Цинцзин-цзы не знала, что делать, цзянь гнала её, заставляя позорно метаться.
Цзянь не церемонилась с этой любимицей даосской школы, прыгнула и шлёпнула её оземь.
Пф-ф…
Защитный даосский плащ разорвался, от ударов Цинцзин-цзы сплюнула кровь, окрасившую губы.
Су Юнь вздохнул:
— Ты даже не знаешь, что это за штука, а полезла, молодец!
— Это цзянь, не злой дух, талисманы почти бесполезны.
Цинцзин-цзы задрожала, в глазах мелькнул ужас, изо рта вырвался срывающийся визг.
— Что? Цзянь?
— Почему это? Разве не злой дух?
— Откуда у неё столько энергии обиды!
Она думала, что большая тварь, о которой говорил Су Юнь, – злой дух, а вышла цзянь.
Не только она, даже её учитель здесь бы погиб без шансов.
Цзянь – это когда душа от энергии обиды лопается, образуя нематериальную форму, на миллион злых духов – одна такая.
У духов есть разум, а у цзянь нет.
У них только инстинкты: голодны – жрут духов, растут до уровня Короля призраков, равного четырём судиям.
Они вне перерождения, даже призрачные стражи бессильны.
Даосы бледнеют при одном упоминании.
Су Юнь пожал плечами:
— Её порезали на куски, ножом по одному, изрубили в фарш.
— Перед смертью видела, как насиловали и убивали двух дочерей, разве энергия обиды могла быть слабой?
— Но не волнуйся, до Короля призраков не дотянула, эти десять лет сидела в формации, не росла.
Хоть так и говорилось, Цинцзин-цзы только стенала про себя.
Не выросла – зато как полководец призраков, не для меня, мелкой даоски.
— Ты сидишь и смотришь, помоги же!
— Ты хотела доказать себя, я за равенство полов.
— Шанс есть – бери!
Су Юнь оскалился, наносить удар не спешил.
Цинцзин-цзы спустили с горы, школа Цюаньчжэнь дала мощный артефакт для защиты.
Без козырей не умрёт пока.
Он использовал момент, чтоб изучить слабости цзянь, против хитрых тварей – только точный удар.
Иначе убежит – и привет проблемам.
Цинцзин-цзы взбесилась, когда она так позорно бегала за эти годы даосства?
— Ах ты тварь, слишком нагло, думаешь, у меня нет средств?
Увидев, как цзянь снова пикирует сверху, Цинцзин-цзы сорвала с шеи чётки.
Хлёстнула ими – и неожиданно вспыхнуло золотое сияние.
Цзянь взвыла в агонии, энергия обиды рассеялась, явно пострадала.
— А!
— Давай, ещё! Тётя тебя не добьёт!
Цинцзин-цзы крепко сжала чётки, яростно ругалась.
Цзянь опасливо косилась на чётки, не приближаясь.
Цинцзин-цзы тоже не смела дёргаться.
Су Юнь в изумлении:
— У вас в школе Цюаньчжэнь и такое есть? Круто!
В её руках не простые чётки, а габала – из костей лба тибетских лам.
Каждая бусинка – святая реликвия, полная достоинства.
Из-за материала – кости лам – обладают мощной силой против зла.
Настоящие семена рудракши бодхи.
Такая нить – минимум из десятков лам.
Цинцзин-цзы гордо:
— Будда из Дао, сокровища вне сект, главное – бьёт зло!
— Верно…
Су Юнь улыбнулся и кивнул.
Цзянь увидела, что ни Цинцзин-цзы, ни Су Юня не взять, перевела взгляд на остальных.
Заприметила Ма Ханя – самый тощий, лёгкая добыча.
Рванула к нему в мгновение.
Герой не терпит убытков!
Ма Хань заорал:
— Потише! У меня сокровище тебе, пощади!
Острые ногти цзянь замерли в двадцати сантиметрах от шеи Ма Ханя.
— Сокровище?
— Подожди, сейчас дам!
Ма Хань кивнул, дрожа от страха, открыл свой ящичек.
Засунул руку, нащупал большой клад.
— Подойди, подойди – покажу!
Цзянь любопытно приблизилась, а выражение Ма Ханя вдруг стало злобным.
Он прижал «сокровище» из руки к её лицу.
— Жри дерьмо!
Дотлапал ладонью, размазал равномерно.
— Ха-ха-ха! Вкуснотища, ароматно?
— У других зубы мудрости, у тебя – мозгов зрелость!
— Будь у меня сокровище, я б тебе показал?
Этот приём ошарашил всех.
— Ого, старина Ма, ты вырос!
Цзянь потрогала лицо с какашной маской, задрожала всем телом.
