— Учитель… вы в порядке? — Поднявшись на ноги, с беспокойством спросил старший ученик Даньян-цзы.
Цзысюй-цзы покачал головой. На его лице читались растерянность и горечь поражения.
— Всю свою жизнь я шел словно по тонкому льду… Скажите, дети мои… смогу ли я когда-нибудь достичь иного берега?
— Учитель, я вот что скажу: если не лезет, так и тужиться нечего. Зачем вы так вцепились в это заклинание Призыва Грома? — Даньян-цзы был в полном недоумении.
Остальные братья тоже не понимали наставника.
— Вот именно! С нашими силами мы вполне можем обеспечить мир и покой в округе.
Цзысюй-цзы тяжело вздохнул, сокрушаясь об их недальновидности.
— Ныне даосские школы в стране пребывают в упадке. Вы едва достигли уровня послушников, а уже почиваете на лаврах? Обеспечить покой, говорите? Когда отребье из Школы Девяти Хризантем обосновалось в городе и кромсает удачу всей провинции, сможете ли вы их остановить?
Ученики переглянулись, устыдившись своих слов.
Цзысюй-цзы с болью в сердце посмотрел на лежащий перед ним обрывок древнего свитка.
— Заклинание Призыва Грома – это запретное искусство нашей школы Цюаньчжэнь. Если бы мы смогли его восстановить, наша мощь возросла бы многократно. И когда вновь разразится война в мире мистики, у нас будет шанс выстоять! Но увы… даже объединив усилия всех элит школы, мы не смогли воссоздать технику. Эх…
После его слов в комнате воцарилась тяжелая атмосфера. Даньян-цзы, крепко сбитый и простодушный, почесал затылок.
— Из «Семерки Цюаньчжэнь» не хватает только нашей младшей сестры. Может… стоит позвать и ее?
При этих словах в глазах братьев отразился неподдельный ужас.
— Нет-нет-нет! Ты что, хочешь, чтобы нашу школу стерли с лица земли?
— Верно! Не вздумай беспокоить эту благородную тетушку, я еще пожить хочу!
Едва прозвучали эти слова, дверь внезапно распахнулась. В щель просунулось хорошенькое личико Цинцзин-цзы.
— Мне показалось, или вы тут обсуждали мою красоту? Ой, а чем это вы тут занимаетесь потихоньку от меня?
Глядя на эту ученицу, в чьих глазах светилась кристально чистая глупость, даже у наставника Цзысюй-цзы дернулся уголок рта. Это было то самое чувство, когда проглотил горькое лекарство и не можешь выплюнуть.
Будучи самой младшей, Цинцзин-цзы по традиции взяла на себя заботу о пропитании. Каждый день она готовила еду.
Но беда в том, что бедняжка постоянно что-то путала. На днях она использовала лампадное масло вместо растительного. В итоге ни один из братьев не избежал участи оказаться в больнице.
Через пару дней после возвращения она решила, что братья ослабли после болезни и им нужно подкрепиться. Приготовила куриный суп с женьшенем. Все шло хорошо, пока в порыве какого-то помутнения она не бросила в котел неизвестный корень. Итог: вся школа снова в больнице. Полный разгром!
Когда их выписали, братья твердо решили: правдами и неправдами спровадить ее с горы. Они уговорили ее отправиться ловить призраков, а сами полмесяца заказывали еду на дом. И вот, когда жизнь только начала налаживаться, этот кошмар по имени Цинцзин-цзы вернулся. Да еще и алхимическую лабораторию спалила, пока пыталась что-то варить…
В собственных глазах она была «светом школы», но для братьев она была «стихийным бедствием».
— Пустяки, не стоит беспокоить такого гения, рождающегося раз в столетие. Ступай-ка лучше… еще раз пол подмети, — натянуто улыбнувшись, произнес Цзысюй-цзы.
Цинцзин-цзы хихикнула:
— По вашим лицам вижу – ничего у вас не вышло! Как «свет школы» и будущее Цюаньчжэнь, я считаю своим долгом помочь. Ну-ка, дайте взглянуть, что тут у нас…
Она протянула руку к столу, намереваясь взять фрагмент заклинания Призыва Грома. Но именно в этот миг она зацепилась ногой за неровную плитку пола…
Неловкое движение… Грохот!
И фрагмент в ее руках превратился в «фрагмент-ультра», разлетевшись на мелкие кусочки.
— Ой-ой! Чуть не убилась! Учитель, этот дырявый пол давно пора починить! — Цинцзин-цзы поднялась, отряхивая пыль.
Увидев, во что превратилось их сокровище, Цзысюй-цзы и Даньян-цзы окончательно потеряли рассудок.
— А-а-а-а-а!!
— Моя книга!!
Истерические крики огласили окрестности. Стаи ворон в испуге сорвались с деревьев, оглашая лес ответным карканьем.
… …
— Мы с твоими братьями целый месяц провели в затворе, по крупицам восстанавливая этот текст! И теперь… теперь… эх!
