В отличие от Ци Яня, настроение Фан Ланя рухнуло в бездну.
Шок, унижение, досада – все эти эмоции смешались в нем, вырвавшись наконец диким воплем:
— Как я мог проиграть?! С моими-то способностями!
В ярости Фан Лань поднял свой железный меч и, размахнувшись, швырнул его в Ци Яня. В то же время он рванул с места, словно стрела, выпущенная из лука, и бросился на него!
Ци Янь стоял неподвижно в тумане. Его глаза уже видели: силы Фан Ланя иссякли, это был лишь жест отчаяния. Со спокойным лицом он ждал, когда тот приблизится.
Хотя литературная энергия Фан Ланя иссякла, его физическая мощь была все еще чудовищной. В трех чжанах от Ци Яня он как раз догнал брошенный меч, схватился за рукоять и нанес прямой удар прямо в Ци Яня.
Раздался чистый, протяжный металлический звон, разнесшийся по всей облачной террасе.
— Попал?! — Вскрикнули ученики, услышав этот звук.
Туман вокруг них медленно рассеялся, и все увидели: меч Фан Ланя, не отклоняясь ни на волосок, вошел точно в пустые ножны, которые держал в руке Ци Янь.
Точнее, Ци Янь в мгновение ока, рассчитав траекторию полета меча, встретил его ножнами. Такое самообладание вызвало восхищение у всех присутствующих.
Обнаженный клинок Ци Яня сейчас холодно упирался в уязвимое горло Фан Ланя. Стоило лишь слегка нажать – и тот, кто уже лишился своего боевого искусства, лишился бы и головы.
Капля холодного пота скатилась по виску. Фан Лань, дрожа, посмотрел на Ци Яня и с недоверием спросил:
— Ты… как ты смог меня победить?
Ци Янь убрал меч. Вместо ответа он сказал фразу-загадку:
— Если сидишь на дне колодца, то и не узнаешь, как высоко сияет ясная луна. Как можно увидеть ясное небо, если в сердце нет благоговения?
И, повернувшись, пошел прочь, оставив Фан Ланя стоять как вкопанного, словно глиняную статую.
Сдерживая острую боль в груди и ребрах, Ци Янь медленно спустился с облачной террасы.
— Брат Ци! — Фан Юй подхватил Ци Яня и протянул ему целебную пилюлю. На лице его застыл неподдельный шок. — Ты… ты победил моего брата!
Он посмотрел вдаль, на брата, который, мертвенно-бледный, в окружении слуг, мрачно покидал арену. Взгляд его был полон противоречивых чувств.
Несокрушимая фигура Фан Ланя сейчас выглядела какой-то сгорбленной.
— Просто учебный бой, — Ци Янь с трудом сдерживал боль в груди, голос его был хрипловат. — Путь совершенствования долог, победы и поражения – обычное дело.
— Ну и дела! Бабушка сегодня насмотрелась! Ци Янь, ну ты и даешь!— Тут, словно серебряный колокольчик, сквозь толпу пробился звонкий голос. Сыту Янъян подскочилак Ци Яню.
Ее милое личико раскраснелось от возбуждения, глаза-абрикосы округлились, она восхищенно цокала языком:
— Этот Фан Лань уже чуть ли не на макушке нос задирал! А ты его сегодня так приложил, что он прямо на землю с небес слетел! Здорово!
Она разошлась не на шутку, совершенно забыв, что еще недавно и сама была в числе тех, кого Фан Лань послал проучить Ци Яня. Сложив руки и поклонившись, она сказала:
— Старший брат Ци… нет, Учитель Ци! С сегодняшнего дня я буду учиться у тебя!
Ци Янь, тронутый ее наивностью, не мог не рассмеяться, но тут же поморщился от боли, закашлялся и, махнув рукой, ответил:
— Сестра Сыту шутит. Мои-то знания – капля в море, я сам себя едва уберегаю. Какой из меня учитель?
Сыту Янъян не стала настаивать. Она весело рассмеялась, глаза ее сияли:
— Договорились! Как-нибудь я приду к тебе советоваться по технике! Тот твой прием, что притягивает силу водной стихии, очень уж хитроумный!
Тут подошла и Шэнь Цин. Этот вселенский, омывающий мир меч ци, что явил Ци Янь, вызвал в ее душе настоящую бурю.
— Старший брат Ци, — голос ее был очень серьезен. — Намерение меча, что ты явил, призвав на помощь водную стихию Неба и Земли… Я, глупая, чувствую отклик, но все это как цветы в тумане. Не сочти за труд, когда рана заживет… не уделишь ли мне немного времени, чтобы указать путь?
Ци Янь встретил ее искренний взгляд и кивнул в знак согласия:
— Сестра Шэнь слишком добра. Дай мне немного отдышаться, и мы вместе все обсудим.
На палубе «Плывущего облака» Гу Хуайвэй смотрела вниз, на фигуру, окруженную толпой, и в ней заговорило чувство соперничества.
«Интересно, что сильнее – его намерение меча, что привело в движение Небо и Землю, или мои громовые талисманы?»
