голосе, обращенном к Чжао То, явственно слышалась злость.
Человек, сидевший на почетном месте в управе, разменял шестой десяток. Одной рукой он сжимал резной подлокотник в виде полумесяца, а другой скрежетал двумя стальными шарами.
Лицо его было землисто-желтым, словно покрытым толстым слоем воска.
Ладони – огромные, мозолистые, а дыхание – тяжелое, на вдохе и выдохе напоминающее работу кузнечных мехов.
В округе Хуайян, когда речь заходила о мастерах внутренних и внешних техник, никто не мог обойти вниманием тайшоу Чжао.
Внутри он практиковал искусство Жабы, а снаружи – Несокрушимую Ауру Великого Пика. Обычный боец не смог бы даже поцарапать его защиту.
Человек он был свирепый, а в нынешние смутные времена и вовсе стал единовластным хозяином Хуайяна.
Ю Хунла дерзил ему лишь потому, что стоял за ним авторитет Чжан Сюйто, иначе не посмел бы так повышать голос.
— Сяовэй Ю, поубавь пыл. Дождемся, когда мои люди принесут вести, — Чжао То сверкнул холодным блеском глаз. — Я хотел бы сменить тему.
— Вот как? — Ю Хунла пригубил чай, проглотил настой и принялся с хрустом разжевывать чаинки. — Весь во внимании.
— Слыхал я, ты не раз сталкивался с небесным наставником Тайпин. Правда ли это?
Стоило упомянуть об этом, как Ю Хунла тут же выплюнул чаинки обратно.
В его памяти невольно всплыл силуэт человека с огромным огненным знаменем.
И этот силуэт в его мыслях точь-в-точь совпал с тем самым «Чжоу Гуаньчао» из постоялого двора «Фуши».
Он вспомнил, какой позор перенес в Юнцю.
Черт побери, этот парень – сущий вестник бед!
Стоит с ним встретиться, как на голову сыплются несчастья!
В душе Ю Хунла зазвучал тревожный колокол, и ему захотелось поскорее убраться отсюда. Он спросил Чжао То:
— Что, этот мятежник из Тайпин тоже в Шанцае?
Чжао То медленно покачал головой:
— Я как раз ищу его.
Ю Хунла всё понял.
Чжао То был помешан на боевых искусствах и, верно, искал ту нелепую даосскую книгу.
— Сбежал этот мятежник давным-давно. Мир велик, почем мне знать, где он скрывается.
На лице Чжао То промелькнуло сожаление.
Он достал из-за пазухи свиток с портретом и показал Ю Хунла.
— Сяовэй Ю, я велел нарисовать это. Глянь-ка, похож он на небесного наставника Чжоу?
Ю Хунла мельком взглянул и усмехнулся:
— Да где он такой жирный? Настоящий куда миловиднее будет.
Чжао То нахмурился:
— Еще краше этого?
— Хоть он и закоренелый бунтовщик, врать не стану, — бросил Ю Хунла.
Чжао То оскалился в хищной ухмылке:
— Красивым – оно и лучше. Обычного-то найти труднее.
Видя, что тот окончательно теряет рассудок, Ю Хунла невольно втянул голову в плечи. Всё же они были в одном лагере, так что он решил дать добрый совет:
— Тайшоу Чжао, послушай меня: брось ты эти поиски даосской книги.
— Ли Ми и этот Чжоу – два сапога пара, мятежники заодно. Даже генерал Чжан говорит, что слухи об этой книге Ли Ми распустил нарочно, чтобы придать веса этому Чжоу и подготовить почву для восстания Пути Великого Мира.
— К тому же этот Чжоу – как чумной дух. В хитрости он и Ли Ми превзойдет, встреча с ним добра не сулит.
С этими словами он сплюнул на пол.
Чжао То, улыбаясь, покачал головой:
— У меня есть правило: если я во что-то уверовал, то пока своими глазами не увижу, никому не поверю.
«Не веришь – мне-то что за печаль», – подумал Ю Хунла, не желая больше тратить слова.
Хм?
Он вдруг поднял голову: к управе кто-то бежал в великой спешке.
— Тайшоу, сяовэй Ю, есть вести!
Чжао То вскочил с высокого кресла, точно пружина.
Он метнулся вперед и выхватил из рук гонца срочное донесение.
— Ха-ха-ха! — Его хохот трижды разнесся по залу, а лицо исказилось в злобной радости. — Немедленно собрать всех мастеров управы!
— Слушаюсь! — Человек бросился исполнять приказ.
— Сяовэй Ю, готовь конницу!
