Вернувшись на рассвете в маленькую гостиницу, Дэн Юнлян хотел было лечь спать, но Чжоу Сянъян сидел на краешке кровати и, зажав между пальцами измятый клочок от пачки сигарет, раз за разом водил по нему глазами.
— Посидим в засаде еще ночь, — выговорил он. — Расписание рейсов записали не до конца, да и посты ГАИ надо перепроверить.
Дэн Юнлян только прижался щекой к подушке, как издал недовольное цыканье:
— Хватит с нас, мало тебе двух ночей? — Нарвавшись на взгляд Чжоу Сянъяна, он проглотил вторую половину фразы. — Ладно, посидим еще ночку.
Хань Лэй вытащил из кармана сигаретную пачку и разгладил оторванный картон. На бумаге были прочерчены вертикальные линии – каждая соответствовала определенному автобусу. Кончиком пальца он указал на промежуток с двух до четырех часов ночи:
— Автобусы второй половины ночи записали хуже всего, системы не видно. Если посидим еще ночь, хоть уверенность появится.
— Выходим под вечер, встанем на те же места.
Едва смерклось, троица проселками пробралась к самой трассе. Обустроились быстрее, чем в прошлые дни, и разошлись по своим точкам.
Чжоу Сянъян бесшумно нырнул в густую тень раскидистой ивы у северного съезда, окинул взглядом дорогу и коротко махнул в сторону Хань Лэя – на месте. Не прошло и пятнадцати минут, как над ухом занудно закрутились комары. Он отмахнулся раз-другой, но твари не улетали, и на задней стороне шеи уже вздулся зудящий волдырь.
Больше он не шевелился, позволяя кусать себя. Взгляд, прилипший к дорожному полотну, не отрывался от северной развилки, напряжение не спадало ни на секунду. Прошло полчаса, колени затекли, поясницу отчаянно заломило, и он едва слышно перенес вес на другую ногу.
Хань Лэй пригнулся, забросил перед собой несколько сухих веток для маскировки и прижался спиной к крутому глинистому откосу, опустившись ниже, чем вчера. Наружу выглядывал лишь один глаз, следивший за дорогой. Травы касались лица, вызывая жуткий зуд, но он даже не поднял руки.
Дэн Юнлян присел на корточки в южной канаве, зажав в кулаке огрызок карандаша и клочок бумаги. На дне было сыро, влажная земля холодила штанины. Усидеть на месте он не смог и пяти минут: пальцы принялись скрести по краю канавы, пока под ногтями не забился сухой ком глины, который он тут же принялся крошить в ладони.
Стало скучно. Шаря в кармане брюк, он нащупал сигаретную пачку и, прежде чем отдернуть руку, дважды провел пальцем по ее картонному ребру, а затем снова вцепился в карандаш.
В этот момент со стороны севера неторопливо покатил велосипед – «сороковка». Крутила педали молодая женщина, а на багажном сидении покачивался плетеный корог – спицы колес звонко трещали.
Дэн Юнлян так и замер на корточках, остолбенеа. Зажатый меж пальцев карандаш застыл на весу, а глаза проводили велосипед от севера к югу и не сразу вернулись, когда тот скрылся за поворотом. Огрызок карандаша в его руке побелел от нажима, пальцы судорожно дернули грифель туда-сюда и замерли – он будто позабыл, зачем здесь находится.
Из-за спины донесся еле слышный шорох травы. Неизвестно когда подобравшийся Чжоу Сянъян присел на корточки в зарослях позади него.
— Глаза куда пялишь? — Голос прозвучал тихо, прямо над ухом. — Отвлекаешься – дело портишь. Закончим с этим, хоть заглядайся.
Дэн Юнлян сильнее сжал карандаш, виновато мотнул головой, но взгляд все равно украдкой скользнул туда, где скрылся велосипед.
Заметив это, Чжоу Сянъян больше ничего не сказал. Он вернулся под иву, занял прежнее место, подобрал тот самый камешек, что швырнул ранее, и положил его себе под ногу. Мысль крутилась одна: дурную привычку Дэн Юнляна не искоренить, стоит ему увидеть бабу – и пиши пропало, рано или поздно подставит всех.