…
Управление академии округа Цинъян. Кабинет главы академии.
Старец с белыми как снег волосами и мечеподобными бровями стоял в зале, издалека наблюдая за боем. Рядом с ним стояла сама глава академии – Нин Юэ.
— Госпожа Нин, что вы думаете об этом поединке? — Спросил старец мягким голосом, не отрывая взгляда от битвы.
Нин Юэ, склонив голову набок, на мгновение задержала взгляд на арене:
— Оба – лучшие среди сверстников. Фан Лань из поколения воинов, основа у него крепкая, все мастерство отточено до блеска, сто раз переплавлено в сталь. В бою он смел, но не безрассуден, сокрушительной силой разбивает изящные уловки, в его всесокрушающей атаке таится скрытый замысел. Его путь, должно быть, лежит в безумстве.
Она перевела взгляд на другую фигуру и, чуть нахмурившись, продолжила:
— Что касается Ци Яня – он глава списка на нынешних экзаменах. Я, ваша подчиненная, не могу до конца его понять. Его техники кажутся разрозненными, небрежными, но в них рождается своя, удивительная гармония, словно созданная самой природой.
Немного подумав, она добавила:
— В бою, каждый раз, когда, кажется, что все потеряно, он умудряется найти нестандартный ход и повернуть все вспять. Вдобавок, постигнуть меч прямо в бою – это за гранью возможного. Такое поведение можно назвать лишь одним словом – чудесным.
Старец, услышав это, погладил бороду и улыбнулся:
— Ваша оценка метка и глубока. Но этот его удар, – дух намерения не сгущен, он не слит с мечом. Это не постижение намерения меча, а скорее, использование уловки. Такой метод не приведет к долгосрочному успеху. Если он сам этого не осознает, есть опасность, что его основа станет зыбкой.
Помедлив, старец спросил:
— А кто определен для Малого Священного Леса?
Нин Юэ, поклонившись, ответила:
— Кандидатуры в Малый Священный Лес всегда утверждались кланами. Но на этот раз глава списка оказался из простой семьи, из-за чего возникли споры, и решение до сих пор не принято.
Старец распорядился равнодушно:
— На этот раз в Малый Священный Лес отправится Ци Янь. Возможно, это поможет ему очистить сердце и душу, вернуть меч на истинный путь, чтобы он не сбился с дороги.
Одной этой фразой старец решил вопрос, из-за которого кланы готовы были разорвать друг друга. Нин Юэ, склонив голову, приняла это решение без тени возражений.
Старец отвел взгляд от арены, взмахнул рукавом, и на ладони его появился свиток ярко-желтого парчового шелка.
Он посмотрел на Нин Юэ, и голос его стал суровым:
— Небесный Дозорный, Хранитель Времени, Яньцин, перед вами. Глава академии округа Цинъян, Нин Юэ, прими указ!
Оказывается, этот старец и был тем самым, кого упоминала Гу Хуайвэй, – тот, кто за полчаса прошел Мост Постижения Мудрости, «первый среди гостей», а ныне – сановник второго ранга, отшельник Яньцин.
Нин Юэ, почувствовав серьезность, расправила полы одежды и опустилась на колени, коснувшись лбом пола.
Яньцин развернул свиток и зычно огласил:
«Указ гласит: до нас дошло, что в прибрежных водах острова Шэнь подводные течения сталкиваются, и скрытые угрозы со всех сторон таятся в тени. Это – ключевой узел государственной стратегии. Ныне от „Павильона Тысячи Ликов“ поступают тревожные донесения, обстановка запутанна и требует внимания.
Глава академии округа Цинъян, Нин Юэ, отличающаяся проницательностью и стойкостью, особо назначается с указом отправиться на остров Шэнь, дабы разведать обстановку. Управляющий Вэнь, который многие годы пребывает на острове и ведет там дела, может стать вашей опорой. Вам надлежит действовать сообща, объединив усилия, и умиротворить приграничную ситуацию.
Кроме того, Нин Юэ разрешается взять с собой „Истинное Зеркало Великой Пустоты“, дабы оно помогало вам прозревать сокрытое, различать истинное и ложное.
Сим повелеваем».
Когда голос стих, Нин Юэ простерлась ниц, трижды коснувшись лбом пола, и, воздев руки над головой, произнесла:
— Ваш подданный, Нин Юэ, принимает указ и благодарит за милость.
Когда она приняла императорский указ и ларец с драгоценностью, торжественность в глазах Яньцина угасла, сменившись заботой:
— Ученица, «Истинное Зеркало Великой Пустоты» – это сокровище нашей конфуцианской школы для созерцания сердца. Приводимое в движение энергией великой праведности, оно может развеять тьму иллюзий. Поездка на остров Шэнь полна коварства и неопределенности – используй его с умом.
Нин Юэ убрала ларец и отвесила глубокий поясной поклон:
— Наставник, ваши наставления я, Нин Юэ, буду помнить крепко. Не посрамлю императорской милости.
Комментарии