— Негодница, ты хоть понимаешь, что натворила?! — Цзысюй-цзы в ярости хлопал себя по бедрам, но, поскольку это была его собственная ученица, ему оставалось лишь глотать слезы обиды.
Видя налитые кровью глаза учителя и братьев, Цинцзин-цзы опустилась на колени на коврик для медитаций и обиженно надула губы.
— Нельзя во всем винить только меня… Если отбросить факты, то разве вы не виноваты в том, что секретничали за моей спиной? При вступлении в школу вы сами говорили, что мы теперь одна семья. А разве в семье можно что-то скрывать и обманывать?
Этот словесный удар обладал мощью девятнадцатилетней выдержки. Даже шестидесятилетний старый даос Цзысюй-цзы не выдержал – голова у него пошла кругом. Дрожа от ярости, он пошатнулся и начал заваливаться назад.
Даньян-цзы вовремя подхватил его своими мощными руками.
— Учитель, осторожнее! Гнев губит здоровье, успокойтесь…
— Да, учитель, держите себя в руках! Если вы откинете копыта от злости, то кто же будет, не щадя своего старого лица, клянчить пожертвования и спонсорскую помощь? Как нам тогда жить? Учитель, мы без вас пропадем!
Братья наперебой закричали слова поддержки.
Цзысюй-цзы дрожащей рукой указал на них, не в силах вымолвить ни слова.
— Вы… вы… неблагодарные ученики! Неужели для вас я – это только мое «лицо»?
Цинцзин-цзы тихо добавила:
— Учитель, вы слишком самокритичны.
Цзысюй-цзы шумно выдохнул, почувствовав мимолетное облегчение. Неужели девчонка не совсем безнадежна?
Но следующая фраза заставила его закатить глаза.
— У вас есть не только лицо, но еще и гипертония, и куча долгов! Разве можно сказать, что у вас ничего нет, кроме лица?
Тьфу…
Голова Цзысюй-цзы безжизненно поникла – он грохнулся в обморок.
Даньян-цзы сердито зыркнул на нее:
— Ну вот, допрыгалась! Гляди, учителя до инфаркта довела!
Цинцзин-цзы надулась и пробурчала:
— Это он сам такой вспыльчивый…
Второй брат, Чанчунь-цзы, с холодным лицом произнес:
— Замолчи, младшая. Это было наше заклинание Призыва Грома, плод стольких дней трудов. Победа была уже так близка, а ты… эх!
Услышав это, Цинцзин-цзы на мгновение замерла. Затем она облегченно выдохнула и небрежно махнула рукой.
— Ха! А я-то думала, что за беда стряслась. Подумаешь, какой-то Призыв Грома! Пустяки, дело житейское! Я все улажу, предоставьте это мне!
У Даньян-цзы и остальных глаза на лоб полезли от такой наглости.
— Что?! Мы вложили столько сил и времени, а ты называешь это пустяком? Когда учитель очнется, он тебя пришибет, помяни мое слово!
Цинцзин-цзы скривилась:
— Сами виноваты, что раньше мне не сказали. У меня правда есть способ раздобыть полное заклинание Призыва Грома. Когда я спускалась с горы, то встретила одного очень крутого коллегу по цеху. Он этим самым заклинанием прихлопнул одного цзянь!
После этих слов Даньян-цзы и Чанчунь-цзы переглянулись. На их лицах читалось полное пренебрежение. Даже «полуживой» Цзысюй-цзы вскочил со своего ложа, словно почуял пожар.
— Чушь собачья! — Рявкнул он. — Заклинание Призыва Грома – это тайное искусство нашей школы, которое не передается чужакам. Откуда у постороннего такая техника? Если уж врешь, то хоть какую-то логику соблюдай! А ну марш к поминальным табличкам предков! Пять часов на коленях и перепиши «Канон Чистой Ян» десять раз в качестве покаяния!
Видя, как обычно спокойный учитель мечет громы и молнии, Даньян-цзы и остальные притихли, словно цикады зимой. Но Цинцзин-цзы, сглотнув, продолжала стоять на своем:
— Учитель, я не вру! Тот человек действительно использовал Призыв Грома, я видела это своими глазами! О, кстати! Он сказал, что завтра заглянет к нам в Цюаньчжэнь. Сами увидите, правда это или нет. Если я не смогу раздобыть технику, пусть наказание удвоится…
Цзысюй-цзы, видя ее упрямство, пришел в неописуемую ярость.
— Хорошо, хорошо! Значит, перечишь учителю? Раз ты так уверена, то завтра я посмотрю, что это за «святой» такой, владеющий запретным искусством нашей школы!
С этими словами Цзысюй-цзы, хлопнув дверью, ушел, кипя от гнева. Даньян-цзы и остальные лишь вздохнули, качая головами.
— Сестренка… удачи тебе. Готовься к худшему.
Вскоре в павильоне рукописей осталась одна Цинцзин-цзы. Она недовольно пробурчала себе под нос:
— Ну почему они мне не верят? Завтра я обязательно вытрясу из этого мерзавца секрет Призыва Грома! Вот увидите! Хм!
Комментарии