Энергия обиды взметнулась, глаза полыхнули убийством!
— Ррр!
— Рри тваю мать! Юнь-ге, спаси!
Ма Хань швырнул ещё комок собачьего дерьма и метнулся за спину Су Юня.
Су Юнь в отвращении пнул его:
— Не лезь ко мне, грязнуля!
Цзянь молниеносно схватила Ма Ханя.
Захлопала по лицу серией пощёчин.
Цинцзин-цзы подошла, взгляд тяжёлый.
— Что делать? Слишком свирепа, обычные приёмы не берут!
— Если б мой предок жил, его заклинание Призыва Грома разнесло бы такую.
— Жаль, сложность практики огромная!
— Нужно море врождённой истинной ци, даже учитель и братья не освоили, теперь потеряно, увы…
Су Юнь приподнял бровь:
— Кто сказал, что потеряно? Смотри!
С этими словами, пока цзянь вымещала злость на Ма Хане, он тихонько подобрался сзади.
Прошептал:
— Громовой владыка Всех Небес, зову гром и вихрь, лазурная молния красной ци, пронзаю девять дворцов, красная молния белой ци, взлетаю к вершине небес, белая молния чёрной ци, низвергаю Северный Фэнду, чёрная молния жёлтой ци, наполняю великий полюс, жёлтая молния лазурной ци, заполняю пустоту.
…
Заклинание завершилось, синяя молния разорвала чистое небо.
Треск…
Брякнула прямо в макушку цзянь!
Эта свирепая, непобедимая цзянь мгновенно свалилась на землю, сдутая, без шанса ответить.
Все замерли, увидев небесный гром.
В головах крутилась одна мысль…
Гром… брат Су вызывает небесный гром!
Боги мои!
Даже гордая даоска Цинцзин-цзы уставилась в шоке.
Челюсть отвисла, вишенковый ротик вмещал бы два яйца!
— Ты… ты… ты знаешь заклинание Призыва Грома?
— Невозможно! Оно же потеряно!
Духовная сила Су Юня почти иссякла.
Такие приёмы давались с трудом.
Настоящий запретный прием!
Хотя истинный запретный прием – Праведный закон Пяти Громов из Нефритового дворца Небесных Учителей.
— Ну как, брат крут?
— Круто! Взрывно!
Ван Чао, Ма Хань и остальные сияли глазами.
Су Юнь хихикнул:
— Если б не твои две кучки дерьма отвлекли её, не попал бы так легко.
Цинцзин-цзы подскочила встревоженно, схватила Су Юня за руку.
— Забудь про собачье дерьмо, скажи, как ты выучил заклинание Призыва Грома, это же наша сокровищница!
Су Юнь рассмеялся:
— Хочешь учить? Не дам!
Жэнь Инъин очнулась от шока, с ревностью оттащила руку Цинцзин-цзы.
— Ты чего! Мужчинам и женщинам нельзя касаться, тянуться-ворочаться – что за манеры.
— А? Твой парень?
Цинцзин-цзы нахмурилась.
Жэнь Инъин запнулась, ослабила напор.
— Не… нет!
— Не парень – и не суетись, я потянула!
— Ты тянешь, так и я потяну! Хмф!
Жэнь Инъин не уступила, обхватила другую руку.
Атмосфера накалилась.
Ма Хань вдохнул поглубже, робко:
— Эм… я тоже тяну, я от страха наложил!
Зрелище двух женщин, дерущихся за мужчину, ошеломило всех мужчин, зависть зашкаливала.
Линь Фэн кружился в голове, хотел ткнуться в тофу насмерть.
— Мои богини!
Цзянь на земле: никто за меня не вступится, чёрт?
Су Юня тянули в обе стороны, на лице мелькнуло бессилие.
— Эх… эта проклятая харизма!
— Может, решите, кто со мной в большой сон, с той и домой?
— Фу! Казанова!
Обе отпустили руки, сердито ругнули.
Су Юнь стоял, руки за спиной, загадочно глядя в небо.
— Я не казанова, просто сердце разбилось на кусочки, на каждом – имя другой девушки.
— Братья, в чём ошибка?
Все замотали головами:
— Браво! Пример для подражания!
Цинцзин-цзы дёрнула ртом:
— И что с этой тварью делать будешь?
Су Юнь достал нефритовую бутылку с полными талисманами, засосал туда цзянь.
— Я сердцеродный, не терплю разлуки матери с детьми.
— Так что отнесу её к дочерям на встречу, потом предам высшему.
— Заодно… разыщу того сынка чиновника, что убил мать с дочерьми.
— Раз нарвался на такое – значит, карма связала нас…
Комментарии