После провала в Чжунли в дождливую ночь троица не стала возвращаться в укрытие.
Чжоу Сянъян и двое других скитались всю ночь, забившись в южный поезд, где провели на ногах двое суток. Унижение от недавнего ночного нападения с ножами впопыхах все еще жгло изнутри каждого; липкий страх дождливого бегства и смертельной схватки на удачу никто не хотел переживать во второй раз.
В приграничном городке стояла духота, по улицам летали тучи мух. Сам городишко небольшой, народ пестрый, отовсюду доносились разнородные акценты – чужаков здесь не расспрашивали о прошлом и не выведывали планов на будущее.
Сюда они приезжали уже во второй раз: привычно избегая шумных центральных улиц, направились напрямик к автомастерской на окраине.
Мастерская выглядела ветхой и убогой, под навесом из профнастила. Земля вся в масляных пятнах и брошенных запчастях; обычно здесь приводили в порядок транзитные грузовики. Сторожил все тот же старик – сидел здесь из года в год и привык к самым разным темным личностям.
Дэн Юнлян шагнул вперед, вытащил из кармана сигареты и протянул одну.
— Старожила, то дело, о котором в прошлый раз спрашивали, еще в силе?
Голос его звучал приглушенно, без лишних любезностей, сразу к делу.
После оглушительного провала в Чжунли эти трое больше не смели петушиться; в груди каждого кипела злость, хотелось поскорее раздобыть нормальные стволы.
Старик поднял глаза, скользнув взглядом сначала по лицу Дэна Юнляна, затем медленно переведя его на молча стоявшего позади Чжоу Сянъяна и застыв наконец на Хань Лэе, у которого на лбу красовался синеватый синяк.
Старик сигарету не взял, помолчал пару секунд и процедил всего пять слов:
— Приходите после заката.
Коротко и сухо, никаких лишних слов. Сказав это, он снова уткнулся в грязные железки, больше на них не глядя.
Дэн Юнлян убрал руку, перевел взгляд на Чжоу Сянъяна и едва заметно кивнул.
Троица направилась к банановой роще за городом. Днем приграничный городок казался мирным, но на деле здесь везде действовали свои негласные законы: средь бела дня атмосфера была напряженной, любая мелочь могла навлечь неприятности, а все темные дела творились только под покровом ночи.
Весь вечер никто не ронял ни слова.
Чжоу Сянъян прислонился к стволу дерева, прикрыв глаза и погрузившись в себя, мысленно прокручивая заново нападение Чжунли на грузовик. Он отчетливо понимал: грабить машины с одними ножами слишком рискованно. Если попадется кто-то с отчаянным сопротивлением, удержать ситуацию под контролем не выйдет, малейшая оплошность – и все рухнет. Чтобы проворачивать серьезные дела и срывать большой куш, нужны реальные стволы.
Хань Лэй примостился неподалеку. Раскотина на лбу все еще бросалась в глаза; время от времени его пальцы едва заметно шевелились. Не произнося ни звука, он острым взглядом контролировал округу.
Дэн Юнлян присел на корточки и одну за другой дымил сигареты, в уме прикидывая расклады. От дела в Менсяне осталось чуть больше трех тысяч, если скинуться всем, на две пушки хватит.
Небо потемнело, город окутали сумерки. Уличные фонари зажглись тусклым светом, прохожих на дорогах почти не осталось, и постепенно все затихло, нарушаемое лишь стрекотом цикад да шуршанием ветра.
Затушив окурки, троица поднялась и тронулась назад по узкой тропинке к автомастерской.
Под профнастилом темно, а вот в бамбуковом навесе во дворе горела тусклая лампочка.
Когда они вошли под навес, торговец оружием сидел на низком бамбуковом табурете и курил.
Все по-старому: торс голый, выцветшие широкие шорты, кожа темная, на лице ни единой эмоции.
Заметив вошедших, старик даже не поднялся – лишь лениво стряхнул пепел, молча ожидая, пока они заговорят.