В первую половину ночи машин шло много: одна за другой, фары ослепительно полосовали асфальт. Пронеслось шесть машин – три легковушки, три грузовика.
Хань Лэй, прильнув к откосу, прищуривался на вспышки фар и торопливо чертил на бумаге черточки. Карандаш пару раз сорвался, оставив на листе жирные мазки, но он лишь соскреб их ногтем, а не добившись толку, просто обвел рядом новый порядковый номер. Он зафиксировал четко: в промежутке между двумя и тремя часами ночи неизменно проходил междугородний автобус из Кайфэна в Вэньчжоу.
Едва минуло десять часов вечера, как вдали брезнули две резкие полосы света – приближалась легковушка. Чжоу Сянъян прищурился на пару секунд, подобрал с земли мелкий кирпичный обломок и метнул в сторону откоса. Глухо стукнув о край, обломок упал в траву. Хань Лэй, только что приподнявшийся на локтях, мгновенно распластался пластом, вжавшись спиной в темноту откоса, и задержал дыхание, пока рев мотора не приблизился, не пронесся мимо и не растаял вдалеке. Только тогда он поднялся и отряхнул с ладоней налипшую грязь.
В два часа ночи на дороге стихло. Хань Лэй еще раз сверился с записями, прижимая палец к цифрам и пересчитывая интервалы, чтобы убедиться в отсутствии сбоев. Бесшумно скатившись с откоса, он пригнулся и зашагал к западному изгибу поворота. Чжоу Сянъян бросил в сторону юга комок земли, Дэн Юнлян тоже вылез из канавы, и все трое собрались под ивой.
Хань Лэй растер на земле пачку из-под сигарет и указал пальцем на дорогу:
— Вот этот отрезок. На три версты вокруг ни деревни, с обеих сторон кукурузные поля. На повороте автобус гарантированно сбросит скорость, тормозить легче всего. — Он перевел палец чуть ниже, на западный край поворота: — Отсюда ныряем в кукурузу, верста ходу – и выходим на проселок.
Он поднялся, прошел пару шагов в ту сторону, раздвинул руками высокие листья, проверил рукой плотность грунта и вернулся обратно. — Земля плотная, ноги не вязнут. Машина тоже сможет подъехать по полевой дороге к самому западному краю кукурузного поля и забрать нас.
Дэн Юнлян подскочил ближе:
— Куда проселок выходит?
— На большую дорогу, три версты на юго-запад, — Хань Лэй обвел кончиком карандаша дугу на бумаге. — Никаких развилок, не заблудишься.
Чжоу Сянъян еще с минуту хмуро всматривался в рисунок, затем сложил бумагу пополам и сунул во внутренний карман на груди. — Решено. Завтра работаем, к двум ночи быть на месте.
Дэн Юнлян потер ладони:
— Добро! Не зря дни просидели.
Хань Лэй промолчал и лишь молча кивнул. Про себя он отметил: радиус поворота идеальный, скорость автобуса минимальна, водитель даже пискнуть не успеет.
Ближе к рассвету втроем двинулись по проселочной дороге обратно.
Луну затянуло тучами, вокруг стояла непроглядная тьма, а под ногами громко и сухо хрустел мелкий щебень. Прошагав с полверсты, Чжоу Сянъян остановился и оглянулся на поворот. Убедившись, что во тьме за ними никто не идет, он зашагал дальше.
Ночной ветер стал еще злей, задувая под воротник и принося с собой сырой дух кукурузника, отчего спина покрывалась неприятными мурашками.
Едва переступив порог гостиницы, когда за окном только-только забрезжило, Чжоу Сянъян задвинул щеколду, задернул занавески, опрокинул на кровать брезентовый вещмешок, и на простыню высыпалось все добро. Два самопала: стволы нарезаны из водопроводных труб, ложа грубо выстругана из досок и стянута полосками железа. Магазины тоже самодельные, пружины слабые, затворы болтаются.
Патроны лежали в холщовом мешочке, оттягивая руку – тяжелые, скупленные вразнобой по черным рынкам. Рядом легли до блеска натертый кинжал, рулон черной изоленты, три маски, перешитые из кальсон, две пары грубых матерчатых перчаток и моток нейлонового шнура.