— …
На берегу реки Жухэ, в лучах угасающего заката, в тени тутового дерева возник странный человек с крючковатым носом и Венцом, Достигающим Небес, на голове.
Древние стены Шанцая в лучах заходящего солнца дышали вековым спокойствием.
Дин Дади сумел подавить ярость от разорения своего тайного гнезда.
Но лишь подавить – если этот гнев не выплеснуть, то и в практике не будет покоя.
Следуя по обрывкам следов, оставленных той ночью, он добрался до берега реки Жухэ, где след оборвался.
Те двое наверняка ушли на лодке.
А вниз по течению Жухэ как раз и стоял город Шанцай.
У Дин Дади были все основания полагать, что беглецы окажутся в этом городе.
Мужчина и женщина, оба в белом.
В Шанцае зазвучал шум – крики людей, ржание коней.
Дин Дади слышал это, но… не ведал страха!
Против густого строя копейщиков и леса алебард не попрешь в открытую, но уйти от них – дело нехитрое.
Найдя участок стены, заросший травой, Дин Дади одним странным, похожим на прыжок мертвеца шагом легко перемахнул внутрь города…
…
Покинув Шанцай, Чжоу И бежал без отдыха, стараясь оставить за спиной возможную неразбериху.
Всего за один день он добрался от Шанцая до Уфана.
До Наньяна оставалось еще около пятисот ли.
Переночевав в городке Уфан, он на рассвете, когда его синий халат пропитался утренней росой, уже шагал по извилистому древнему тракту.
Ближе к концу часа Змеи на дороге ему преградили путь несколько разбойников с ножами.
Эти воришки долго выслеживали добычу и наконец заприметили одинокого путника, который с виду казался легкой мишенью.
Они уже предвкушали наживу.
Но удача отвернулась от них: они наткнулись на кремень.
Один за другим разбойники повалились на землю, а затем были бесцеремонно сброшены в реку.
К полудню Чжоу И подошел к подножию горы, набрал ключевой воды и принялся усмирять голод сухими лепешками.
У подножия невысокой горы стояла небольшая беседка; её четыре столба, покрытые трещинами, явно видели немало лет.
Рядом склонилась дикая персиковая яблоня, осыпая землю лепестками.
Настроившись на нужный лад, Чжоу И устроился в беседке для медитации и практики внутренней энергии.
Он по-прежнему прорабатывал двенадцать главных меридианов и, помня слова Дугу Фэн, принялся за ручной меридиан сердца.
Сердце относится к стихии огня. Использовать воду из точки Юнцюань для тренировки этого канала должно было быть смертельно опасно.
Однако теория – лишь теория.
Для разных людей практика оборачивается по-разному.
В работе с меридианом сердца не оказалось большой разницы с теми же каналами легких или печени, что он освоил ранее.
Во-первых, из-за его особенной истинной ци.
Во-вторых, легкие призраки «демонов сердца», рожденные практикой, тут же подавлялись техниками из главы «Мир Людей» Чжуан-цзы и Неугасимым Сердечным Дзеном.
Спустя два часа Чжоу И закончил медитацию.
«Освоение меридиана сердца по-прежнему идет споро».
«Если верить обычным канонам, двенадцать главных меридианов соответствуют разным школам боевых искусств. Если я освою их все, смогу ли я объять необъятное и познать тайны каждого учения?»
Чжоу И улыбнулся, поймав себя на жадности.
Он размял кости, чувствуя приятную легкость во всем теле, и двинулся дальше.
На этот раз он применил технику легкости, чтобы наверстать упущенное время.
Смеркалось; впереди уже виднелись земли округа Хуайань.
А за Хуайанем лежал Наньян.
Сумерки сгущались, и очертания далеких лесов таяли в туманной дымке.
Чжоу И надеялся найти какую-нибудь деревушку для ночлега и прибавил шагу.
Перевалив через невысокий хребет, он спустился на ровную дорогу.
Там до его слуха донесся глухой скрип.
Это скрипели колеса воловьей повозки, вминавшие красную грязь в камни дороги.
На голых досках позади вола сидел человек.
Мужчина средних лет, на вид – совсем нищий.
На голове – выцветшая синяя повязка, длинный халат когда-то был белоснежным, а теперь стал серым от пыли и стирок. Локти украшали заплатки с подшитой темно-коричневой тканью.
На его коленях лежал развернутый полусвиток какой-то старой книги.
А на рогах желтого вола, кажется, висела вторая половина этого свитка.
Похоже, какой-то разорившийся книжник…
…
Комментарии