Вокруг царила безмятежная ночная тишина, лишь изредка доносился стрекот насекомых.
Дэн Юнлян вышел вперед и осторожно завел разговор:
— Старожила, мы за товаром. Тот канал, о котором толрковали в прошлый раз, сегодня выгорит?
Старик церемониться не стал, чуть кивнул, поднялся, ушел в комнату и вытащил оттуда змеевидный мешок, небрежно тряхнув его.
Глухо звякнув, горловина распахнулась.
На дне лежали два армейских пистолета. На металле виднелись легкие потертости от долгой службы: воронение уже не сверкало новизной, но оружие было вычищено до блеска, а поверхность покрыта тонким, равномерным слоем оружейного масла. Защита от ржавчины выполнена на совесть, выглядело все надежно и солидно.
Хань Лэй шагнул вперед и ловкими, выверенными движениями принялся за дело.
Сначала взял первый ствол, большим пальцем привычно подцепил магазин – тот выскользнул плавно, без заминки. Ощупав пружину кончиками пальцев, Хань Лэй отметил упругость и жесткость хода, возврат срабатывал четко, без малейшего люфта или заедания.
Следом он перехватил пистолет и с коротким металлическим щелчком передернул затвор.
Подняв оружие к тусклой лампочке под потолком, он прищурился, заглянув в ствол: нарезы четкие, ровные, без ржавчины и нагара – состояние отменное.
Взяв второй пистолет, он точно так же провел полный осмотр и бросил взгляд на Чжоу Сянъяна.
Это было одобрение и самый надежный вердикт.
На душе у Чжоу Сянъяна сразу отлегло. Нарезы на обоих стволах четкие, куда лучше тех, что отобрали у них в Иньяне в прошлый раз – это действительно вещь.
Увидев, что проверка прошла успешно, Дэн Юнлян перешел к торгу:
— Старожила, называй цену.
Старик выставил две сухие костлявые пальцы и бесстрастно произнес:
— По тысяче двести за штуку, две за две тысячи четыреста.
Дэн Юнлян:
— В прошлый раз ты говорил про тысячу, с чего вдруг подорожало?
Старик:
— Шмонают жестко, такая цена.
Дэн Юнлян попытался продолжить торг, надеясь скинуть хотя бы двести юаней – копейка рубль бережет.
Но стоявший позади Чжоу Сянъян вдруг заговорил. Голос его звучал низко, жестко и без малейших колебаний:
— Пойдет по этой цене.
Дэн Юнлян закрыл рот и умолк.
Старик бросил на Чжоу Сянъяна взгляд, в глубине которого мелькнуло подобие одобрения, и, не тратя слов, тут же спросил:
— Патроны нужны?
Чжоу Сянъян:
— Двести десять штук.
Старик наклонился, вытащил из деревянного ящика аккуратные коробки с боеприпасами и ровным рядышком выставил их на бамбуковый стол.
— Стрельнуть проверите? — Бросил старик между делом.
— Проверим.
Старик поднялся, вывел всех троих из-под навеса и повел через густые заросли банановой рощи позади дома.
Выйдя на поляну посреди деревьев, они увидели торчавшее из земли сухое старое дерево. Толстый и плотный ствол служил идеальной мишенью для пристрелки.
Хань Лэй шагнул вперед, одной рукой привычно снарядил магазин и дослал патрон.
Утвердившись на ногах, он ровно вытянул руку, наведя ствол на сухое дерево.
— Бах!
Глухой грохот разорвал тишину, из дула выплеснулся язык пламени, и в самом центре ствола мгновенно выбило черную глубокую воину, во все стороны полетели щепки – мощь чувствовалась сразу.
Он мгновенно передернул затвор, выбросив гильзу, чуть сместил прицел и выпалил снова.
— Бах!
Второй выстрел грянул следом, новое отверстие легло впритык к первой выбоине, отклонение не превышало двух пальцев – кучность железобетонная.