Хань Лэй молча взял в руки один из самопалов.
Пальцем он подцепил пружину – затворная задержка ходила ходуном. Надавив большим пальцем до упора, он прикинул упругость: на пределе, но сойдет.
Выбросив магазин, он прищурился – внутри тускло блеснули три боевых патрона.
Загнав магазин обратно, он зацепил большим пальцем железное кольцо ударника и резко оттянул назад.
Глухо щелкнуло. Он повторил процедуру еще пару раз – экстракция гильз работала четко, без заклиниваний.
Бросив ствол на стол, он посмотрел на Чжоу Сянъяна:
— Работать можно, только ресурс патронов на три-пять выстрелов, да и бьет недалеко, бить придется в упор. Если замахиваться на крупное дело, надо нормальные стволы доставать.
Затем он высыпал патроны из мешочка и стал по одному пересчитывать на ладони. Всего восемнадцать штук, выложил в два ряда. Шесть штук получше затолкнул в магазин, еще три – во второй, а остатки ссыпал обратно в мешок. — Порядок.
Дэн Юнлян уселся на краешек кровати и принялся натягивать маску, глядя в зеркало и выравнивая прорези для глаз, чтобы не мешало дышать. Следом он вытащил кинжал, чиркнул им о подошву сапога, проверяя остроту клинка, и, оставшись доволен, спрятал в ножны. — Нормально, не душно.
Чжоу Сянъян примерил матерчатые перчатки: размер впору, стянул и бросил обратно на стол.
Он знал: проложенный Хань Лэем путь отхода – самый короткий, без развилок, бежать будет легко и без паники.
Когда с осмотром было покончено, в комнате воцарилась тишина. Дэн Юнлян зевнул и потер глаза:
— Давайте вздремнем, до рассвета еще времени вагон.
Чжоу Сянъян ничего не ответил, лишь погасил свет. Ложиться он не стал, примостившись на краю матраса спиной к стене и глядя в щель между шторами. На улице стояла тишина, изредка по дальнему тракту проезжали машины – глухой рокот моторов доносился издалека и замирал в тишине.
Вскоре по комнате поплыл размеренный храп Дэн Юнляна, стих и Хань Лэй. Сам Чжоу Сянъян не спал, прокручивая в голове завтрашний план: перехватить машину, взять всех под контроль, забрать деньги, уйти в кукурузу, выйти на проселок. Каждая деталь – по времени, позициям, сигналам – была выверена, и прокола быть не должно.
Мысль крутилась одна: в первый раз работают втроем, косяков быть не может. Грохнут громко – и дорога дальше откроется.
Только он собрался прилечь, как снизу донеслись шаги и звонкий лязг металла. Чуть приоткрыв занавеску, он глянул вниз: двое патрульных о чем-то беседовали с хозяином гостиницы, один из них крутил в пальцах потертый кожаный блокнот вроде регистрационной книги. Хозяин, набросив на плечи ватник, согнулся в три погибели, тыча пальцем в строчки и подобострастно поддакивая. Второй патрульный в этот момент поднял голову и лениво окинул взглядом окна второго этажа.
Чжоу Сянъян отпустил занавеску и отшатнулся назад, рука сама собой легла на пистолет у подушки. Разговоры внизу то затихали, то возобновлялись, слов было не разобрать, но интонации звучали жестко. Спустя время, за которое успела бы тлеть цигарка, патрульные захлопнули блокнот и ушли. Хозяин гостиницы с грохотом опустил засов и запер входную дверь на замок.
Убрав руку с оружия, Чжоу Сянъян лёг, но глаз не сомкнул. Через щель в шторе просачивался предрассветный свет, комната постепенно серела. Глядя на трещину в потолке, он думал: если сегодня все пройдет гладко, завтра в это время они будут уже далеко отсюда. Дэн Юнлян на соседней кровати воротился с боку на бок и невнятно пробормотал что-то во сне. Чжоу Сянъян закрыл глаза, отсекая все лишние шумы и оставляя лишь монотонный гул машин на далекой трассе – то приближающийся, то уходящий в никуда.
Комментарии