Закончив стрельбу, Хань Лэй опустил ствол и пару секунд всматривался в следы от пуль. Убедившись, что механика, кучность и бой работают как часы, он снова повернулся к Чжоу Сянъяну и кивнул.
Дэн Юнлян наблюдал за этим со стороны.
С оружием на руках уверенность в собственных силах взлетела до небес.
Оценив профессиональные и четкие движения Хань Лэя при проверке оружия, старик понял, что имеет дело с толком знающими людьми. Помолчав немного, он вернулся под бамбуковый навес и со дна деревянного ящика в углу вытащил сверток из плотной промасленной бумаги.
Бумага оказалась тяжелой и влагостойкой; развернув слой за слоем, старик выставил на свет армейскую гранату.
На корпусе виднелись следы ржавчины, чека была на месте.
Покрутив гранату в пальцах, старик равнодушно произнес:
— Залежавшийся товар со складов, надежный как скала, не подведет. Забирайте и ее заодно.
Чжоу Сянъян сделал шаг вперед и протянул руку, принимая гранату. Та оттянула ладонь увесистой тяжестью. Подбросив ее пару раз, он молча передал ее Хань Лэю.
Хань Лэй взял ее, тщательно обследовав со всех сторон чеку, корпус и запал. Убедившись в отсутствии сюрпризов, он так же молча вернул ее Чжоу Сянъяну, огранившись кивком.
Чжоу Сянъян бережно сунул гранату на самое дно своей брезентовой сумки, уложил понадежнее, поднял голову и спросил:
— С учетом этого сколько с нас?
Старик назвал общую сумму.
Чжоу Сянъян отсчитал купюры и протянул ему.
Старик принял деньги, быстро пересчитал их и сунул в карман – сделка состоялась.
Развернувшись, троица покинула навес и зашагала по грунтовке прочь из городка.
Пройдя какое-то расстояние, Хань Лэй вытащил пистолет, взвесил его на ладони и снова засунул за пояс.
Они отошли уже далеко, оставив приграничный поселок позади, и вокруг воцарилась полная тишина.
Чжоу Сянъян вдруг остановился. Стоя в темноте, он заговорил негромким голосом:
— По поводу того дела в Чжунли, если говорить начистоту…
Тон его был мрачным:
— С одними ножами идти в ближний бой – чистая игра в рулетку, слишком огромный риск, серьезного дела так не провернуть. Теперь у нас есть стволы, патроны и граната, так что мы не имеем права пустить эти деньги на ветер и устраивать цирк ради балагана.
Ночь сгущалась, впереди лежала непроглядная тьма.
Подняв взгляд на север, Чжоу Сянъян озвучил свой план.
— Идем на запад, в Луои.
Чжоу Сянъян:
— В Луои. В тамошних пригородах полно частников на такси, бомбят поодиночке.
Дэн Юнлян:
— Опять такси тормозить?
— Верно, — отрезал Чжоу Сянъян. — В автобусах народу полно, слишком много переменных, вечно лезут проблемы. Такси – это один водитель и одна машина, чисто и без шума. Перепродать ту же «сантану» можно за двадцать-тридцать тысяч, деньги идут быстрее и риска меньше, чем тормозить рейсовые автобусы.
— Приедем в Луои, сначала присмотримся, изучим обстановку, ночные маршруты и график водителей. Найдем тех, кто гоняет по ночам в пригороды в одиночку.
Он бросил глухо:
— На этот раз уйти мы ему не позволим.
Услышав это, Хань Лэй молча приподнял руку и поглубже задвинул за пояс торчавший пистолет, надежно фиксируя его на месте. Не говоря ни слова, он всем видом показывал, что готов.
Три силуэта шагали по сельской грунтовке, неуклонно продвигаясь на север.
Густая, как смола, ночная тьма у горизонта едва начала разбавляться бледной серой полоской – рассвет еще не наступил.
Комментарии